Прискорбно, что на популярности начальной истории Руси сегодня паразитирует большое количество неучей и шарлатанов. Они то изобретают могучую языческую державу, потрясавшую мир несколько тысячелетий назад, то ищут истоки русского народа в Шумере и Вавилоне, находят письменность русов до нашей эры.... Наш журнал неоднократно разбирал на своих страницах подобные "исторические исследования", предлагая читателям сопоставить взвешенные аргументы ученых с амбициозными домыслами потрясателей истории.
Опыт, накопленный редакцией "Родины" в ходе работы над такими специальными номерами, как "Монгольское нашествие", "Славянский мир", "Россия и Украина", в которых достаточно широко была представлена древнерусская тематика, весьма поучителен. Если выйти за пределы узкопрофессионального сообщества историков-медиевистов, то выясняется, что Древняя Русь как феномен является едва ли не самым обширным "белым пятном" нашей истории. Начальную русскую историю либо понимают извращенно, либо трактуют с помощью новых и старых мифологических штампов, либо вообще игнорируют целые столетия древнейшей истории России. Вероятно, одна из причин такого отношения коренится в недостатках школьного образования: авторам учебников легче перевести на понятный язык традиционный миф, чем разъяснять учащимся трудную для усвоения "кухню" современной науки.
Проблемы происхождения Древнерусской державы заинтересовали и главу нашего государства. В 2001 году Президент России В. В. Путин по итогам визита на Северо-Запад страны собрал в Кремле известных историков и попытался выяснить, насколько применим опыт Древней Руси в формировании новой идеологии Российского государства. Вопросов по истории Древней Руси по-прежнему гораздо больше, чем ответов. Это естественно. Массив источников по этому периоду совершенно несопоставим с комплексом документов по истории трех последних веков российской истории. В таких условиях большую ценность представляет каждый источник, способный добавить новые штрихи к научной картине древнерусской истории. Под воздействием результатов исследований археологов, лингвистов, фольклористов, этнологов, антропологов наши представления об истории Древней Руси принципиально меняются.
В дискуссии приняли участие:
Антон Анатольевич Горский, доктор исторических наук (Институт российской истории РАН);
Игорь Николаевич Данилевский, кандидат исторических наук (Институт всеобщей истории РАН);
Николай Федорович Котляр, член-корреспондент НАН Украины;
Владимир Андреевич Кучкин, доктор исторических наук, заведующий Центром истории Древней Руси Института российской истории РАН;
Николай Андреевич Макаров, член-корреспондент РАН (Институт археологии РАН);
Александр Васильевич Назаренко, доктор исторических наук (Институт всеобщей истории РАН);
Валентин Васильевич Седов, член-корреспондент РАН (Институт археологии РАН);
Валентин Лаврентьевич Янин, академик РАН, начальник Новгородской археологической экспедиции, заведующий кафедрой археологии исторического факультета МГУ, председатель Совета РГНФ.
Вел беседу Андрей Евгеньевич Петров, кандидат исторических наук, редактор отдела древней истории журнала "Родина".
Так что же такое Древняя Русь? Что мы имеем в виду, когда произносим два этих емких слова? Что это - языческая держава Рюриковичей, христианское королевство или некая этническая общность?
Владимир Кучкин: Древняя Русь - термин логический, научный, хотя и основанный на понятии весьма раннем. Русь как государство, определенная территория, народ фигурирует уже в договорах Руси с Византией Х века. Следовательно, основное содержание термина восходит к седой старине. В указанные годы Русь не могла представлять собой конфессиональную общность, поскольку упомянутые договоры знают русь (народ) языческую и христианскую. Культурное пространство также не было единым, о чем ясно свидетельствуют как изученные археологами различные обряды захоронений на территории Руси, так и описания разных обычаев восточнославянских этносов в Повести временных лет (начало ХІІ века). Не было этнически однородным и население. Его основу составили восточнославянские племена (новгородские словене, кривичи, поляне, древляне, северяне и др.), но на этой территории жили и угро-финские этносы (чудь, меря, весь), отчасти скандинавы, аланы (предки осетин), лендзяне (предки поляков). Первоначально Русью называлось государственное образование. Эта общность стала исходной при образовании других общностей, обозначавшихся тем же термином Русь.
Николай Котляр: Древнерусское государство существовало три с половиной столетия, а связанная с ним культурно-этническая общность - и того дольше. Древняя Русь (сознавая книжность и посему условность термина) была, на мой взгляд, прежде всего этнической территорией, консолидировавшейся в течение всего времени ее существования. То же можно сказать о культурном пространстве. Конечно, она была и государством, прошедшим различные фазы своего развития и существования. О конфессиональной общности можно говорить разве что для ХІІІ века, когда христианство начало утверждаться в сельском мире.
