В начале Гражданской войны добровольческие части с обеих сторон "самозарождались" как иррегулярные. Они создавались как импровизация частных лиц, самостоятельно изыскивались средства, формировались и вооружались на ходу, обеспечивались путём "самоснабжения". "Партизанство" требовало лидеров определённого психологического типа и притягивало к себе людей с авантюрной жилкой. И белые, и красные столкнулись с проблемой превращения импровизированных отрядов в регулярную армию. "Полевые командиры" часто не имели материальных стимулов поддерживать свою центральную власть, от которой почти ничего не получали.
На Востоке первыми возникли полупартизанские отряды в полосе отчуждения КВЖД: Особый Маньчжурский отряд есаула Забайкальского войска Г. М. Семёнова (январь 1918 года, станция Маньчжурия) и Особый казачий отряд сотника Уссурийского войска И. П. Калмыкова (март 1918 года, станция Пограничная). В мае - июне 1918 года под Омском на основе тайных военных организаций сложились партизанские отряды есаулов Сибирского казачьего войска Б. В. Анненкова и И. Н. Красильникова. Сначала эти атаманские отряды вели тяжёлую войну на разных фронтах - от Верхнеуральского (анненковцы) до Уссурийского (калмыковцы), а с осени 1918 года сосредоточились на борьбе с партизанско-повстанческим движением в тылу. Эти четыре атамана и их сподвижники - семёновцы, калмыковцы, анненковцы, красильниковцы - и стали носителями классической атаманщины.
Из четверых в начале их партизанства один Калмыков являлся выборным войсковым атаманом, и то нелегитимным. Сначала все они были лишь командирами добровольческих отрядов. Причём только Семёнов действовал в своём родном войске. Красильников был из казаков. А Калмыков и Анненков по сословному происхождению и не казаки вовсе.
Никакой "возродившейся Запорожской сечью", "удалой казацкой вольницей" отряды Анненкова, Красильникова, Семёнова и Калмыкова никогда не были. Создатели, кадровые офицеры, твёрдо держались единоначалия. Но чтобы "обойти неловкость" отрядной иерархии, когда у первых добровольцев оказались в подчинении старшие по чину (у есаула Семёнова даже генералы), они сами приняли на себя звание атаманов своих отрядов. Так появился особый тип полевых командиров - "казачьи атаманы". Хотя их отряды были сословно-смешанными и даже с подразделениями из "инородцев" и иностранцев.
Все новоявленные атаманы были незаурядными личностями, героями мировой войны, инициаторами вооружённой борьбы с большевиками в своих регионах. И с немалыми амбициями. Анненков, взяв Белорецкий завод, посчитал свою задачу на Верхнеуральском фронте выполненной и стал проситься партизанить в Семиречье. Он проигнорировал приказания о подчинении Г. А. Вержбицкому, побоявшись, что под началом этого генерала регулярного типа его и так потрёпанный отряд "постепенно растает" и будет ликвидирован. Начавшееся в Алтайской губернии крестьянское восстание дало повод для компромисса1. По сути, Анненков сам выбрал Семиреченский фронт. И даже внешне он демонстрировал "автономность". С июня 1918 года у него все партизаны, в отличие от остальной Сибирской армии, были с погонами2.
Атаманщина - это не просто своеволие партизан, а средство самосохранения и вариант самоорганизации некоторых групп населения провинции в условиях смуты. Сила атаманов "в близости отношения к массе, которая образует не войско вокруг них, а дружину, содружество воинов, спаянных круговой порукой. Их лозунги просты и понятны, потому что недалеко расстояние до самых толп"3. Каждый атаманский отряд - локальное явление со своей социальной базой.
Калмыков опирался на южные станичные округа Уссурийского войска, Семёнов - на 2-й отдел Забайкальского войска и на бурят, воспользовавшись их земельным антагонизмом с крестьянами. Анненков удивительно быстро "обживался" на каждом новом месте, получая поддержку не только казаков, предпринимателей, мещан, но и крестьян-старожилов и "киргизов" (казахов). Часть населения явно воспринимала атамана как своего защитника. Анонимный автор в "Хвале и благодарности" Анненкову писал: "Ты для спасения страдающей отчизны нам Богом дан. Благословит тебя Христос! И он тебе поможет и на твою главу премудрую венец хвалы возложит, да победим врагов своих..."4
Атаманы, чувствуя себя самостоятельной политической силой, устанавливали на подконтрольной территории собственные порядки и старались влиять на верховную власть. Созданные ими структуры разведки и контрразведки, альтернативные правительственным, выходили далеко за пределы атаманских владений. Анненковская контрразведка действовала в Омске, семёновская и калмыковская - в Харбине, Владивостоке. Даже лояльный Верховному правителю Красильников в январе 1919 года направил собственную разведывательную экспедицию в Среднюю Азию.
