- То, что здесь вывешено, характерно для его позднего периода, - пояснила Нинель Александровна. - В конце 1960-х у папы стало меньше официальной съёмки, появились новые темы: городские пейзажи, жанровые сцены, природа…
- Как вы думаете, это постановочный снимок или нет? - спросил я.
Мы стояли перед фото "Тонкая работа": девушка с причёской а-ля Брижитт Бардо затачивала на токарном станке маникюрные ножнички.
- Я думаю, - ответила Нинель Александровна, - что нынешние журналисты зациклились: постановочное - не постановочное… Помните, в фильме "Москва слезам не верит" на завод приезжает телевидение? Приезд корреспондента "Правды" был не меньшим событием. Этой девушке сказали: завтра будут фотографировать, смотри, не подведи. На следующий день она явилась в лучшем своём платье и с причёской "бабетта", которая вошла в моду после фильма "Бабетта идёт на войну". Конечно, она позирует, ну а как же…
Недавно здесь же была выставка "Встречи на Эльбе" - более пятидесяти его работ. Папа был единственным - вот журналистская удача! - фоторепортёром на встрече союзников. А вообще, в его архиве более десяти тысяч снимков и негативов. Можете такое представить?..
Встреча на Эльбе 25 апреля 1945"Автобиография
Родился в Москве 16 июня 1909 года.
Отец - Устинов Василий Алексеевич из крестьян, до Октябрьской революции и после работал сапожником. Мать - Устинова Анна Ильинична из крестьян, домашняя хозяйка, умерла в 1934 году…
Женат. Жена Елена Иосифовна 1909 года рождения и дочь Нелли находятся на моём иждивении. В 1926 году окончил семилетку. С 1929 года по 1932 год окончил курсы подготовки во ВТУЗ и полтора курса операторского факультета Государственного института кинематографии. Получил специальность фоторепортёра.
Работать начал с 1925 года. В 25-26 годах работал в Ассоциации революционной кинематографии агентом по распределению билетов. 27-28 годы подручный слесаря в кроватной мастерской. 28-29 годы упаковщик на напилочном заводе им. Эрова. По путёвке Фрунзенского РК ВЛКСМ перешёл осветителем на фабрику "Культурфильм", где работал до конца 30 года. В счёт пяти тысяч был направлен на учёбу в Государственный институт кинематографии.
С ноября 1931 года по декабрь 1936 года работал фотографом в школе имени ВЦИК, с января 1937 по июль этого года работал в издательстве газеты "Гудок". С организацией газеты "Машиностроение" работаю в ней заведующим художественного отдела.
Член ВКП(б) с 30-го года. Раньше в ВКП(б) не состоял. Был комсомольцем с 28 по 30 год. В старой армии не служил.
В Красной гвардии и РККА не служил.
На территории, занятой белыми, не проживал. Никто из родственников в армиях белых не служил. В плену у белых не был. Я и родственники не арестовывались и под судом не были. За границей я и родственники не были. Избирательных прав не лишались. В иностранных посольствах и миссиях не служили и иностранными подданными не были.
Долгий переулок, дом 8, кв. 8.
27 июня 1939 года.
Александр Устинов"
Документ этот больше характеризует период меж революцией и войной, чем того, кто поставил число и подпись. Фотограф и здесь "за шторкой", по ту сторону снимка.
Отец Александра был подкидышем.
Поздней осенью его нашли на церковном крыльце в уездном городке Тульской губернии; в свёртке была записка: "Родился 1-го Января 1874 года, крещён Василием". Бездетная семья усыновила ребёнка, восьми лет его отдали учиться сапожному и шорному делу. Шорник, взявший мальчика в дом, приобрёл не только ученика, но и зятя: когда Василию исполнилось 17, его женили на хозяйской дочери. В Москву Василий и Анюта Устиновы переехали в 1896 году: в большом городе, где не ходят босиком и есть Конный рынок, мастеру легче прокормиться. Анна родила 12 детей, из них выжили пятеро. Расписываясь, Устиновы-старшие ставили "крестик", но знали азы грамоты. Анна читала - всегда одну книжку - учебник географии для пятого класса.