Валентин Седов: Древняя Русь представляла собой прежде всего этническую территорию. Это была обширная область Восточно-Европейской равнины, заселенная славянами, говорившими первоначально на едином общеславянском (праславянском) языке (при его диалектном многообразии). Древнерусская территория охватывала в Х-ХІ веках все земли, освоенные к этому времени восточными славянами, в том числе и те, в которых они проживали чересполосно с остатками местного финноязычного, летто-литовского и западнобалтского (ятвяги, голядь) населения (юго-восточные регионы нынешней Эстонии, восточные части Латвии и Литвы, восточные области Волго-Окского бассейна, северные и восточные окраины Новгородской земли, Неманско-Среднебужский регион и др.).
В связи с широким расселением славян и их взаимодействием в разных местностях с различными этносами (балтами, финно-уграми, фракийцами, германцами, тюркским и романизированным населением) в последних веках 1-го тысячелетия н. э. единое развитие праславянского языка было прервано и стали складываться отдельные славянские языки. В историческом развитии славянского населения Восточно-Европейской равнины возобладали консолидирующие моменты. Праславянские диалекты этого ареала составили единое языковое образование - древнерусский язык. Следует заметить, что единое языковое развитие славянского населения Восточной Европы не исключает существования и диалектных особенностей, как восходящих к праславянским говорам, так и появляющихся вновь в результате внутрирегиональных контактов с неоднородными в этническом отношении субстратными жителями.
Не подлежит сомнению, что уже в первой половине ХІ века этнонимом восточнославянской этноязыковой общности была "русь". В Повести временных лет русь - этническая общность, включавшая все славянское население Восточно-Европейской равнины. Одним из критериев выделения руси является языковой: у всех славянских племен Восточной Европы один язык - русский.
Вместе с тем Древняя Русь была и государственным образованием. Территория государства в конце Х-XI веке в основном соответствовала этноязыковой, а этноним русь для восточного славянства в Х-ХІІІ веках был одновременно и политонимом.
Древнерусское государство оказало существенную роль в интеграционном процессе славянского населения Восточной Европы. Немалое значение в этом процессе имели становление городской жизни с активно развивающейся ремесленной деятельностью, сложение военно-дружинного и административного сословий. Население городов, русская дружина и государственная администрация формировались из представителей разных праславянских образований, что естественно вело к нивелировке свойственных им диалектных и этнографических особенностей.
В этноязыковой консолидации славянского населения Восточно-Европейской равнины огромную роль сыграли переселенцы с Дуная. Инфильтрация последних ощущается в археологических материалах Восточной Европы, начиная с VІІ века. В это время она затронула преимущественно днепровские земли.
После разгрома Великоморавской державы многочисленные группы славян, покинув обжитые дунайские земли, широко расселились по Восточно-Европейской равнине. Дунайские славяне стали наиболее активной частью восточного славянства. Среди них было немало высококвалифицированных ремесленников, купцов и воинов. Дунайские мастера дали импульс развитию ювелирного и других ремесел Древней Руси.
Под влиянием дунайских переселенцев господствовавший прежде языческий обряд кремации умерших в Х веке стал вытесняться подкурганными ямными трупоположениями. В Киевском Поднепровье на столетие раньше официального принятия Русью христианства они уже доминировали на славянских курганных некрополях. Севернее, в лесной зоне вплоть до Ильменя, процесс смены обрядности протекал во второй половине X века и завершился в первой четверти XI века.
Одновременно формировалась единая культура Древней Руси. Предметы городского быта и вооружения становились однообразными, свойственными всему восточному славянству. Этот процесс затронул и сельских жителей. На смену разнотипным курганам - корчакского и верхнеокского типов, валообразным (длинным) насыпям кривичей и ильменским сопкам - получают распространение древнерусские по своему строению, однотипные на всей территории курганные могильники. Этнографические различия в этих курганах выявляются только в неодинаковых височных кольцах, остальные вещевые находки в курганных захоронениях (браслеты, перстни, серьги, лунницы и др.) приобретают общерусский характер.
Наконец, в укреплении единства восточнославянского населения определенную роль сыграло распространение христианской религии. Этноязыковое, политическое и культурное единство славян Восточной Европы Х-ХІІ веков дает все основания говорить о сложении в Древней Руси отдельного славянского этноса - древнерусской народности.
Александр Назаренко: Феномен, называемый нами Древнерусским государством, - явление если не типичное для Европы того времени, то, во всяком случае, далеко не исключительное. Существовали различные политические образования, которые в своем развитии повторили многие черты политического строя, которые мы привыкли считать специфически древнерусскими (для примера возьмем Франкскую державу, начиная с эпохи Меровингов). Древняя Русь была спаяна политическим единством и прежде всего правящей династией. Напомню, что государство Каролингов при всей своей этнической пестроте сохранялось в качестве единого политического образования в течение нескольких веков только потому, что управлялось одной династией. В Древней Руси в отличие от Франкского государства существовало еще и вполне определенное этническое единство. С этим трудно спорить, несмотря на то, что в наши дни распространены представления об изначальной полиэтничности восточноевропейского культурного ландшафта.