Семёнов с самого начала считал возможным временно брать на себя государственные функции и дальше других продвинулся в этом направлении. В апреле 1918 года он создал Временное Забайкальское областное правительство, а отказавшись признать Колчака, пытался отстроить при поддержке японцев самостоятельный военно-политический режим. В результате сговора с Калмыковым и войсковым атаманом Амурского войска И. М. Гамовым он провозгласил себя Походным атаманом Дальневосточных казачьих войск, сформировал под своим командованием отдельную Восточно-Сибирскую армию (к июню 1919 года - 42,4 тысячи человек). Как запасной вариант Семёнов предпринял попытку создать буферное военно-теократическое монголо-бурятское государство. Прочие атаманы также хоть на крайне ограниченной территории и ненадолго, но сосредотачивали в своих руках всю власть.
Белая атаманщина: Семенов, Анненков, Калмыков и КрасильниковКолчаку для полного подчинения атаманщины не хватило ресурсов, международного признания, времени. Легко подчинились западносибирские атаманы, получив самостоятельные задачи в качестве командиров специальных частей и соединений: Анненков - начальник Партизанской дивизии в Семипалатинской, Семиреченской областях, Красильников - командир Отдельной Егерской бригады в Енисейской губернии. Из-за различной внешнеполитической ориентации Омска и Читы потребовалось более полугода на подчинение дальневосточной атаманщины, которая в конечном итоге получила в рамках омской государственности фактическую автономию.
Атаманы не могли стать преобладающей силой в рамках "конституционной диктатуры" Колчака, ибо в ней доминировало либерально-демократическое гражданско-правовое течение англо-французской ориентации. Даже внутри Забайкальского и Уссурийского войск у атаманщины была либеральная оппозиция, пытавшаяся использовать нормы казачьей сословно-представительной демократии. В Забайкалье конфликт не пошёл дальше давления Семёнова на органы войскового самоуправления (изоляция войскового атамана полковника В. В. Зимина, запрет созыва Войскового круга) и бегства оппонентов в Иркутск (генералы И. Ф. Шильников, И. Н. Толстихин и другие). Калмыков же не остановился перед тайными убийствами конкурентов - есаула А. М. Шестакова, войскового старшины Г. Ф. Февралёва. В созданных государством казачьих войсках азиатской России не было глубоких традиций самоуправления, Колчак и сам не стал углублять конфронтацию с дальневосточными атаманами и в "читинском инциденте" пошёл им на уступки. Компромисс между Омском и Читой позволил Калмыкову и Семёнову окончательно легитимироваться в качестве войсковых атаманов (последний 3-м кругом 10 июня 1919 года избран атаманом Забайкальского войска).
Режим власти в Забайкалье в 1920 году нельзя признать классически атаманским. Семёнову пришлось лавировать вплоть до созыва в Чите законосовещательного краевого Народного собрания. Атаман отвёл ему под заседания... "жёлтый дом" на Сумасшедшей площади5.
Что касается атаманского террора, реквизиций и прочих беззаконий, мы не видим принципиальных отличий от практики большевиков. Методы были идентичны. Как и красные, атаманы исходили из того, что цель оправдывает средства. Они вели беспощадную борьбу на истребление, руководствуясь презумпцией виновности и принципом "кто не с нами, тот против нас"6. Калмыкову приписывают фразу: "Перегрызай горло всякому большевику, а то он тебе перегрызёт"7. Подобно чекистам, поисками вины арестованного здесь себя не утруждали - хватало подозрения. Эффективность террора атаманов также была высока. Анненковская контрразведка настолько разгромила большевистское подполье в Павлодаре, Семипалатинске, Усть-Каменогорске, что после прихода Красной армии нельзя было найти местных для включения в ревкомы8.
Начав борьбу на свой страх и риск, без средств, Семёнов и Калмыков задолго до появления в Омске центральной власти нашли внешние источники оружия и денег, сделав ставку на Японию. Только Страна восходящего солнца, в отличие от других интервентов, давала помощь регулярно, не скупясь и - самое главное - не требуя отчётности9. Этой подпиткой во многом обусловлена устойчивость дальневосточной атаманщины и оппозиционность её Омску. Семёнов и Калмыков не считали изменой получать помощь от японцев и обещать за это определённые компенсации (например, концессии). Ставка на Японию была для них естественным союзом с японскими военными монархистами.
