Какую роль сыграл будущий маршал Ворошилов в создании мифов о кронштадтском восстании 1921 года

За советы без коммунистов

Восстание матросов и местного гражданского населения против диктатуры партии большевиков происходило в Кронштадте с 1 по 18 марта 1921 г. Оно стало полной неожиданностью для высшего руководства советской власти. Кронштадтцы не стремились к вооруженной борьбе с большевиками, они пытались переизбрать советы, удалив из них коммунистов. Власть в Кронштадте перешла к Временному революционному комитету.

Наркомвоенмор Л. Д. Троцкий распорядился решительно подавить "кронштадтский мятеж", а советская пропаганда безосновательно обвинила кронштадтцев в связях с царскими генералами, меньшевиками и эсерами, мировой буржуазией. Первая попытка штурма Кронштадта 7 марта успеха не имела, большевики смогли подавить выступление только 17-18 марта после массированного наступления по льду Финского залива. Были зафиксированы большие потери: при штурме Кронштадта с каждой стороны было убито больше тысячи человек. Впоследствии советские органы безопасности приговорили к расстрелу 2103 кронштадтца.

Удобная позиция для критики

У 40-летнего в ту пору Ворошилова была удобная позиция для оценки случившегося. К начальному этапу кронштадтской трагедии он никакого отношения не имел. Его собственное участие в событиях на льду Финского залива уложилось в срок меньше недели: еще 10 марта 1921 г. Климент Ефремович председательствовал на заседаниях Х съезда партии в Москве, а 18 марта кронштадтский кризис завершился в пользу большевиков.

И хотя весной 1921-го Ворошилов занимал еще скромную позицию в советской властной иерархии, он смог позволить себе публичную критику в адрес "больших вождей". В архиве отложились две стенограммы ворошиловских выступлений по горячим следам Кронштадта, состоявшихся в Екатеринославе на общегородском собрании и на пленуме городского совета. Второй доклад был побольше объемом и до сих пор остается неопубликованным².

Климент Ефремович, будучи в тот момент членом Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б), вел разъяснительную работу о Кронштадте фактически в родных местах: он появился на свет в Екатеринославской губернии, в поселке Верхнее, ныне в черте луганского Лисичанска.

Перед земляками он открыто покритиковал и тогдашнего главу Красной армии, и вождя красного Петрограда: "оказалось, что активные работники нашей организации, наши ответственные работники, как тт. Троцкий и Зиновьев, не знают, что у них делается под носом"³. Внешне эти упреки касались просчета "больших вождей" как неудачливых синоптиков: они, как полагал Ворошилов, неверно оценили сроки таяния кронштадтского льда, который оказался подольше пригоден для штурма мятежной островной крепости. Но эти претензии вполне логично расширить, тем более что современные исследования по Кронштадту убедительно показывают: о подготовке событий и их потенциальной опасности были в неведении не только Троцкий и Зиновьев, но и Ленин. Он "не располагал объективной информацией об обстановке в Кронштадте, так как ни ВЧК, ни руководство РВС не имели таких сведений и не могли предоставить их политическому руководству страны⁴.

Комиссар главного участка

О причинах массового возмущения кронштадтцев Ворошилов мог говорить в Екатеринославе, не опасаясь ответного возмущения местных партийных и советских активистов. Суровые продовольственные трудности, давно и прочно мешавшие нормальной жизни в Петрограде и окрестностях, на берегах Днепра весной 1921 г. особо не ощущались, советская власть здесь прочно стояла уже больше года, с конца декабря 1919-го. Климент Ефремович в конце своей речи на общегородском собрании особо отметил участие в "операциях против Кронштадтского мятежа" двух екатеринославцев, награжденных орденами Красного Знамени⁵.

Но эти свидетели реальной обстановки в Кронштадте не знали, поэтому Ворошилов мог трактовать ее как ему было угодно.