В конечном счете из всего этого многообразия образовалось все-таки восточнославянское государство с восточнославянским языком, культурой и политическими приоритетами. Немаловажно и конфессиональное единство: эволюция древнерусского национально-государственного самосознания привела к тому, что сам термин "русский" стал наделяться вполне определенным конфессиональным содержанием. Важен факт языкового единства. Если сравнить новгородскую летопись XIII века с киевской, мы не найдем там принципиальных диалектных отличий, хотя диалекты в восточнославянском обществе, безусловно, существовали. Сумма общих параметров дает право говорить о том, что Древняя Русь представляла собой общность, сплоченную в гораздо большей степени, чем упомянутое государство Каролингов.
Как можно соотнести между собой степень этнокультурного и политического единства Древней Руси? Являются ли два этих процесса частями одного целого или они развивались автономно?
Валентин Седов: Как можно судить по данным археологии и лингвистики, степень этноязыкового и культурного единства была большей, чем политического. Система престолонаследия на Руси способствовала сепаратистским устремлениям, которые постоянно усиливались по мере роста влияния местной аристократии. Государственная территория была слишком велика, чтобы управлять ею из одного города. Этноязыковая общность была более сформировавшейся: степень языкового и этнографического объединения славянского населения Восточно-Европейской равнины была не меньшей по сравнению, например, с этноязыковым образованием великорусов в ХІХ веке. Древнерусское этноязыковое образование сопоставимо с синхронным древнепольским этносом, формировавшимся также в условиях интеграции нескольких праславянских племенных групп.
Николай Котляр: Этот вопрос еще ждет своего решения: существующие работы мозаичны и разрозненны. Тем не менее очевидно, что этнокультурное единство оказалось прочнее политического. Даже с наступлением удельной раздробленности, приведшей к автономии земель и княжеств, продолжали нарастать явления и процессы, скреплявшие единство народа и, как это ни парадоксально, культурное и духовное единство государства. При этом степень единства была весьма относительной, впрочем, как все процессы и явления раннего и начала развитого Средневековья. Да и с кем сравнивать? Если с Германской империей, то русское единство Х-ХІІІ веков было на порядок выше.
Владимир Кучкин: Путь к этнокультурному единству весьма длительный. О единстве можно говорить лишь тогда, когда все население стало (или смогло) разговаривать на одном языке, придерживаться одинаковых обычаев в главных проявлениях трудовой и повседневной жизни, подчиняться единым нормам, иметь сходные органы управления и суда. Если говорить о домонгольской эпохе, то такого единства тогда достигнуть еще не удалось. Как свидетельствуют археологические памятники, вплоть до XIV века в разных частях Руси хоронили умерших по разнообразным старым языческим обрядам, по христианскому - преимущественно князей, знать, служителей церкви; в языке сохранялись сильные диалектные особенности (о чем ясно говорят ранние новгородские берестяные грамоты); основные пахотные орудия в степной и лесостепной зонах и в северной лесной зоне были различны; по-разному в этих зонах строились и жилища. Вместе с тем постепенно вырабатывался единый литературный (книжный) язык, верховная власть принадлежала представителям одного рода - Рюриковичам, система управления в большинстве регионов мало отличалась друг от друга, равно как и законодательные нормы, основанные преимущественно на спорадически пополняемой Русской Правде.
Что касается политического единства, то о нем можно говорить, характеризуя эпоху Древнерусского государства (последняя четверть ІХ - середина ХІ века), хотя и в этот период имели место острые внутренние столкновения. После смерти Ярослава Мудрого и распада Древнерусского государства о длительном политическом единении древнерусских княжеств говорить не приходится, тем не менее продолжительные мирные отношения между князьями имели место.
Валентин Янин: Очень важный вопрос, который стоит в основе всех разговоров о Древней Руси: с чего начинается Древнерусское государство? Ведь княжество, в котором правил Кий (допустим, что он там правил), - это не Древнерусское государство, а более ранняя структура. Новгородское государство, в котором правил Рюрик, - это тоже не Древнерусское государство, потому что оно основано на совершенно иных принципах, чем то Древнерусское государство, о котором мы сейчас говорим. Новгородское государство Рюрика основывалось на договорных принципах, приглашении князя с условием ограничения его власти. Все это было сделано межэтническим союзом кривичей, словен и чуди. Вопрос о том, с чего начинается Русь, поднимал еще автор Повести временных лет. Он превращал эту проблему в вопрос: "кто в Киеве начал первее княжить"? Тем более что Древнерусское государство, как мы его понимаем (Киевская Русь), - это уже не ограниченная власть князя, а монархия, сложившаяся на основе завоевания Олегом и Игорем Смоленска, а потом и Киева. В сложившейся таким образом структуре князь не ограничен в своих действиях, он контролирует финансы и все прочие сферы управления.
Мне кажется, что говорить о Древнерусском государстве можно начиная с момента завоевания Киева пришедшими с севера князьями. В дальнейшем в Древнерусском государстве развиваются те тенденции, которые возникли с завоеванием Киева, главная из них - это неограниченная власть князя. Новгород же, откуда эти князья приходили в Киев, остается на прежних позициях: город сохраняет контроль над государственными доходами, ограничивает власть князя.