Для части православных борьба приобрела религиозный смысл. Может, отсюда лозунг анненковцев "С нами Бог!" или аналой с Библией в тесной комнатке атамана Калмыкова10. Один из ближайших сподвижников Семёнова барон Унгерн фон Штернберг так объяснял необходимость истребления носителей социализма: "Зло, пришедшее на землю, чтобы уничтожить божественное начало в душе человеческой, должно быть вырвано с корнем"11.
Отсутствие снабжения толкало на реквизиции государственной и частной собственности. Оседлав железную дорогу, семёновцы и калмыковцы устроили охоту за спекулянтами, контрабандистами, наркокурьерами, отбирая деньги, золото, опиум; выручка от добычи шла на нужды отрядов12. О последствиях и правовой стороне не думали. Анненков говорил: "Я реквизирую, а кто будет платить - не моё дело"13. Равнодушным зажиточным слоям населения белые добровольцы платили презрением, действуя по праву сильного. Антибуржуазная струя в атаманщине несомненна. Анонимный анненковец критиковал в своём стихотворении "набивавших мошну" рвачей с народа, "золота рабов", а Колчака назвал "избранником богачей"14.
Участие в карательных операциях, бессудных казнях, бесконтрольных реквизициях неизбежно вело к злоупотреблениям и нравственной деградации. Современники стали использовать термин "атаманщина" как синоним "белого большевизма", самовластия и произвола военных властей. Белогвардейцы либерального толка сами дали атаманщине убийственные характеристики. Затем коммунисты использовали их, чтобы создать доживший до сего дня миф о "псах-атаманах", "фанатичных деспотах и садистах".
К этим леденящим душу рассказам надо относиться осторожно. Например, советские авторы приписывали Семёнову зверское истребление в декабре 1917 года членов Маньчжурского совдепа, "истерзанные, изуродованные трупы" которых атаман якобы прислал в Читу. На самом деле депутаты остались живы. Семёновцы лишь закрыли снаружи их товарный вагон. На разъезде Биликтуй членов совета освободили, с пассажирским поездом они прибыли в Читу и даже провели пресс-конференцию15.
Правда в том, что гражданских войн без взаимного террора и дикостей не бывает. "Большевизм белый" и большевизм красный имели общую основу, обусловленную культурой народа, психологией эпохи, характером и условиями борьбы. Согласно современным исследованиям, коммунистические части вели себя в отношении повстанцев и мирного населения практически как атаманские отряды, демонстрируя те же черты: самостоятельность и произвол, высокую боеспособность и бандитизм, собственные представления о справедливости и полную безнаказанность, попустительство со стороны высших властей16.
Чего стоит чоновский командир И. И. Долгих, при ликвидации в Горном Алтае партизанского вожака А. П. Кайгородова единолично порубавший всех пленных - 40 человек (10 апреля 1922 года)! Верхом на лошади он ворвался к ним в загон для скота. И как эти несчастные метались в ужасе, чтоб избежать его смертоносной шашки! Долгих же отсёк убитому Кайгородову голову - напоказ начальству17. В чём принципиальное отличие от красильниковцев или калмыковцев, рубивших пленных? Террор, "распущенность" белых и красных однотипны. Специфика - в деталях. Так, белые широко применяли "домашнее средство" - порку. Коммунисты предпочитали расстреливать сразу.
Подобно большевикам, для достижения успеха атаманы использовали отрицательные побуждения людей, но крайности пресекали. Калмыков расстрелял всю свою военно-следственную комиссию, признав её виновной в грабежах и вымогательстве18. Белые "законники" осуждали его за то, что казнил без суда, только по собственному приказу. Хотя во многих случаях он расстреливал за дело: за шпионаж, уголовные преступления19. Но ведь это обычнейшая практика ВЧК!..
