Применим ли термин "славянское единство" для Средневековья и раннего Нового времени? В какие периоды связей между славянским населением было больше, в какие меньше? Были ли времена, когда "рвалась народы скрепляющая нить"? Когда степень единства достигала наивысшей интенсивности? Что было скрепами этого единства - религия, язык, жизненный уклад, совместная оборона против общих врагов и т. д.?
Андрей Дворниченко: Для того чтобы лучше понять сам феномен "славянского единства", надо, на мой взгляд, различать "объективные" и "субъективные" явления, хотя грань между ними стёрта. Под первыми следует понимать бесспорную близость языка, культуры, быта и т. д., что приводило на определённых этапах истории к сущностному единству славян. Под вторыми - трактовку этого единства в зависимости от тех или иных политических интересов. Именно на этой почве вырастают те или иные концепции - разновидности славянской идеи, которые по-своему истолковываются теми или иными политическими силами (панславизм, австрославизм, тюркославизм, иллиризм и т. д.).
К субъективным факторам зачастую можно отнести и этническую самоидентификацию тех или иных групп славянства. В эмигрантских мемуарах описана курьёзная ситуация, когда в Париже люди на чисто русском языке (а другого они и не знали) с жаром доказывали, что они не русские, не славяне, а "казаки". Таких ситуаций в истории было немало.
Как отмечал профессор В. Д. Андреев, долгие годы возглавлявший филологический факультет Санкт-Петербургского университета, различные словосочетания вокруг славянской общности - "всеславянство", "славянский вопрос", "солидарность", "панславизм" и т. д. - не всегда наполнялись точным терминологическим смыслом. Поэтому наиболее правильным будет использовать выражение "славянская этнокультурная общность".
Этот термин бесспорен, поскольку имеет генетическое происхождение. Когда-нибудь наука будет вооружена другим инструментарием и будет точно определена "прародина славян", которая, как золотое руно, манит исследователей, представляющих разные научные дисциплины. Но и сейчас из сонма трудов многих поколений учёных разных стран величественно встаёт перед нами славянское единство.
Напомню вкратце, что о единстве славян говорят данные ряда наук. Это археология, которая фиксирует единство материальной культуры. В свете работ последних десятилетий, в частности фундаментальных трудов В. В. Седова, многое проясняется в картине славянского мира.
Свой вклад в понимание проблемы вносит и этнография. Эта интереснейшая наука показывает общие пережиточные явления в славянских культурах. Хотя желанный этнокультурный атлас всех славянских народов, как это ни парадоксально, до наших дней так до конца и не составлен.
Данные языкознания, которые, в свою очередь, синтезируют сведения истории, мифологии, фольклористики и других дисциплин, также подтверждают версию о славянском единении. Даже сам общий этноним, самоназвание "славяне/словене", "питал сознание славянского этнического единства" (О. Н. Трубачёв), а старославянский язык, по словам Льва Толстого, "дал удивительные образцы одухотворённого и мудрого писания, к которому обращались многие поколения наших дедов и отцов".
Сложнее повлияло на славянское единство приобщение к христианской религии. Оно и сближало, и разъединяло славян в результате воздействия двух центров - римского, католического, и греческого, православного. При этом никогда не умирало и общеславянское язычество - яркое и своеобразное явление духовной жизни.
Итак, генетически предопределённое славянское единство прошло сквозь древность и Средние века. Впрочем, сама эта хронология, разработанная на материалах западной истории, вряд ли применима к прошлому славян. Славяне шли другим, отличным от Запада, путём.
На мой взгляд, можно говорить об общности пути, пройденного славянством. От вождества они перешли к волостной структуре (городу-государству), а затем двинулись к следующей стадии государственности. Подобно тому как в этнической картине славянского мира встречаем "словен" и на крайнем северо-западе (словене новгородские), и на юге (словенцы), так и славянские политии, города-государства известны и на севере, и на Балканском полуострове. У западных славян встречаем неизвестную на Западе "служебно-гродскую систему", которая получает развитие в более поздний периоду восточных славян.
