Специальная молитва артистов Первой фронтовой творческой бригады на СВО и их зрителей

Рождество 2023 года я отметил, валяясь на койке и перебирая в телефоне телетрансляции службы. Остановился на той, где хор хорошо пел. И где в конце священник сказал такую удивительную речь, что я даже поначалу ее не понял. "Дети многих прихожан, - сказал он, - не смогли быть сегодня в храме с нами, потому в эти трудные дни вынуждены уехать из России. Но мы молимся за них".

Сразу и стройность службы, и красота пения потеряли всю ценность. Нас, фронтовиков, этот батюшка, видимо, считал таким злом, которое и поминать нельзя в святой день.

Стыд

А касательно уехавших... Как много раз я слышал на фронте от мобилизованных солдат: конечно, мог сбежать куда-то, да как-то стыдно было.

Стыдно!

Что убьют или ранят другого вместо тебя. Что тяжелую служебную лямку за тебя будет тянуть кто-то другой. О, этот стыд! Он спасителен для души, по нему сразу узнаешь христианское сердце. А человек-то, может быть, и в церкви ни разу не был.

Крещение мы решили отметить своими силами в ночь с 18 на 19 января 2023 года. Впятером с командиром вышли ночью на берег Азовского моря. Каждый по очереди прочитал молитву, какую кто помнил. И дружно со смехом побежали через январскую шугу в воды Азова. Море мелкое, окунались там, где чуть выше колена. Потом, счастливые, пили горячий чай.

А перед Пасхой я стал надоедать нашему командиру - отпустить меня к Причастию. Он умел входить в наши проблемы. Отпустил.

И прежде, чем отправиться туда, не могу не сказать несколько слов о нем. Старшем лейтенанте Аракеляне Владиславе Мгеровиче.

Командир

На СВО с первого дня. В начале сентября 2022 года его отправили за боекомплектом, провизией и водой для бойцов. Но ситуация резко изменилась. Когда Мгерыч вернулся, позиции, где стоял его полк, были нашими оставлены. Из-за каждого поворота мог вылететь неприятель. И пришлось принимать трудное решение.

Старлей выбрал риск - и снова нырнул в ночь и неизвестность.

Когда нашел своих, оказалось, что не хватает одной машины. Возможно, водитель проскочил поворот и уже в плену. Или ему нужна срочная помощь. Оставив всех в расположении, Мгерыч снова рванул в ночь. С еще меньшими шансами на удачу. И нашел отставшую машину. Что-то в двигателе вышло из строя, телефон у водителя разрядился.

Они вернулись к своим вместе...

Разумнее было не шутить с судьбой, никто бы не осудил. Но там были свои, братья, и вопрос о себе не стоял. Когда ему поручили командовать Первой фронтовой творческой бригадой, кажется, главным условием он поставил себе: не потерять никого.

...Ну а я уже подхожу к храму Георгия Победоносца, куда отпросился у Мгерыча на Пасхальную службу. Эта церковь - в паре километров от нашей "располаги". Удивительное место на Херсонской земле. Люди, строившие храм и обустраивавшие сад рядом с ним, стремились не к повседневной пользе, как все. Целью их трудов была только красота.

В храме шла исповедь. Видно было, что солдат в форме здесь не частый гость. Но напряжение, было возникшее, быстро спало. А батюшка, принимавший исповедь, был искренне дружелюбен. После пяти месяцев без Причастия душа, покрывшаяся трещинами и морщинами, требовала исцеления. И, получив свое, ликовала.

Отец Алексий

Простая и грубоватая мужская жизнь, не подкрашенная сантиментами, - бескорыстное человеческое братство. Нигде такого, наверное, не встретить, кроме как на линии фронта. Поэтому я любил все наши выезды на передовую. Христос и Богородица здесь, с нами!

Иногда поблизости от передовой, где землянки соединены замаскированными окопами, вдруг можно было встретить вырытую часовенку...

В мае нас перевели на Луганское направление. И в маленьком населенном пункте выделили крохотный дом - комната да кухня - который мы приспособили под казарму. А подсобный сарайчик стал репетиционным залом. И вдруг к нам в домишко подселили священника, да не откуда-нибудь, а из моего Санкт-Петербурга. Он пробыл с нами несколько дней, и это было настоящее чудо.

Окормив тех, кто поблизости, отец Алексий отправился с нами на выезд. Место гастролей неплохо обстреливалось. Наши там держали серьезную оборону, а нам предстояло поддержать их боевой дух концертами в подземных укрытиях - на двух, трех, четырех зрителей. Встречавший поставил задачу: малыми группами быстро пересечь деревню, потому что через десять минут в зону должен войти вражеский спутник и может начаться обстрел. Отец Алексий бежал вместе с нами. А потом мы вместе работали по программе: вступительное слово командира, краткий молебен, маленький концерт - и бегом по двое дальше.