Александр Устинов родился в 1909 году в 1-м Смоленском переулке. В своих записках он вспоминал, что семья жила в полуподвале, верхняя часть окон находилась на уровне тротуара: "Солнышко, как ни старалось, не могло проникнуть в наши апартаменты. Посередине возвышалась русская печь, где каждый день в двух огромных чугунах мама варила щи да кашу. В семье было девять душ: бабушка, дедушка, мама, папа и нас пятеро детей… В самой "большой" комнате размещался стол, окружённый лавками. В центре его ставилась посудина со щами. Ели деревянными ложками. А когда щей оставалось немного и они были мясными, папа стучал ложкой и возглашал: "Таскай". Это означало, что можно зачерпнуть и кусочек мяса".
Революционные события 1917-го запомнились отдельными эпизодами:
"Жильцы толпятся около запертых железных ворот… Ухнул снаряд, задев угол соседнего здания, в котором находилось училище юнкеров. Посыпались разбитые стёкла. Совсем близко застрекотал пулемёт… Я побежал домой, забрался на подоконник и увидел двух пулемётчиков, ведущих огонь в сторону юнкеров…
Потом в Москве стало холодно и голодно. Ежедневно я отправлялся с котелком в церковь в Николо-Щеповский переулок и там получал по карточкам бурду с кониной. Но и это было хорошо".
Осенью 1918-го он продолжил учёбу в бывшей гимназии на Плющихе. Семь лет в советской школе, где обучение было неотделимо от "коммунистического воспитания", сформировали его. "В нашей школе организовался синеблузный коллектив. Репетиции всегда проходили весело. В революционные праздники мы разъезжали на грузовике в костюмах нэпманов, попов, кулаков, до хрипоты распевали: "Мы синеблузники/Мы профсоюзники/Мы не баяны, не соловьи/Мы только гайки/Всемирной спайки/ Для всех трудящихся Земли".
В 19 лет райком направил комсомольца Устинова на работу осветителем на фабрику хроники и документального кино "Культурфильм" в 1-м Брянском переулке. Атмосфера кинофабрики пришлась по душе: "Я много видел и познавал", написал он об этом периоде.
Именно там он понял, чем хочет заниматься: "Я буду фиксировать историю".
Первый свой фотоаппарат "Фотокор-1" и три кассеты к нему Александр приобрёл в рассрочку в 1929 году. "Фотокор" снимал на стеклянные пластинки, покрытые эмульсией.
В 1930-м - "Рабочая молодёжь, в ВУЗы!" - его направили на рабфак ("ликбез", как говорили в обиходе) при Институте кинематографии. Поступив на операторский, Устинов получал стипендию, стал комсоргом факультета; нехватка денег заставляла по выходным разгружать вагоны на станции Москва-Товарная. Летняя практика в Сумской области в 1932 году круто изменила судьбу. В учебном задании рукой ректора было написано: "Умело показать производственные достижения нашей промышленности". На Правдинском сахарном заводе им. газеты "Правда" (Так! - А. Р.), чьи достижения следовало "показать", Устинов влюбился в дочь "народного директора" Елену Эмме.
В августе учебное задание было выполнено. "Геля и Юзефа провожали нас. Помню, поезд тронулся, а я соскочил с подножки вагона, расцеловал ту, которая запала мне в сердце, на ходу признался ей в любви. Началась переписка" В конце сентября Александр нагрянул в село, где Геля учительствовала. Для неё неожиданным было столь стремительное развитие событий. "Местный сельсовет быстро оформил наш брак. В канун Октябрьских праздников 1932 года моя жена - Елена Иосифовна Устинова - приехала в Москву. И жизнь пошла по-новому".
Ещё во ВГИКе он устроился "вольным фотографом" в Военную школу имени ВЦИК, где обучались "кремлёвские курсанты", будущие командиры РККА, и дважды в неделю вёл занятия фотокружка. С приездом жены Александр оставил учёбу и продолжил сотрудничество в многотиражке военшколы, а затем в газетах "Красный воин" и "Красная звезда".