А славянское право? Общеизвестно сходство в его нормах и в его развитии у славян. Вообще, славянское единство нуждается в тщательном и доброжелательном изучении. Историографические традиции такого изучения есть и в дореволюционной, и в советской науке. Необходимо их продолжать и развивать, консолидируя научные силы.
Итак, "славянская этнокультурная общность - единство огромного генетически родственного наследия, не исчезнувшего и в наше время" (В. Д. Андреев).
Как отразилось на единении восточных славян присоединение бывших земель Киевской Руси Великим княжеством Литовским? Означало ли это радикальный слом традиционного уклада, перерождение славянского этноса на землях Великого княжества, или же истоки этого перерождения зародились ещё в эпоху древнерусского единства? Иными словами, этнические корни украинского и белорусского народов надо искать в киевской эпохе, или же без распада древнерусского государства, агрессии монголов и затем крымских татар, литовского и польского культурного влияния в рамках Великого княжества Литовского образование этих этносов шло бы иным путём?
Андрей Дворниченко: Собственно, говорить о "присоединении" земель восточных славян к Великому княжеству Литовскому некорректно с научной точки зрения. Это значит полагать, что существует некое литовское государство, к которому тем или иным способом присоединяются древнерусские земли. Но было-то не так. Литовское вождество и волостные общины восточных славян вместе пошли по пути создания новой, уже сословной государственности. Ведь государство не появляется как deus ex mashina - оно результат долгого экономического, социального и политического развития. Такая совместная деятельность была вызвана и самим характером объединения - литовские князья придерживались принципа "Мы старины не рухаем, а новин не вводим". Наверное, не стоит идеализировать процесс объединения: в ходе его и кровь проливалась, но обе стороны были заинтересованы в объединении, чтобы совместно противостоять опасности с запада и востока. Ни о каком антагонизме народов тогда и речи быть не могло.
В ходе совместной деятельности и возникли народности белорусская и украинская. Их этнические корни следует искать в Киевской Руси. Адекватному пониманию этого вопроса мешает историографический миф советского периода о "едином централизованном Киевском государстве". Ещё М. Н. Покровский, опираясь на дореволюционную историографию, считал, что "говорить о едином "русском государстве" в киевскую эпоху можно только по явному недоразумению". Но в 1930-е годы историки спроецировали "союз нерушимый республик свободных" в древность.
Какова в таком случае Ваша оценка концепции "древнерусской народности"? Сегодня раздаётся немало критических голосов, которые считают её историографическим мифом. В то же время у неё есть и защитники, в частности археологи.
Андрей Дворниченко: Миф о единой Киевской державе, в свою очередь, компрометирует идею древнерусской народности. Конечно, в таком смысле, как более поздние русская, белорусская и украинская народности, древнерусской народности не было и быть не могло. В то же время единый восточнославянский этнос был. Необходимо какое-то другое понятие. Русь распадалась на города-государства (земли), население которых называлось по главному городу той или иной земли: новгородцы, кияне, смоляне, владимирцы и т. д. Вполне возможно, что здесь были заложены элементы и этнических различий, во всяком случае языковых и культурных. Например, Н. И. Костомаров считал возможным говорить о шести древнерусских народностях.
Позволительна аналогия с Древней Грецией, где афиняне, спартанцы и т. д. составляли нечто общее, именуемое "древними греками". Где они, древние греки? Между жителями различных областей Древней Греции было много различий. То же самое можно сказать и по поводу древнерусской народности.
Видимо, этнические корни восточнославянских народов надо искать ещё в киевской эпохе, но последующие исторические события, причём не только XIII-XV, но и XII века, оказали огромное влияние на их формирование.
В последние годы стали модными концепции альтернативного развития русского народа, в частности возник даже термин "другая Русь" (С. В. Думин). Сторонниками этих идей предполагается, что в рамках восточнославянской общности были реализованы как минимум две модели развития: условно говоря, "восточная", развивавшаяся под влиянием ордынской политической культуры (Московия), и "западная" (русины, рутены в Великом княжестве Литовском). Как Вы считаете, в данном случае речь идёт о двух моделях развития ОДНОГО народа или же о РАЗНЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ ПУТЯХ государств при сохранении базовых элементов единства славянского этноса в разных государственных образованиях?