Атаманские отряды "грабили, а сражались великолепно". "Своеобразное идейное служение стране", харизма вождей, привязка к местности и населению, боевое братство и круговая порука партизан - всё это обусловило высокую боеспособность и надёжность вооружённых сил атаманов. Генерал Будберг, злой на язык пессимист, в знаменитом "Дневнике" мало о ком сказавший хорошо, атамана Анненкова оценил высоко: "В его отряде установлена железная дисциплина, части хорошо обучены и несут тяжёлую боевую службу, причём сам атаман является образцом храбрости, исполнения долга и солдатской простоты жизни. Отношения его к жителям таковы, что даже и всеми обираемые киргизы заявили, что в районе анненковского отряда им за всё платится и что никаких жалоб к Анненковским войскам у них нет... Те сведения, которые приведены в докладе Щербакова об устройстве анненковского тыла и снабжений, дают полное основание думать, что в этом атамане большие задатки хорошего организатора и самобытного военного таланта, достойного того, чтобы выдвинуть его на ответственное место"20.
У атаманов, конечно, были недостатки. Анненков - "человек-карьерист". За это к нему недружелюбно относился Красильников, у которого имелся свой минус: любил выпить. Слабость Семёнова - женщины. Будучи юнкером Оренбургского военного училища, посещал проституток. Тайно. С большим риском. Ведь за такое из училища исключали. В 1918 году у него случился бурный роман с молодой певицей Машей Шарабан - красавицей М. М. Глебовой (Розенфельд), "приводившей своим сложением в восхищение посетителей кафе-шантанов". Ради неё Семёнов бросил законную жену с сыном и ввёл фаворитку в свой дом; в атаманском окружении "цыганка Маша" приобрела большой вес. Но в 1920 году атаман женился на юной Е. В. Терсицкой, родившей ему в эмиграции пятерых детей.
Калмыков имел пылкую натуру, буйный нрав и не прощал обид. Храбр, умён, но "эгоист до мозга костей" и "как человек - невозможный". До революции дурная слава о его рукоприкладстве вышла далеко за пределы Уссурийского казачьего полка, в который он перевёлся из сапёрного батальона. Проведя детство на Тереке, в станице Грозненской, где его отец-мещанин занимался мелочной торговлей, атаман любил казачество, но "любовью дикаря". Участь в чём-нибудь заподозренного казака решалась его настроением21.
Шагнув из рядовых обер-офицеров в большую политику, атаманы имели на всё "упрощённые взгляды". Старый школьный друг, с которым Семёнов откровенничал, писал: "Он ни над чем не задумывается. Что-нибудь скажет одно, а через десять минут другое. Кто-нибудь из близких людей может посоветовать одно, Семёнов согласится с этим. Через некоторое время он соглашается с другим"22. Начальник личной канцелярии Семёнова Л. Ф. Власьевский характеризовал атамана как "человека без определённых политических убеждений, политического фантазёра с большими авантюристическими наклонностями"23.
Но все недостатки атаманов перекрывало одно несомненное достоинство: они боролись от начала и до конца, несмотря ни на что!
Главное, в чём белые либералы упрекали атаманов, - они думают больше о себе, чем о Родине, фрондируют вместо помощи центральной власти. Но с чего это атаманам кидаться в объятия Колчака, приехавшего, по их мнению, на готовое да ещё боявшегося "замарать перчатки"?! Сепаратизм атаманщины объективно вытекал из её самозарождения и первородства, а также из недостатка у Омска властных ресурсов и расстановки внешних сил. И справедливости ради, кое-что Колчаку атаманы всё-таки дали.
Осенью 1919-го в составе 1-й колчаковской армии героически сражалась с красными Егерская бригада Красильникова. На "большой" фронт пошли и все резервы Партизанской дивизии Анненкова, приготовленные в Семипалатинской области: три стрелковых и три конных полка (в том числе "чёрные гусары" и "голубые уланы"), инженерный и артиллерийский дивизионы. Они составили Сводную партизанскую дивизию генерала 3. Ф. Церетели в составе Степной группы. Тяжёлую с серьёзными потерями борьбу вели анненковцы в Семиречье. Так, в их Казачьей бригаде погибли два комбрига: войсковой старшина Е. А. Берников убит в конной атаке, полковник Е. В. Слюнин умер от полученных в бою ран.
Войска Семёнова и Калмыкова в течение 1918-1919 годов вели реальную борьбу с красными партизанами. Во время краха семёновцы искренне пытались спасти Колчака и его правительство. И, не будь предательства интервентов - чехов и американцев, наверное, подавили бы восстание Политцентра в Иркутске24.
