Противогазы тестировали в прицепленном к царскому поезду проконопаченном вагоне - его заполнили смесью хлора и фосгена. В соревновании убедительно победила модель русского химика Николая Ивановича Зелинского. Его любимый помощник, лаборант Сергей Степанов пробыл в смертельно ядовитой атмосфере почти полтора часа, в то время как добровольцы в масках других конструкций были вынуждены покинуть вагон через пять минут после начала теста - многие в полубессознательном состоянии.
С боевыми отравляющими веществами Николай Зелинский познакомился далеко от фронта и задолго до Первой Мировой войны. В 1885-1887 годах молодой химик работал в лаборатории профессора Мейера в Геттингене. Во время опытов по синтезу тетрагидротеофена над колбой появился желтый дым, в по лаборатории распространился запах горчицы. Зелинский наклонился над сосудом, а в следующий миг потерял сознание и упал на пол.
Врач диагностировал у него общее сильное отравление и ожог легких. Промежуточным продуктом синтеза оказался дихлордиэтилсульфид, получивший мрачную известность во время Первой Мировой войны под именем горчичного газа. Николай Иванович стал первым химиком, получившим это вещество, первым пострадавшим от него и первым ученым, придумавшим действенный способ защиты от химического оружия.
Зелинский понял, насколько могущественной может быть боевая химия - тем более, что с фронтов уже поступали донесения о применении немцами иприта и фосгена. В рассказах очевидцев упоминались и случаи спасения: солдаты дышали через землю или оборачивали голову шинелью. Это навело ученого на мысль, что в основу средства защиты должна быть положена не химическая реакция, а процесс поглощения молекул газа, адсорбция.
Необходимое средство уже имелось: древесный уголь отлично показал себя при очистке спирта-сырца - он поглощал денатурирующие примеси любой природы. Все лето 1915 года в центральной лаборатории министерства финансов велись эксперименты, Зелинский и его помощники ходили черными с головы до ног от угольной пыли. Но в случае с боевыми газами способность древесного угля задерживать хлор оказалась недостаточной.
Пробуя различные варианты, химик обратил внимание на возросшую эффективность "оживленного угля" - обожженного вновь после использования в качестве фильтра. Зелинский разработал метод активирования угля водяным паром и органическими веществами, сам термин "активированный уголь" тоже принадлежит ему.
Адсорбент получился прекрасный, его защитные свойства Николай Дмитриевич и двое его помощников, Садиков и Степанов испытали на себе. В герметично закрытом помещении сожгли серу, а когда концентрация сернистого газа стала опасной для здоровья, ученые вошли в него, закрыв рот и нос платками, в которые был засыпан прокаленный березовый уголь.
Эксперимент закончился через 32 минуты полным триумфом: экспериментаторы покинули комнату живыми и здоровыми, не испытав ни малейших неприятных ощущений.
Определившись с содержанием, химики стали работать над формой. Вместо носового платка активированным углем заполнили бутылку с отрезанным дном, потом испробовали жестяные коробки разных форм и размеров. Когда в июне 1915 года Зелинский докладывал о своих опытах на заседании Военного санитарно-технического общества, там присутствовал инженер-технолог завода "Треугольник" Михаил Куммант.
Он предложил использовать вместе с фильтром резиновую маску. Несомненным достоинством идеи было то, что эластичная маска плотно прилегала к лицу любого размера и конфигурации. Так появился противогаз Зелинского-Кумманта - через полгода он произвел должное впечатление на царя. Николай II приказал принять средство защиты на вооружение и оснастить им части действующей армии. Император лично поблагодарил Зелинского, а Степанова распорядился наградить солдатским Георгиевским крестом. Кстати, незадолго до испытания лаборант потерял на фронте сына - тот был отравлен немецкими газами.
К сожалению, пока налаживали выпуск противогазов и поставляли их в войска, случилась трагедия под Сморгонью. В ночь на 20 июля 1916 года немцы впервые применили химическое оружие на русском фронте. "Первоначально запах газового облака был приятный: пахло яблоками, фруктами, скошенным сеном... первые вдыхания не производили неприятного ощущения - и не привыкшие к газовым атакам солдаты не спешили к своим противогазам", - записал Дмитрий Парский, генерал-лейтенант Кавказской гренадерской дивизии, более других пострадавшей от атаки. Описал газовую атаку и штабс-капитан 16-го Мингрельского гренадерского полка Михаил Зощенко.
Все части царской армии были обеспечены противогазами Зелинского-Кумманта лишь к концу 1916 года. Потери от химических атак снизились до 0,5 процента и стали носить случайный характер. Союзники немедленно затребовали новинку для изучения и получили пять противогазов.
Англичане не верили, что добиться столь блестящего результата удалось с помощью обычного древесного угля, и подвергли присланные образцы тщательному исследованию. А убедившись в правоте Зелинского, немедленно наладили выпуск своих угольных противогазов. За ними устройства начали производить французы и немцы. Последние - на основе трофейных масок. Принцип действия русского противогаза получил широкое распространение по всему миру.
Николай Зелинский сознательно не стал защищать свой аппарат патентом, сочтя недостойным ученого наживаться на средстве спасения. "Я изобрел его не для нападения, а для защиты миллионов молодых жизней от страдания и смерти", - говорил Николай Дмитриевич.