Леннон не дожил до крушения СССР и, конечно, не мог предвидеть того, что ансамбль "Битлз" подготовил на одной шестой части земного шара поколение внутренне свободных людей, без которых обвал системы был бы невозможен. Думаю, Леннон чрезвычайно удивился бы, прочитав эти строки. Но тем не менее это так. Начну со своих личных воспоминаний, постараюсь упорядочить, что видел и слышал, чему сам был свидетелем.
Впервые о существовании группы я узнал в начале 1965 года. Журнал "Крокодил" опубликовал статью о каких-то неведомых "битлах". Это незнакомое слово резало слух и по своему звучанию ассоциировалось не то со взбитыми сливками, не то с бисквитом.
В статье рассказывалось о том, как диктор английского радио сообщил, что Ринго Старру удалили гланды. Но произнес он это слово так невнятно, что радиослушатели решили: барабанщику удалили ногти на ногах (по-английски звучание слов "гланды" и "ногти ног" имеет отдаленное сходство). Почте Ливерпуля пришлось работать сверхурочно: столько писем пришло с просьбой выслать эти ногти.
Впервые я услышал "Битлз" по ленинградскому радио. Это была песня "Вечер трудного дня". Мне она не понравилась. "И стоило просить "ногти на ногах", - подумал я тогда.
Потом принесли две пластинки - "Вечер трудного дня" и "На помощь". Эти диски привезли из Франции, и на обложке было написано: "Четыре гарсона поют и танцуют". Именно с них у нас началась битломания.
Стоит вспомнить, как это выглядело. Магнитола "Миния-2" была в буквальном смысле мебелью в квартире - большой облицованный деревом ящик. Чтобы переставить его на другое место, требовалась посторонняя помощь. Кассет тогда еще не существовало, и мы пользовались бобинами. Пленка постоянно рвалась, ее приходилось склеивать самодельным клеем, который издавал жуткий запах. Перемотка часто давала сбои, приходилось мотать рукой. О звуке не говорю. Современному читателю трудно в это поверить, но пусть не удивляется: техника 1960-х была на таком уровне. На кинохронике видно, что даже битлы на сцене поют в один микрофон. Я не случайно останавливаюсь на этих подробностях. Они позволяют понять тот бытовой контекст, в котором в нашу жизнь вошел звук электрической гитары, а музыка "Битлз" стала чем-то пришедшим из неведомого мира, который был нам непонятен и потому завораживал. В "Мастере и Маргарите" М. Булгакова про главных героев говорится, что любовь обрушилась на них, как вор с ножом из переулка. Пожалуй, именно так можно было определить то, что происходило в душах наших подростков.
На русской почве битломания приняла своеобразные формы. Не было и не могло быть истерик поклонников, о которых писали газеты и которые мы много лет спустя увидели на экране. На Западе правительства поощряли битломанию и даже пытались поставить ее себе на службу (лейбористы перед выборами разослали кандидатам инструкцию, которая рекомендовала кандидатам в депутаты парламента как можно чаще упоминать о "Битлз" и цитировать их). В СССР битлы предавались анафеме, и "благонадежные мальчики", мечтающие сделать карьеру, вынуждены были скрывать преклонение перед ними. Увлечение же всем, что было связано с "Битлз", принимало форму неосознанного фрондерства, скорее курьезного, чем серьезного, но никоим образом не покушавшегося на устои.
Несколько забавных примеров. На уроке астрономии моему однокласснику поручили сделать доклад об одной из планет Солнечной системы. Пересказав все, что он добросовестно переписал из какого-то журнала, докладчик добавил от себя: "А теперь последнее открытие, которое сделали четыре английских астронома - Джордж Харрисон, Ринго Старр (и прочие "астрономы" поименно): орбита такой-то планеты приближается к земной и в скором времени возможно столкновение". Эта махровая глупость не встретила никакого протеста со стороны учительницы (тогда астрономию преподавали как бы "в нагрузку", и про планеты преподавательница физики знала чуть больше нас, поэтому насчет "возможного столкновения" выслушала спокойно, не подозревая никакого подвоха). Имена "астрономов" ей тогда не были еще известны. Когда она однажды сообщила, что советским ученым Басову и Прохорову дали Нобелевскую премию, в классе закричали: "Битлз" дали!" (Недавно члены группы стали кавалерами Британской империи.) Учительница ответила: "Что вы кричите, я же не говорю, что иностранным ученым не дали, речь идет о том, что премию дали советским". Вся эта ребяческая глупость очень верно рисует атмосферу бессознательной еще влюбленности подростков в "Битлз", когда простое упоминание этих имен по-детски воспринималось как чуть ли не гражданский подвиг...
В классе, где я учился, любовь к "Битлз" была сформулирована так: "Английский бы выучил только за то, что им разговаривал Леннон". Это была перефразировка строки Маяковского, воспроизведенной на стенде в кабинете литературы: "Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин". В 1960-е годы за замену Ленина на Леннона, конечно, не посадили бы, но вот крупные неприятности по комсомольской линии за кощунство по отношению к бессмертному вождю могли бы здорово испортить жизнь. Так, еще просто ерничая, бессознательно разворачивались мы в сторону сомнения в "несомненных ценностях".