Николай Макаров: Как могло получиться, что при сопоставлении ресурсов Севера и Юга в эпоху походов на Киев ресурсы Юга выглядят намного мощнее - больше населения, больше продуктов, больше воинской силы. Почему бедный Север оказался гораздо более конкурентоспособным? Почему направление походов проходило именно с севера на юг, а не наоборот?
Валентин Янин: Импульсы как раз и исходили от слабости и бедности. Если князь ограничен в своих действиях и подконтролен, то он рвется туда, где его руки не будут связаны, туда, где земли богаче. И это стремление простирается на Киев и далее - в конечном счете до Болгарии. Стремление завладеть богатыми землями совершенно нормально.
Николай Макаров: Бедность - это, конечно, мощный импульс, но для того чтобы завоевать Киев и поставить под контроль южные территории, все же необходимо иметь достаточно мощный базис. Могло ли Приильменье дать достаточное количество ресурсов, воинской силы, чтобы питать это движение с севера на юг?
Валентин Янин: В ІХ веке можно говорить только о Приильменье как об основном ядре новгородских территорий. Лишь с походами княгини Ольги в Х столетии территория расширилась по рекам Мсте и Луге и увеличилась в несколько раз. Но тем не менее походы совершались, Смоленск и Киев завоевывались. В ту эпоху не требовались огромные армии, которые должны были сплошным фронтом двигаться с севера на юг. Пришли караваном, уничтожили Аскольда и Дира, сели править на их место, и этого оказалось достаточно.
Александр Назаренко: Освоение, которое можно назвать завоеванием (а можно этого и не делать), все-таки начиналось уже из Киева. Собственно захват ограничивался не какими-то абстрактными территориями на юге, а именно Киевом. Видимо, в военно-техническом смысле осуществить эту операцию было вполне возможно. Дальнейшее политическое подчинение и освоение земель использовало общие ресурсы Новгорода и Киева.
Игорь Данилевский: Серьезная проблема заключается в том, как следует правильно воспринимать транслируемые источниками образы и корректно переводить их в современные термины. Когда речь идет о Древнерусском государстве, мы понимаем, что такого определения нет в источниках. Но если избегать этого термина, то встает вопрос: а как вообще называть этот феномен? Если мы говорим о государстве, то необходимо определить: а что, собственно, это такое? Можно принять определение, согласно которому государство представляет собой группу людей, претендующих на монопольное право устанавливать законы, по которым будет жить данное общество, и на монопольное право применять силу в случае нарушения этих законов. Если такая претензия некоей группы людей принимается обществом, то в результате получается государство, если нет, то это бандитский набег. Ключ к проблеме - в признании легитимности данной группы (элиты). В этой легитимности ответ на вопрос, как удавалось слабым северянам захватывать богатый Киев. Раз киевляне восприняли власть Олега как легитимную, ему не потребовалось больших военных и экономических усилий для завоевания. Если общество принимает программу новой власти и ее лидеров, то в любом государстве применение силы всегда сводится к минимуму.
В какой момент мы можем говорить о том, что Древнерусское государство появилось? Конечно, существуют такие формальные признаки, как начало уплаты дани, захват Олегом власти в Киеве. Но, на мой взгляд, гораздо более существенным стало установление княгиней Ольгой "уроков и погостов". Это первое упоминание в источниках об учреждении государственной власти как таковой. Ольга установила законы, по которым будет жить это общество. Именно в это время - между правлениями Игоря и Святослава в середине X века - начинает формироваться то, что мы с полным основанием можем называть Древней Русью.
Насколько соотносятся между собой данные различных дисциплин, с помощью которых мы изучаем феномен Древней Руси? Совпадает ли взгляд на древнерусское единство с точки зрения, скажем, археологии с той картиной, которую дают лингвистика, антропология, нумизматика и прочие научные направления?
Владимир Кучкин: Гуманитарные науки позволяют характеризовать различные стороны жизни древнерусского общества. Сопоставление таких данных чаще всего обнаруживает, что они указывают на разные явления, весьма редко связанные между собой.
Валентин Седов: Для изучения древнерусского единства важнейшими являются данные лингвистики и археологии. Труды лингвистов позволяют говорить о древнерусском языковом единстве. Такое утверждение не отвергает диалектного разнообразия. К сожалению, картина диалектного членения древнерусской языковой общности не может быть восстановлена по письменным источникам. Благодаря находкам берестяных грамот вполне определенно характеризуется только древненовгородский диалект.
Археологические материалы свидетельствуют об этнокультурном единстве древнерусского населения, что проявляется в единстве городской жизни и быта, в общности погребальной обрядности и бытовой культуры сельского населения, в сближении жизни и быта города и деревни, а главное, в одинаковых тенденциях культурного развития. Археологические результаты в полной мере сочетаются с лингвистическими.