В паре километров от нас шел встречный танковый бой. Наши только что взяли железнодорожный вокзал. А у нас, пусть лишь на короткое время, - царство музыки, песен, улыбок, стихов.

И Молитвы.

Нашлись солдаты, для кого приезд священника был важен. Они смогли причаститься Христовых Таинств.

Но главное испытание ожидало отца Алексия по возвращении на базу. Пришел боец, прослышав, что у нас живет священник. Боец непростой. Из его роты осталось в живых только семеро. Каждый на вес золота, почему и выжили. Их убрали с передовой и сделали инструкторами для вновь прибывших Zетовцев - заключенных, подписавших контракт.

Они были безупречные инструкторы, стремились вложить новичкам свои бесценные знания, которые помогут выжить в первых боях. Но из их подопечных мало кто выживал. Хотя наш гость и его друзья делали все, чтобы это изменить. В душе солдата пылал огонь...

Исповедь перешла в скромное застолье. Все наши спали, а я исполнял обязанности гостеприимного хозяина, подливая чай, предлагая то пряники, то мед. Боец ждал от священника чуда или мудрого совета, который все поправит. Но отец Алексий сидел раздавленный правдой жизни. Он не был к этому готов.

Икона

Вскоре после отъезда отца Алексия Верховный главнокомандующий прислал в зону СВО икону Спаса Нерукотворного с поручением провести ее по линии фронта.

Такая же икона была у Петра Великого. Когда тот был еще мальчиком, ею благословил его отец, царь Алексей Михайлович. Петр не расставался с ней никогда. Перед каждым сражением молился ей, в том числе и перед Полтавской битвой. Тогда она висела у него в походном шатре над изголовьем кровати.

А мы сопровождали икону с севера, из Харьковской области. В первый выезд поехали вместе с актером театра "Современник" Женей Павловым и водителем Кирюхой Антоновым, лучшим звукорежиссером Хабаровского края. Человеком, все понимающим в технике, - наша "буханка" не даст соврать. И, конечно, с нами был священник.

Нас встретил командир подразделения. Этот молодой командир позаботился обо всем. Привез нас в маленький перелесок, где оборудовал укутанное маскировочными сетями пространство для молебна. Пока батюшка готовился, мы с Женей давали концерт. А когда начался молебен, командир отошел в сторонку.

- А что же вы не с нами?

- Да я рядом, - улыбнулся. - Я ж мусульманин.

Он не мог позволить, чтобы его бойцы воевали без присутствия Бога в душе.

Бабай

В 1814 году русская армия под предводительством Александра I Благословенного вошла в Париж. Прошло всего два года, как французы сожгли и разграбили Москву. Но это было время не мести - Пасхи. И русские решили провести молебен. На площади Согласия, в том месте, где раньше стояла гильотина, обезглавившая Людовика XVI и Марию Антуаннету, выстроили помост. Семь православных священников в роскошных одеяниях вели службу. Вокруг развевались знамена гвардейских полков, пропахшие порохом битв. Царь Александр преклонил колено, а с ним и все воинство, славя Бога, вознося Ему благодарение за дарованную, такую трудную Победу...

Сегодня, в эпоху коптеров, построить войска для молитвы, конечно, безумие. Но построение - это всего лишь форма. Современная война разрушает формы и обнажает суть.

Мы пьем чай с майором, позывной Бабай, и говорим о жизни. Он тоже из Санкт-Петербурга, таджик. Гостеприимный хозяин. Все две недели, что стояли у него, чуть не каждый день топил нам баню. А это большая роскошь на фронте! В уже далекие годы Бабай уволился из армии по несогласию с происходящим в ней, но в феврале 2022-го пошел в военкомат. Ему попытались объяснить, что старики не нужны. Он прямо там отжался по десять раз на каждой руке, предложив молодому повторить... и его взяли.

Мы говорим с ним о тех, кто сбежал от мобилизации, и о тех, кто пошел служить. Об их матерях и отцах. У нас общий взгляд, мы не осуждаем тех, кто спрятал своих детей. Просто теперь на них долг. И на их сыновьях. И его надо отдавать - им решать, во время войны или после.

P.S. Уже отвалявшись в госпиталях и вернувшись в мирную жизнь, я получил в подарок от друга трехдневную поездку на Валаам. Пришел рано утром на литургию. В храме темно. По одному входят монахи. Встают. Готовятся внутренне к службе. Молодой послушник раздает тетради с именами, за кого молиться надо. Подходит ко мне, незнакомому ему человеку, одетому по гражданке и протягивает толстую тетрадь. А с ней большую свечу, чтобы видеть, что читаю.

Вся тетрадь - О здравии, с именами воинов, моих братьев, тех что сейчас на фронте, где с ними и мое сердце...

Бог попускает войну, потому что Ему угодна братская любовь.