Лозунг насчет "английского", при том уровне обучения в классе из 40 человек с двумя часами иностранного в неделю, реализовать конечно же не удалось. Поэтому записывали тексты английских песен русскими буквами. Многие не понимали даже смысла, но все равно пели. Не могу забыть, как парень из соседнего двора исполнял под гитару "Can't buy my love" ("Мою любовь не купишь"). Выглядело это так: "Кен помело, о-о". Без смеха не вспомнишь.
Особый разговор о прическах а-ля "Битлз". Молодых людей, "волосатиков", как выражались пожилые люди, ловили на улицах и насильно стригли в отделениях милиции. Помню, что мне приходилось являться на выпускные экзамены, вымыв волосы сахарным раствором и зачесав их назад. Это называлось "государственная прическа".
Школу я закончил с серебряной медалью. После выпускного вечера, на котором торжественно вручали аттестаты зрелости, я вышел из Дворца культуры им. Газа, где происходило торжество. Здесь меня схватили под руки милиционеры и стали заталкивать в "воронок" из-за прически (она была, разумеется, не "государственная"). Я сказал стражам порядка: "Что вы делаете? Вы хотите испортить самый замечательный день в моей жизни. Я медаль получил, а вы меня в "воронок". Стражи порядка подняли меня на смех: "Волосатик медаль получил, ну, умрешь просто". Медали у меня еще не было, потому что пока вручили только удостоверение. Я показал его милиционерам, и они меня отпустили, потому что я их рассмешил...
Как сейчас помню, в одной из ленинградских школ был устроен показательный процесс против "Битлз". Были назначены общественные обвинители, адвокат. Процесс передавали по радио. Школьники возмущались всем, что делали битлы. Закончилось все тем, что "Битлз" осудили за антиобщественное поведение. Даже при Сталине не было показательных процессов над зарубежными знаменитостями. Интересно было бы провести расследование этого "воспитательного мероприятия". Вероятно, участники позорища живы, может быть, напишут или позвонят в редакцию, припомнят подробности.
Чем больше власть боролась с растлевающим влиянием "Битлз", которых СМИ со злорадством называли "жуками", тем больше мы ненавидели эту власть, тем яснее становилась вся фальшь официальной идеологии, которую нам навязывали с детского сада. Хорошо помню трансляцию концерта с какого-то высокого комсомольского мероприятия: не то съезд, не то очередная годовщина образования ВЛКСМ. Два артиста в немыслимых париках, с гитарами в руках шли по сцене спиной друг к другу, сталкивались и извлекали из инструментов какую-то какофонию. Текст же пародийных "битлов" был таков: "Окружили меня дамы, говорят, вы - наш кумир, говорят, что даже сзади я на битла похож! Шейк, шейк!!! Где чуть-чуть не доиграем, так чуть-чуть перепоем. Шейк, шейк!!!"
Комсомольцы неистовствовали так, что настоящим английским фанам на концерте "Битлз" было далеко до них, как до Луны. Неистовствовали не потому, что эта нелепая пародия понравилась, а потому, что надо было засвидетельствовать перед соратниками и, главное, перед начальством, что одобряешь то, как ставят "Битлз" к позорному столбу. Это было особенно замечательно потому, что каждый знал: все эти комсомольские функционеры слушают "Битлз" чуть ли не каждый день, и новинки рок-музыки приходят через них и моряков загранплавания.
История гонений на "Битлз" - это история саморазоблачения брежневского идиотизма. Вначале гнали и разоблачали, не отдавая отчета в том, что этими гонениями только усиливают интерес к запретному плоду. Вопреки мрачным издевательским прогнозам о скором крахе "жуков" (одна из статей того времени так и называлась "Крах "Битлз") никакого краха не произошло, напротив, битлы все больше становились явлением в культурной жизни планеты, мимо которого уже никак нельзя было пройти. От осуждения перешли к постепенному снятию запретов. Но в какие формы вылилось это прозрение!
Первой песней, изданной в СССР, оказалась "Girl". Это был сборник зарубежной эстрады. Не могу забыть, как, впервые взяв пластинку в руки, я стал пробегать глазами названия, все еще не веря, что у нас могут издать что-то из "Битлз". Ну, конечно, так и есть - никакого "Битлз" там не было. Но не тут-то было. В конце списка значилось: "Девушка. Народная английская песня". Надо думать, музыка народная, слова тоже народные. Как же было написать Леннон - Маккартни, ведь столько ушатов грязи было на них вылито. Не забыть и того, как в семидесятые годы, уже после распада "Битлз", появились маленькие пластинки с четырьмя песнями. Названия песен были, но вместо "Битлз" стояло: "Вокально-инструментальный оркестр". Это все равно как если бы в Англии издали "Героя нашего времени", но вместо "М. Ю. Лермонтов" на титуле книги написали бы: "Писатель".