Судя по материалам археологии, диалектное членение древнерусской общности было достаточно глубоким и обусловлено давним расселением на Восточно-Европейской равнине славян различных племенных групп, а также взаимодействием их с неоднородным субстратным населением.
Николай Макаров: Говоря о феномене Древней Руси, мы не должны ограничиваться лишь политическими аспектами, вопросами формирования государства. Если оставить вне поля нашего зрения все письменные источники и ограничиться лишь археологической картиной, то мы увидим, что в Х-ХІІ веках на территории Древней Руси произошло формирование мощного культурного единства, которого никогда ранее не наблюдалось в Восточной Европе и не было еще долгое время после распада Древней Руси. Налицо культурная целостность, которая выражается в бытовой культуре, погребальном обряде, прикладном искусстве, в той массе вещей, с которыми имеет дело археолог.
Эта культурная целостность формируется достаточно поздно. Она становится ощутима для археологов лишь примерно с середины Х века - в эпоху князей Игоря и Святослава. На протяжении ХІ столетия она продолжает формироваться, а наибольшая культурная нивелировка достигается во второй половине XII века, когда политическое единство уже эфемерно и дезинтеграция общества заходит очень далеко. Тем не менее эта культурная целостность, наблюдаемая на протяжении трех столетий, именуется словом Русь. При этом картина, которую дают археологические исследования, четко совпадает с результатами изучения древних текстов. Полной нивелировки конечно же не происходит, областные различия сохраняются и, более того, появляются новые. Границы на окраинах весьма размыты: неясно, к примеру, где именно на северо-востоке заканчивается Древняя Русь и начинаются мордовские и марийские территории. Такая же неясность с западной и юго-западной границами между Русью и Польшей. И все-таки эта целостность ощутима.
Валентин Янин: Существовал фактор, который в значительной мере определял различия между Севером и Югом: в Древней Руси существовали разные денежные системы. Когда в начале ХІ века исчезли из обращения арабские дирхемы, на юге наступил безмонетный период, а в Новгородских землях появился европейский денарий. Север стал ориентироваться на западную монетную систему, Юг - на византийскую, и это тоже влияло на формирование некоторых отличий.
Александр Назаренко: Вынужден с Вами поспорить. Различия южной и новгородской денежно-весовых систем формируются путем эволюции одной и той же древнерусской системы. Кроме того, существовали и более мелкие региональные отличия, о которых мы знаем по особенностям монетного обращения в Смоленске. Тем не менее все это модификации пока еще единой древнерусской системы. А когда столетием позже монетное серебро стало исчезать и на Севере, туда пришел южнорусский денежно-весовой счет.
Языковые отличия также требуют особой оговорки. Ясно, что новгородский диалект очень специфичен, но диалектные различия в других языках бывают настолько глубоки, что различия древненовгородского и южнорусского диалектов не выглядят столь уж существенными. Скажем, разницу между баварским и саксонским диалектами немецкого языка можно уподобить различиям между современным русским и польским языками. Эти различия существуют сегодня, а в Средневековье они были еще глубже. Тем не менее это диалекты одного языка. Даже такие глубокие различия не мешают функционированию всего этого комплекса диалектов в качестве определенного языкового единства. Такие моменты следует учитывать, когда мы говорим о региональных особенностях, якобы ставящих под сомнение древнерусское единство.
Парадоксально, но при том культурном единстве, которое просматривается и по археологическим, и по лингвистическим материалам, мы не можем столь же определенно говорить о политическом единстве Древней Руси. Каковы причины такого положения?
Александр Назаренко: Важнейший момент состоит в том, что я называю единством династии. Тут существенна не просто прокламация того, что, скажем, в сознании киевского или смоленского князя сидела аксиома: "черниговские князья - мои родственники", а функционирование вполне конкретного политического механизма. Существовал механизм наследования княжеских столов по династическому старшинству. Этот принцип иногда корректировался договорным правом.
Интересные результаты дает взгляд на территориальные рамки, в которых формировались княжеские вотчины. В основе территориального распределения владений лежит Ряд Ярослава. Система, заложенная в таком распределении, очень сходна с тем, что наблюдалось в Меровингском государстве. Все наследники правящей династии имели свои владения в различных областях государства, но всегда существовало ядро в центре государства, которое делилось еще раз между всеми представителями династии. У франков таким ядром был Париж с округой. На Руси роль такого ядра выполняли Новгород и Киев. Центр, граничивший почти со всеми вотчинами, находился в совместном владении всех представителей правящего рода, и потому собственная киевская династия так и не появилась. Киевская земля как некое традиционное политическое ядро Руси находилась если не в совместном управлении потомков Ярослава, то под действием такого политического механизма, который можно вслед за В. Т. Пашуто называть "коллективным сюзеренитетом".
Наша дискуссия разворачивается в основном вокруг двух древнерусских центров - Киева и Новгорода. Между тем известны самые разнообразные теоретические построения, в том числе и такие, в которых роль Новгорода и Киева далеко не исключительна. Какая из существующих концепций формирования древнерусской культуры и государственности представляется вам наиболее обоснованной - киевоцентристская, биполярная (Киев - Новгород) или полицентрическая? Можно ли вообще говорить о том, что помимо Киева и Новгорода в ІХ-Х веках существовали какие-то иные альтернативные государствообразующие центры?