Фактически два его выступления в Екатеринославе стали попыткой выступить в качестве историка только что состоявшихся бурных событий⁶. Такая роль Ворошилова прямо вытекала из его непосредственных обязанностей. Прибыв в Кронштадт с партийного съезда, Климент Ефремович был назначен военно-политическим комиссаром Южной группы войск 7-й армии, подавлявшей волнения. Свою миссию он оценил так: "Я был комиссаром главного участка, я поехал и привез 300 человек делегатов, а потом пошел в наступление и вошел вместе с другими товарищами одним из первых в город"⁷.

Любопытно, что комиссарская должность Ворошилова в 1938 г. войдет в противоречие с оценками его личности в Гражданской войне, данными "Кратким курсом истории ВКП(б)". Там тогдашний "первый маршал" и нарком обороны назван полководцем в числе "военных руководителей нового типа" вместе с Фрунзе и Буденным, а не деятелем политического просвещения Красной армии вместе с Лениным и Сталиным⁸.

И его роль в кронштадтских событиях "Краткий курс" изобразил столь хитро, что ее можно трактовать как полководческую:

"Партия послала против кронштадтских мятежников лучших своих сынов - делегатов Х съезда во главе с тов. Ворошиловым. Красноармейцы шли на Кронштадт по тонкому льду. Лед проваливался, и многие тонули. Приходилось идти на штурм почти неприступных фортов Кронштадта. Преданность революции и мужество, готовность отдать свою жизнь за советскую власть взяли верх. Кронштадтская крепость была взята приступом красных войск. Кронштадтский мятеж был ликвидирован"⁹.

Ворошилов в числе других членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК ВКП(б) высказывал свое мнение по каждой главе "Краткого курса". О IX главе, в начале которой речь идет о событиях в Кронштадте, 4 сентября 1938 г. Климент Ефремович выдал такой вердикт: "Сделано великолепно, замечаний нет"¹⁰. Ни по одной другой главе такой восторженной характеристики он не высказывал: видать, понравилось прослыть кронштадтским полководцем.

Вымыслы о попытке захвата Петрограда

Но весной бурного 1921-го Ворошилов выступает в Екатеринославе как опытный политработник, подробно представляющий нужную партии большевиков версию только что подавленного "мятежа". Он тщательно подготовился к выступлению, захватил в поверженной крепости 15 номеров "Известий" военно-революционного комитета Кронштадта, которые использовал в качестве исторического источника.

Историк из военно-политического комиссара Южной группы получился вполне типичный для своего времени, способный ради доказательства правоты большевиков на такие фантазии, которых впоследствии старались избегать. При этом привычными потом стали обвинения кронштадтских событий, как выступления "контрреволюции". Похоже, и сам Ворошилов был убежден в правдивости таких обвинений, отмечая в набросках к своим выступлениям в Екатеринославе по поводу эсеров и меньшевиков: "Эти господа как заразные бациллы сразу взялись за свою работу, почувствовав ослабление пролетарского организма"¹¹.

А на полную мощность ворошиловское воображение включается тогда, когда нужно убедить аудиторию в огромной опасности не только случившегося, но и замышлявшегося в Кронштадте. Климент Ефремович даже порой путается в изложении. Сначала он совершенно верно отражает реальные настроения кронштадтцев, недовольных большевиками и наивно попытавшихся переизбрать советы так, чтобы в них не было коммунистов. Реализация такой идеи совершенно не предполагала вооруженной борьбы с компартией, более того, в Кронштадте были убеждены в том, что "Троцкий не может поднять вооруженную руку на власть рабочих и крестьян, ибо рабочие и крестьяне Советской России этого не дозволят"¹².

Чтобы доходчиво объяснить, отчего же Троцкий все-таки поднял свою вооруженную руку¹³, Ворошилов в Екатеринославе заявил, что кронштадтцы якобы попытались захватить Петроград. Хорошо понимая, что такого на самом деле не было, оратор ссылается на некий перехваченный приказ: "Когда настоящая война действительно началась, они попытались наступать на Петроград. Правильного наступления не было, но приказ имеется, - был захвачен нашими войсками"¹⁴.