Высказывалось мнение, что атаманы лишь случайно оказались на белой стороне и что монархизм их сомнителен25. Однако события трагичного для белых финала Гражданской войны доказали обратное. Части Анненкова летом 1919 года ехали на фронт с плакатами на вагонах "Да здравствует великий князь Михаил Александрович" и под пение "Боже, Царя храни"26. Красильников заболел роковым для него тифом, подавая личный пример своей бригаде: был с солдатами в окопах, ночевал с ними у костров27. Калмыков мог уехать из Хабаровска "на острова" и спастись, но предпочёл разделить со своим отрядом тяжелейшее отступление в Китай28, где был арестован и убит китайцами.
Во время краха белого режима атаманщина парадоксально явила собой последние очаги порядка и стойкости. Поэтому Колчак, по некоторым данным, назначил Анненкова командующим Отдельной семиреченской армией (декабрь 1919 года), а Семёнову, слагая с себя звание Верховного правителя, передал "всю полноту военной и гражданской власти на всей территории Российской восточной окраины" (указ 4 января 1920 года).
Своими крайностями атаманщина врезалась в память современников. Но недостатки вождей и дикие выходки их партизан не должны заслонять сути этого яркого явления: атаманщина была консервативным военно-террористическим течением Белого движения. Противник по достоинству оценил боевое значение крайне правого крыла белых. Фрунзе писал: "В нашей политической борьбе - кто может быть нашим достойным противником? Только не слюнтяй Керенский и подобные ему, а махровые черносотенцы. Они способны были бить и крошить так же, как на это были способны мы"29.
- 1. РГВА. Ф. 39498. Oп. 1. Д. 61. Л . 30-42 , 50.
- 2. ГА РФ. Ф. 5873. Oп. 1. Д. 5. Л. 146; Сибирская речь (Омск). 1918. 8 сентября.
- 3. Иванов В. Н. В гражданской войне. Харбин. 1921. С. 135-136.
- 4. РГВА. Ф. 39711. Oп. 1. Д. 7. Л. 18.
- 5. Руднев С. П. При вечерних огнях. Харбин. 1928. С. 321.
- 6. ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 320. Л. 55, 61.
- 7. Мельгунов С. П. Трагедия Адмирала Колчака. Ч. I. Белград. 1930. С. 77.
- 8. Разгром Колчака. М. 1969. С. 144.
- 9. Протоколы допросов Чрезвычайной следственной комиссии для расследования действий полковника Семёнова и подчинённых ему лиц//Катанаев Г. Е. На заре сибирского самосознания. Новосибирск. 2005. С. 321.
- 10. Новое время (Белград). 1930.18 февраля.
- 11. Барон Унгерн в документах и мемуарах. М. 2004. С. 171.
- 12. Марковчин В. В. Три атамана. М. 2003. С. 220-223; Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Т. 2. Пекин. 1921. С. 68.
- 13. Будберг А. П. Дневник//Архив русской революции. Т. XIV. Берлин. 1924. С. 227.
- 14. ГА РФ. Ф. Р-6121. Oп. 1. Д. 73. Л. 83.
- 15. Василевский В. И. Забайкальская белая государственность в 1918-1920 гг. Чита. 2000. С. 8.
- 16. См.: Кузнецов Д. С. Организация управления в частях особого назначения Западной Сибири (1920-1924 гг.)//Проблемы истории местного управления Сибири XVI-XXI вв. Ч. I. Новосибирск. 2003. С. 127-130.
- 17. Гришаев В. Ф. "За чистую советскую власть..." Барнаул. 2001. С. 163-164.
- 18. ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 320. Л. 35-37.
- 19. Там же. Ф. Р-6683. Oп. 1. Д. 17. Прил. № 48. Л.4 - 4 об.
- 20. Будберг А. П. Указ. соч. Т. XV. С. 318.
- 21. ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 320. Л. 15-17, 22, 23, 25.
- 22. Протоколы допросов Чрезвычайной следственной комиссии... С. 336.
- 23. Курас Л. В. Атаман Семёнов и его окружение в годы эмиграции//История белой Сибири. Кемерово. 2005. С. 261.
- 24. См.: Кручинин А. С. Атаман Г. М. Семёнов и "союзники". М. 2002. С. 19-40.
- 25. Будберг А . П. Указ. соч. Т. XIII. С. 199; Гинс Г. К. Указ. соч. С. 377-378.
- 26. ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 773. Л. 339.
- 27. Наша газета (Омск). 1919. 12 ноября.
- 28. Казачье эхо (Чита). 1920. 13 июня.
- 29. Вопросы стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах 1917-1940 гг. М. 1965. С. 55.