Владимир Кучкин: Речь должна идти не об одном-двух, а о целом ряде центров, в которых зародилась государственность восточных славян. По-видимому, это общая закономерность появления государственного строя у родственных этносов. В странах Европы до образования обширных раннефеодальных империй существовало много государств, которые потом объединялись (силой или добровольно) вокруг одного правителя. Полицентризм возникновения древнерусской государственности не умаляет выдающегося исторического значения Киева как столицы Древнерусского государства и выдающегося исторического значения Новгорода как одного из первых очагов древнерусской государственности.
Николай Котляр: Думаю, ни у кого, кроме нынешних новгородских патриотов или последователей И. Я. Фроянова, не может возникнуть сомнения в киевоцентристской модели складывания Древнерусского государства. Именно так толкуют проблему источники - естественно, при их непредвзятом толковании. Стоит обратить внимание и на то, что вплоть до наступления раздробленности политическая, экономическая и культурная история Древней Руси суть история Руси Южной. Я бы вспомнил слова Б. А. Рыбакова: "История делалась на Юге", относящиеся к историческому периоду до ХІІ века.
Валентин Седов: Процесс формирования древнерусской культуры невозможно свести ни к киевоцентристской, ни биполярной, ни к полицентрической моделям. В развитии этой культуры большая роль принадлежит внешним импульсам, активно воспринимаемым восточными славянами. На определенных этапах в культурной эволюции Древней Руси имели место и однополярные, и многополярные модели. Что касается становления государственности, равным образом невозможно говорить о какой-то единой модели. Становлению единого государства и на Юге, и на Севере предшествовали раннегосударственные (или предгосударственные) образования. На Юге это был каганат русов, связанный торговыми узами со странами Востока, на севере - конфедерация племен, активно контактировавшая с Северной Европой. В последние десятилетия ІХ века назрела необходимость в установлении связей Европейского Севера с Византией и Востоком, и на транзитных магистралях (путь из варяг в греки и Великий Волжский путь) сложились два государства - Древняя Русь и Волжская Болгария. Первое при участии варягов объединило славянское население Восточной Европы, второе - тюркское население Поволжья.
Антон Горский: Мне представляется, что наиболее обоснованным выглядит нечто среднее между киевоцентристской и биполярной концепциями. Объединение всех восточнославянских территорий в одно государство (чего не было ни у южных, ни у западных славян) совершилось в IX веке благодаря наличию двух изначально не связанных между собой центров государствообразования - южного и северного, а также благодаря их объединению под властью одной династии. Но в Х столетии, когда шел процесс формирования государственной территории Руси, сопровождавшийся переходом от самоуправляющихся восточнославянских общностей к их непосредственному подчинению единой власти, доминировал Киев. Общие черты культуры, определяющим моментом которой являлась славянская письменность, распространялись также с юга. В ІХ-Х веках можно говорить о других центрах, которые в перспективе могли стать ядрами государствообразования. Это северянские территории левобережья Днепра, Волынь, хорватские территории в Прикарпатье, какое-то время Полоцк, но эти центры так и не оказали серьезного воздействия на формирование Руси. В X веке первенство киевского русского центра было очевидно, и он просто подчинил эти региональные центры. О полицентрической модели в полном смысле слова говорить нельзя, хотя нужно отметить, что в IX веке формировалось более двух потенциальных центров. Но решающее значение в итоге приобрели два из них, а к X веку остался один государствообразующий центр.
Николай Макаров: Сейчас становится все более очевидным, что территориальное единство формировалось на принципиально иной основе, нежели мы предполагали раньше. Долгое время господствовала схема, согласно которой Киев был мощным центром, а вся остальная Русь являлась периферией. Благодаря работам Новгородской археологической экспедиции мы пришли к осознанию того, что Древняя Русь была двуцентричным государством, сформированным вокруг оси Киев - Новгород. Все основные события Х-ХІ веков происходят вокруг этой линии. Формирование древнерусского единства осуществляется путем срастания северного ядра с южным. Чем внимательнее мы изучаем другие области, тем четче выясняется, что существовали подобные ядра и на той территории, которую мы ранее рассматривали исключительно как периферию. Они явственно видны на Ростовском озере, в Суздале, Пскове, Полоцке. Продолжительное время в таких центрах готовилась почва для формирования целостного политического организма, а в Х веке комплекс импульсов, исходящих из различных центров, привел к формированию единой территориальной системы. В этом процессе одинаковое значение имела как инициатива Киева, так и импульсы, исходящие из регионов.
Каковы хронологические границы Древней Руси? Произошел ли разрыв древнерусской традиции в ХІІІ столетии - после монгольского нашествия? С какого времени перестает существовать Древняя Русь?