Первое опубликованное фото появилось в газете "Кремлёвец" в 1932-м, это стало началом его профессиональной работы. Первые фотографии в "Огоньке" (репортаж со строительства метро на Остоженке) - в 1933-м. Первая фотография в "Правде" была напечатана в 1940 году.
В применении к Александру Васильевичу "свидетель эпохи" - не высокие слова, а констатация факта. Он фотографировал матросов "Авроры" и советских космонавтов, с 1935-го года работал на официальных съёмках в Кремле при вручении Калининым правительственных наград, запечатлел весь комсостав Красной армии, выдающихся конструкторов, учёных, людей искусства, героев-лётчиков и героев-полярников. В 1939-м вместе с частями РККА в сорокаградусный мороз переходил советско-финскую границу на Карельском перешейке, чтобы сделать снимки для газет "Красная Звезда" и "Героический поход". Став в 1941 году военкором "Правды", прошёл семь фронтов и окончил войну в звании капитана на 1-м Украинском. Многократно рисковал жизнью в воздухе и на земле, во время освобождения Крыма получил контузию на Сиваше, был награждён орденами Красной Звезды и Отечественной войны, но из военных наград больше ценил медаль "За боевые заслуги".
В скобках. Из Германии капитан Устинов вернулся на ослепительной красоты - откидывающийся верх, кожаный салон - темно-вишнёвом "Мерседесе", подаренном маршалом Коневым.
Устинов покатал в нём жену с дочкой, а потом триумфально подъехал к зданию "Правды" и передарил "Мерс" газете.
Редакционная кличка "Граф" (сокращение от "фотограф") закрепилась за ним после этого поступка. Судьба автомобиля на новом месте не задалась: пьяный редакционный шофёр проломил ограждение набережной и "спланировал" на нём в Москва-реку.
- Машину жаль… - резюмировал Устинов.
Он запечатлел парад защитников столицы на Красной площади 7 ноября 1941-го, с которого полки по Ленинградке уходили в бой, а через четыре года - парад Победы. Зафиксировал последнее публичное появление Сталина на Мавзолее 1 мая 1952 года, сталинские похороны, визит Хрущёва в Америку, открытие Ассуанской плотины, Фиделя Кастро и Че Гевару, Мао Цзэдуна и Ким Ир Сена, Иосипа Броз Тито и Индиру Ганди, "дорогого Леонида Ильича" и сменившего его Юрия Андропова. На протяжении десятилетий снимки Устинова ежедневно появлялись в центральной печати.
Позже искусствоведы назовут эту манеру преподносить события "большим стилем" советской эпохи.
19 августа 1991 года он ждал в гости диктора Игоря Кириллова: были назначены съёмки для телепередачи. Подготовился, отобрал серию "100 лучших фотографий". Но телевизионная бригада не приехала. В тот день произошло другое событие: ГКЧП подвёл итоговую черту под историческим периодом, фотожурналистом которого был Александр Устинов.
На вопрос, доводилось ли слышать от отца критические высказывания о власти, Нинель Александровна ответила:
"Снимая на "самом верху", он многое знал, о многом догадывался. Но был не-ве-ро-ятно сдержан. Самоцензура имела место не только в работе - в жизни тоже и была условием выживания. Помню лишь один случай, когда сдержанность покинула его. Я - уже студентка МГУ - повторила ему политический анекдот, который подруга рассказала по телефону. И он взорвался: "Идиотки… по телефону… да вы соображаете, чем может обернуться?!" Не за себя, за меня он испугался. Его реакция показывает, что он хорошо знал, в какой среде находится".
- А вообще-то, телефон играл заметную роль в семье. Когда мы разъехались, я всегда звонила родителям, уходя из дому и вернувшись. Они оба ушли в 1995-м. Уже 15 лет как их нет, а я, войдя, спешу к телефону, чтобы позвонить, и на полпути вспоминаю, что звонить некому…
- Эта статья - из архива "Родины" - №3 2011. На сайте публикуется впервые. Продолжение следует