Андрей Дворниченко: Мой учитель, Владимир Васильевич Мавродин, любил цитировать одесскую поговорку: "Прежде чем спорить, надо договориться, об что спорить". В свете нашей борьбы за чистоту русского языка она звучит не очень хорошо, зато прекрасно передаёт суть проблемы.
Что считать альтернативой? То, что восточнославянские регионы пошли разными путями созидания государства? Тогда - да! Но сравнение исторического развития Великого княжества Литовского и Великого княжества Московского в XIV - первой половине XVI века показывает, что в это время между ними было гораздо больше сходства, чем различий. Это стадия, которую я условно называю "военно-служилой государственностью". К ней восточные славяне перешли от древнерусских городов-государств, и в её становлении огромную роль сыграла вышеупомянутая служебно-городская система, известная в более ранний период у западных славян.
Однако к середине XVI века пути государств разошлись: в Великом княжестве Литовском победил сословный строй, что и позволило объединиться с соседней Польшей в рамках Речи Посполитой (Люблинская уния 1569 года). В Московском государстве усилилась центральная власть и началось формирование самодержавного государственно-крепостнического строя. Последний вариант в государственном отношении оказался более жизнеспособным.
Такое сравнение позволяет разобраться с пресловутым монгольским влиянием, не дающим покоя многим историкам. Конечно, влияние было и не только монгольское, но и западное. Но это влияние было не прямым, а, скорее, опосредованным, затяжным.
Итак, речь идёт о всё более расходящихся исторических путях государств, в которых формируются и различные этносы. Но торопить этнические процессы не стоит. Общеизвестно, что вплоть до XVI века восточнославянское население Великого княжества Литовского считало себя русским, а своеобразный язык был ближе русскому, чем современным украинскому и белорусскому. В этом легко может убедиться любой русский исследователь, если возьмётся за прочтение документов Литовской Метрики - канцелярии Великого княжества. Русская дореволюционная историография придумала понятие "Литовско-Русское государство" не на пустом месте; оно гораздо более адекватно отражает ситуацию, чем, скажем, "Белорусско-Литовское". Тем более что границы расселения этнической Литвы, особенно в ранний период истории государства, определить трудно, а литовский язык, как известно, появляется в качестве государственного в позднейшие времена.
Как Вы можете прокомментировать попытки некоторых современных украинских и белорусских авторов отрицать славянское единство, выстраивать "иерархии народов" по их "первородности", утверждать "изначальный" антагонизм русских (москалей), украинцев и белорусов ещё со времён Средневековья?
Андрей Дворниченко: Когда данные истории, перевирая и перетолковывая, начинают привлекать для "фундирования" современных националистических и политических концепций, тогда почтенная муза Клио глубоко скорбит. Правда, зачастую сами порядочные историки тому виной, так как политически (или психиатрически) ангажированные авторы заполняют своего рода вакуум. Характерен пример того же Великого княжества Литовского. В России последний по времени общий очерк истории этого государства, принадлежавший перу М. К. Любавского, появился в 1910 году. Не случайно досужие и малоподготовленные авторы берутся писать об этой "русской Атлантиде", "России, которой не было", и т. д.
Под пером подобных авторов могут появляться самые разные трагикомичные теории. Когда читаешь некоторые современные украинские учебники, складывается такое представление, что племена, обитавшие на территории будущей Украины, во времена верхнего палеолита уже носили казацкий оселедец.
Отбросив юмор, со всей ответственностью хочу сказать, что генетически предопределённое единство восточнославянских народов нерушимо. Это объясняется общностью судеб, культуры, кровным родством и народов, и отдельных людей. Я это прекрасно ощущаю: один дед у меня был с Вологодчины, а другой - со Слобожанщины. Убеждён в том, что для национализма среди восточных славян нет никакой почвы, если только её не создавать искусственно, фальсифицируя историю.
Материал опубликован в журнале "Родина" №6 2007 года