Валентин Седов: Единое Древнерусское государство прекратило существование во второй четверти ХІІ века. Русь распалась на несколько феодальных княжеств, проводивших или пытавшихся проводить самостоятельную политику. Более устойчивой оказалась древнерусская народность и ее культура. Единство древнерусского этноса продолжало осознаваться: вся Русская земля противопоставляется обособившимся вотчинам, нередко враждовавшим между собой. Идеей единства Руси проникнуты многие художественные произведения того времени и былины. Все славянское население Восточной Европы по-прежнему именовалось старым этнонимом - русами. Самобытная древнерусская культура во второй половине ХII - первой трети ХІІІ века продолжала поступательное развитие на всей территории восточного славянства. Такие яркие признаки культуры, как женские украшения и предметы быта, в этот период в восточнославянском ареале отличаются даже большим единством, чем в предшествующее время. Едиными остаются фортификационные сооружения и предметы вооружения. Конечно, в этой единой культуре выявляются и некоторые региональные различия, но не они были ведущими.
С середины ХІІІ века восточнославянский ареал оказался расчлененным в политическом и экономическом отношении. Прежние единые интеграционные процессы были приостановлены. Древнерусская культура, уровень развития которой во многом определяли многочисленные города с высокоразвитыми ремеслами, перестала функционировать. Многие города Руси оказались полностью разоренными, жизнь в других на какое-то время пришла в упадок. В ситуации, сложившейся во второй половине ХІІІ-ХІV веке, дальнейшее единое развитие языковых явлений на всем обширном восточноевропейском пространстве стало невозможным. Впрочем, не исключено, что оно некоторое время еще продолжалось, подобно тому как развитие праславянских явлений продолжалось до начала XII века. Но в целом в разных регионах восточного славянства начали развиваться локальные языковые процессы, древнерусский язык постепенно прекратил функционирование.
Однако о разрыве древнерусской традиции в ХІІІ веке в полной мере говорить не приходится. Формирование отдельных восточнославянских этносов и их культур протекало на древнерусском фундаменте. В течение многих столетий славянское население именовалось русами/русскими; все области, прежде входившие в состав Древнерусского государства, были русскими, в том числе и для иностранцев; все города этого ареала считались русскими. В середине XIII века наблюдается полный разрыв лишь политических традиций.
Николай Котляр: Хронологические рамки Древнерусского государства укладываются в период с конца Х столетия до нашествия Батыя. Что же касается Древней Руси как этнокультурной общности, то характерные для нее процессы продолжались и в последующие столетия. Думаю, что не так уж не правы филологи и историки, которые доводят существование древнерусской литературы и культуры вообще вплоть до начала царствования Петра І. Разрыв традиции происходил постепенно, охватив не одно столетие.
Владимир Кучкин: Если в термине "Древняя Русь" главное его содержание определяется наличием слова "Русь" в источниках, то прилагательное "Древняя" не столь однозначно, а потому и не вполне понятно. Филологи, например, до сих пор считают, что к Древней Руси следует относить весь период существования Руси до ХVІІ века включительно. Лишь с XVІІІ столетия начинается новый период русской истории. Археологи и многие историки полагают, что к Древней Руси надо относить так называемый "домонгольский период" ее истории, то есть период с ІХ века по 1230-е годы. Ряд исследователей убеждены, что о Древней Руси следует говорить и тогда, когда речь идет о ХІV-ХV веках. Мне представляется, что термин "Древняя Русь" лучше прилагать к русской истории до монгольского нашествия.
Возникает вопрос: какие изменения внесло это вторжение в развитие русских земель? Последствия подчинения большинства русских княжеств иноземным завоевателям для одних были катастрофичными, для других - тяжелыми, для третьих - весьма серьезными. В целом для всего населения древнерусских княжеств сузился ареал расселения. Степные и часть лесостепных территорий были заняты новыми кочевниками. Резко сократились экономические и торговые связи. Например, упадок производства шиферных пряслиц в киевском Овруче привел к прекращению их распространения в других княжествах Древней Руси. Примерно то же можно сказать и о стеклянных браслетах и бусах.
Были утрачены политические связи между Северо-Востоком и Юго-Западом. Потомки Всеволода Большое Гнездо уже не стремились ни в Киев, ни в Южный Переяславль, который принадлежал им незадолго до Батыева нашествия. Переяславское княжество было полностью уничтожено завоевателями. Новгородцы перестали приглашать на свой стол южнорусских князей. В завоеванных Батыем княжеских центрах (Киев, Канев, Курск) появились ханские наместники - баскаки, которые управляли от имени далекого каракорумского хана. Было резко ослаблено местное производство, поскольку многих искусных ремесленников монголы увели в плен. Артели мастеров, например каменных дел, переходивших из княжества в княжество, перестали существовать. После 1237 года каменных зданий на Руси не возводили в течение почти пятидесяти лет. Даже церковные контакты оказались нарушенными. Митрополит Иосиф, прибывший из Никеи на Русь в 1237 году, вскоре оставил ее, бросив на произвол судьбы вверенные ему епархии. Митрополит Кирилл ІІІ, выбранный около 1242 года из печатников галицкого князя Даниила Романовича, в основном жил на Северо-Востоке, редко посещая свои южные и западные епархии. Во многих центрах прекратилось летописание.