Наступать не наступали, но якобы могли легко взять "колыбель революции": "Если мы оттянем день ликвидации, лед растает, и кронштадтцы могут голыми руками захватить Петроград"¹⁵.

Характерно, что во втором екатеринославском выступлении об атаке на недавнюю столицу империи Климент Ефремович умолчал, хотя та речь была гораздо длиннее и насыщена более мелкими деталями. И в ней встречаем откровенное признание в том, что диктатура партии большевиков в случае успеха кронштадтцев могла рухнуть вследствие многолетних трудностей Гражданской войны:

"...Могло ли случиться, что эта власть кронштадтских беспартийных советов могла бы остаться на долгое время и передаться на Петроград, и на Москву, и на всю Россию? Несомненно, могло, потому что четырехлетняя борьба, она настолько утомила страну, она настолько разорила наше хозяйство..., что, несомненно,... могла нас привести к такому положению, когда власть очутилась бы у беспартийных"¹⁶.

Путь беспощадной расправы

Эта перспектива большевиков совсем не устраивала. Ворошилов уверял екатеринославскую аудиторию, что в случае победы беспартийных очень скоро власть захватили бы "самые реакционные элементы", наступила бы реставрация "старых порядков". Самих кронштадтцев в склонности к старым порядкам Климент Ефремович подозревать отказался, вопреки официальной пропаганде первой половины марта 1921 г., которая во всем обвиняла генерала Козловского¹⁷: "Эти генералы открыто роли не играли, сообщение наших газет было неправильно... Козловский был только начальником внешней обороны"¹⁸.

Такой аргументацией Ворошилов вроде бы приближался к реальности, в которой вместо верховодивших царских генералов было стихийное выступление широких масс Кронштадта. Возникал закономерный вопрос: а нельзя ли было мирно договориться с возмущенными матросами, красой и гордостью 1917-го, ведь Кронштадт, по Ворошилову, "первый застрельщик революции"¹⁹? На этот вопрос оратор отвечал со всей суровостью:

"Был ли мирный путь к ликвидации Кронштадтского восстания? Нет, такого пути не было. Был один путь - это путь вооруженный, путь самой беспощадной расправы"²⁰.

Вот тут Климент Ефремович высказал чистую правду, которую и в 1921 г., и в последующие советские десятилетия всячески пытались прикрыть и завуалировать. Большевики резонно, как им казалось, опасались того, что кронштадтское возмущение подобно лесному пожару перебросится на огромный Петроград, в котором из-за отсутствия топлива стояло более ста предприятий и остро не хватало продовольствия.

Ворошилов в Екатеринославе обвинял кронштадтцев в нахальстве и наглости: питерцам, мол, гораздо тяжелее, но они спокойно терпят голод и холод, а в Кронштадте голода не было: после штурма "там было обнаружено огромное количество яиц, мясных консервов, молочных продуктов,... хлеба было много"²¹. На самом деле были запасы лишь мясных консервов, а с хлебом были большие проблемы: с 8 марта ежедневная норма для гарнизона и гражданского населения составляла всего полфунта. В целом продовольствия осажденному Кронштадту хватило бы не больше чем на три недели²².

Ворошилов особо подчеркивал, что наглых и зажравшихся кронштадтских матросов следовало ликвидировать во что бы то ни стало и как можно быстрее. Тем более что сопротивлялись они ожесточенно: при штурме города "все убитые были убиты в голову, причем разрывными пулями, так что мозги вылетели и сразу получилась странная картина: все убитые были без голов"²³.

С таким противником церемониться нечего, и гибель в борьбе с ним оправдана. Климент Ефремович оценил потери большевиков в Кронштадте в 1200 убитых, среди которых и два делегата Х съезда партии²⁴. Сюда стоит включить и красноармейцев, расстрелянных за отказ идти на кронштадтский лед.