Видимо, Макиавелли был прав, когда утверждал, что люди гораздо охотнее прощают большие обиды, нежели маленькие. У советской власти было куда больше, мягко говоря, грехов перед своим народом, в сравнении с которыми все эти музыкальные недоразумения выглядят мелочью. Но именно они ранили больно, заставляли остро чувствовать антигуманную сущность лицемерного режима.
Почему коммунисты так гнали "Битлз"? Было бы большим упрощением свести дело к тому, что они видели в них проявление буржуазной культуры загнивающего капитализма. Так это официально тогда называлось. Очевидно, коммунисты нутром, интуитивно чувствовали (хотя никто это открыто не сформулировал), что "Битлз" таят в себе потенциальную угрозу их режиму. И были правы.
Фильм Андрея Тарковского "Зеркало" открывается таким эпизодом. Мальчик, у которого проблемы, подвергается воздействию врача. Доктор умелыми манипуляциями снимает преграды, и начинается поток сознания. Творчество "Битлз" можно в некотором роде уподобить этому потоку, с которого сняли все преграды. Есть определенное родство между Ленноном и Тарковским. (Не зря же режиссера так не любили коммунисты. Тарковский хотел снять "Мастера и Маргариту" и использовать в фильме музыку Леннона. Даже трудно себе представить, что бы получилось.) Поток этот размывал коллективное сознание. Окунувшись в него, советский гражданин начинал осознавать, что человеческая личность самоценна, а индивидуальность представляет собой одну из главнейших ценностей бытия. Это настолько противоречило социалистическим догмам о примате коллективного над индивидуальным, что человек после самопосвящения в культуру "Битлз" уже не мог жить во лжи и лицемерии...
Поток "Битлз" подмывал устои потому, что человек, взращенный в мире образов битлов с культом ненасилия и любви, был внутренне свободной личностью. Хотя "Битлз" почти не пели о политике, а наша страна в их песнях упоминалась всего одни раз ("Back in the USSR"), именно они незримо, каждодневно, ежесекундно наносили Советскому Союзу удар за ударом. Можно даже сказать, что для крушения советской системы "Битлз" сделали больше, чем Солженицын и Сахаров. Это утверждение может показаться кощунственным для жертв коммунистического режима, но все же надо признать, что ни писатель, ни академик не имели такой аудитории в СССР, которую получили "Битлз". Солженицын рассказал правду о ГУЛАГе, но население СССР в массе своей самиздата опасалось.
Интеллектуальный полет публицистики Сахарова был понятен и доступен далеко не каждому. Если бы не ссылка академика в Горький, превратившая диссидента-интеллектуала в мученика, его аналитические построения едва ли вышли бы за пределы интеллигентского круга.
Аполитичные битлы, почему-то властями гонимые, так же легко и непринужденно магнитофонной расфасовкой вошли в каждую советскую квартиру, как входили они на эстрадные подмостки крупнейших стадионов и сценических площадок земного шара. Они незримо сделали то, что было не под силу сделать в одиночку ни Солженицыну, ни Сахарову: в СССР выросло поколение внутренне свободных людей. Это уже была не советская генерация.
Люди эпохи "Битлз" стали постепенно занимать места, раньше принадлежавшие брежневцам. Они испытали на себе мощное воздействие "Битлз", хотя в этом никогда и не сознаются. Любопытный факт из шахматного противостояния Анатолия Карпова и Гарри Каспарова. Когда шахматистов спросили, кто их любимый композитор, Карпов ответил: "Лауреат премии Ленинского комсомола Александра Пахмутова", Каспаров - "Джон Леннон"...
Было бы глупо утверждать, что Каспаров победил в шахматном единоборстве потому, что любил "Битлз". Но симпатии людей, далеких от шахмат, были на стороне Каспарова прежде всего потому, что его музыкальные пристрастия отражали определенный тип личности, не побоявшейся громогласно объявить своим кумиром человека, который никогда не мог бы стать лауреатом премии Ленинского комсомола...
Зимой 1993-го в российской миссии ООН в Нью-Йорке мне довелось рассказывать о своих исследованиях убийства Распутина. После выступления был устроен небольшой пати с русскими закусками. Что меня больше всего удивило, так это то, что весь вечер там слушали Джорджа Харрисона. Это само по себе было знаменательно. На смену брежневцам пришли люди поколения эпохи "Битлз". Мне подумалось тогда, что для наших новых начальников Харрисон дороже, чем для американцев.
Скептически настроенный читатель спросит: за все те безобразия, которые сейчас происходят в России, поколение, выросшее на "Битлз", тоже ответственно? Конечно же да. Внутренняя свобода, так необходимая, чтобы убить в себе зомби, не может быть однозначна, как не бывает палки с одним концом. Внутренняя свобода - это та почва, на которой могут вырасти и цветы зла...
При оформлении статьи использованы обложки книг и фотографии, принадлежащие одному из поклонников "Битлз".
Материал опубликован в журнале "Родина" 5/6-2003.