Областная и региональная обособленность стала заметной чертой развития древнерусских земель уже в первые десятилетия иноземного господства. Конечно, оставался единый книжный язык, духовная культура, книжность, христианская религия вошла в повседневную жизнь, однако очевидно, что чужеземное господство положило начало крупным историческим изменениям не только в развитии, но и в самом существовании древнерусских княжеств.
Александр Назаренко: Распадение некогда единого этнокультурного ландшафта на будущие западный (белорусский), юго-западный (малороссийский) и северо-восточный (великорусский), которое чаще всего связывают с монгольской катастрофой, я бы все-таки связал с литовской экспансией. Это напрямую связано с уже отмеченным Игорем Николаевичем Данилевским легитимизмом: была создана параллельная легитимная династия Гедиминовичей. Этот факт подорвал древнерусское единство сильнее, чем самый страшный военный погром.
Николай Макаров: Думаю, что помимо монгольского и литовского факторов существовали и какие-то внутренние причины, которые обусловили финал феномена Древней Руси. Если рассматривать только культурные явления, то Древняя Русь представляет собой своего рода "золотой век". Представим себе, что довольно бедные лесные культуры, от которых сохранилось довольно мало металлических изделий, импортных товаров, с довольно неразвитым ремеслом, вдруг начинают производить массу разнообразнейших изделий. У населения начинает появляться большое количество вещей, которых раньше не было: горшки, инструменты, оружие, украшения, большое количество металла. Откуда взялось все это богатство? Мы не вполне понимаем экономический механизм процветания, длившегося на протяжении двух-трех столетий. По-видимому, существовали какие-то ресурсы в земледельческом укладе, но помимо этого очень весом был фактор лесных продуктов (пушнина и что-то еще), которые очень удачно продавались. Этот поток промысловых товаров не оставляет в археологии никаких следов.
Отмеченный перелом произошел в Х веке, а финал изобилия наступил в первой половине ХІІІ столетия, возможно, несколько ранее прихода монголов. Количество импорта сокращается, культура вновь становится беднее и проще. Клады, зарытые в землю в XIII веке в связи с монгольским нашествием, являются последней серией богатств, спрятанных в землю. Последующие столетия не оставили после себя подобных собраний сокровищ, хотя и XIV, и XV века изобиловали не менее драматичными событиями. Похоже, распались некие неуловимые для нас детали древнерусского хозяйственного механизма. В экономике произошло нечто такое, что не позволяло с прежней интенсивностью делать накопления. Налицо кризис промыслового вывоза. В ХІІІ веке многие вещи исчезают из обихода не потому, что их унесли с собой монголы, а потому, что их перестали изготавливать. Культура отныне развивалась по совершенно иным стандартам.
Насколько современная идеология и политическая реальность влияют на переоценку феномена древнерусского единства? Могут ли привести к такой переоценке вновь открываемые исторические источники?
Валентин Седов: Сегодня ничто не указывает на необходимость переоценки феномена древнерусского единства. Встречаемые в современной литературе утверждения о становлении украинцев, белорусов и русских непосредственно из праславянской общности покоятся не на всей сумме данных, которыми располагает современная наука, а на отдельных моментах, специально подобранных "под концепцию", и поэтому, на мой взгляд, не являются научными.
Николай Котляр: Новых источников, которые могли бы повлиять на переоценку древнерусского единства, попросту не существует. А вот политическая конъюнктура, к сожалению, влияет. Мне отрадно сознавать, что в среде немногочисленных историков, профессионально изучающих эпоху, резкой перемены взглядов не наблюдается. Об украинских исследователях истории и культуры Киевской Руси могу сказать с большой уверенностью: среди них конъюнктурщиков, в общем-то, нет. Все те "переоценки", что иногда встречаются на страницах газет и журналов, принадлежат перу дилетантов, пусть даже с высокими учеными степенями (вспомним академика Фоменко), либо людей, "отмывающих" свое партийное, чиновничье и прочее некрасивое прошлое.
Владимир Кучкин: Новые данные (например, вскрытые сравнительно недавно в Старой Рязани массовые захоронения ее жителей, насильственно умерщвленных монголами), как и более тщательный и беспристрастный анализ старых, несомненно, влияют на переоценку прошлого, причем не только проблемы древнерусского единства. Современная политическая реальность тоже оказывает воздействие на научный анализ, причем положительное. Она дает возможность объективно, без одергиваний и проработок, разобраться в давнем прошлом и сказать, что и как было на самом деле или почти на самом деле. Перенесение же современной политической реальности в прошлое или интерпретация этого прошлого с использованием наблюдений из современной жизни невозможны. Наоборот, прошлое нужно учитывать для прогнозирования современных процессов и явлений.
Материал опубликован в журнале "Родина" №11-12 2002 года