Сведения о них скудны и неполны, но в своем архиве Ворошилов сохранил уникальный печатный экземпляр листовки. Это постановление чрезвычайной тройки от 14 марта 1921 г. о расстреле 41 красноармейца 237-го Минского стрелкового полка, расстрелянные перечислены поименно. Они представлены как "взбунтовавшиеся шкурники и трусы". Командующий Южной группой войск А. И. Седякин²⁵ и военный комиссар группы Ворошилов для устрашения велели прочесть постановление всем ротам и командам²⁶. Проводились ли подобные расстрелы впоследствии, установить пока невозможно.

...Сам Ворошилов выдержал испытание Кронштадтом без ущерба для своей карьеры. В конце мая 1921 г. он был назначен командующим Северо-Кавказским военным округом.

• _{1. О его работе во главе военного ведомства см.: Смирнов А. Забытый Клим // Родина. 2025. N 11. С. 30-35.}
• _{2. Оба выступления Ворошилова хранились среди его бумаг в Архиве Президента РФ (Ф. 26), позднее эти материалы переданы в его личный фонд в РГАСПИ (Ф. 74). Речь на общегородском собрании в Екатеринославе опубликована: Кронштадт 1921: Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. / сост. В.П. Наумов, А.А. Косаковский. М., 1997. С. 252-256. Выступление на пленуме горсовета см.: РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 80. Л. 35-63.}
• _{3. Кронштадт 1921: Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. С. 255.}
• _{4. См.: Христофоров В. Кронштадт, 1921 год // Звезда. 2011. N 5. С. 57-64.}
• _{5. Кронштадт 1921: Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. С. 256.}
• _{6. В 1961 г. к 40-летию кронштадтских событий 80-летний Ворошилов опубликует о них статью с привлечением документов: Ворошилов К.Е. Из истории подавления кронштадтского мятежа // Военно-исторический журнал. 1961. N 3. С. 15-35.}
• _{7. РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 80. Л. 62.}
• _{8. История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. М., 1938. С. 234.}
• _{9. Там же. С. 239.}
• _{10. "Краткий курс истории ВКП(б)". Текст и его история: В 2 ч. Ч. 1: История текста "Краткого курса истории ВКП(б)", 1931-1956 / сост. М.В. Зеленов, Д. Бранденбергер. М., 2014. С. 411.}
• _{11. РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 80. Л. 17.}
• _{12. Кронштадт 1921: Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. С. 254.}
• _{13. Наркомвоенмор Л.Д. Троцкий действительно распорядился подавить "мятеж" вооруженным путем, распорядившись 5 марта 1921 г. восстановить 7-ю армию и назначив ее командующим М.Н. Тухачевского, который и стал главным организатором расправы в Кронштадте. См.: Кронштадтский мятеж: Сборник статей, воспоминаний и документов / под ред. Н.А. Корнатовского. Л., 1931. С. 236.}
• _{14. Кронштадт 1921: Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. С. 254.}
• _{15. Там же. С. 255.}
• _{16. РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 80. Л. 49.}
• _{17. Козловский Александр Николаевич (1864-1940) - генерал-майор (1912), начальник артиллерии крепости Кронштадт.}
• _{18. РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 80. Л. 49.}
• _{19. Там же. Л. 57.}
• _{20. Там же. Л. 50.}
• _{21. Там же. Л. 56.}
• _{22. Арканников Б.А. В штабе Кронштадтской крепости в дни восстания / публ. А.В. Ганина // Эпоха Революции и Гражданской войны в России. Проблемы истории и историографии. СПб., 2019. С. 393; РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 80. Л. 78 об.}
• _{23. РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 80. Л. 52-53.}
• _{24. Кронштадт 1921: Документы о событиях в Кронштадте весной 1921 г. С. 256.}
• _{25. Седякин Александр Игнатьевич (1893-1938) - видный советский военачальник, в 1921 г. командующий Южной группой войск 7-й армии. Репрессирован.}
• _{26. РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 79. Л. 6.}