Как наплечники Андрея Боголюбского оказались в Лувре и в Нюрнберге

Уже несколько лет я изучаю неизвестные страницы истории так называемых наплечников Андрея Боголюбского, один из которых сейчас украшает коллекцию декоративно-прикладного искусства Лувра, другой - собрание Германского национального музея в Нюрнберге. А ещё в начале прошлого века оба наплечника являлись российским культурно историческим достоянием! Распутывать почти детективную историю этих уникальных экспонатов мне помогают коллеги из Эрмитажа, музея-заповедника "Московский Кремль", ГИМа, Русского музея, Пушкинского Дома, Лувра, Германского национального музея...¹ Поиск продолжается... Наплечниками, или нарамниками², называют две массивные медные позолоченные парные накладки сложной формы, украшенные эмалевыми изображениями на евангельские сюжеты: Распятие и Воскресение Христа. В исторической литературе они известны как наплечники Андрея Боголюбского. Зарубежные исследователи для обозначения наплечника используют латинский термин armilla - наручный браслет, плечевое украшение.

Судьба этих уникальных экспонатов тесно связана с историей Владимиро-Суздальской Руси. Когда-то давно (это случилось до конца XVII века) по какой-то неведомой нам причине пару армилл разделили. Теперь у каждого наплечника была своя история.

А это первый

Пластина с композицией "Воскресение Христа" хранилась в ризнице Успенско го собора Владимира. Первое упомина ние её среди других ценностей главного владимирского храма находим в описи 1693 года: "Да церковной утвари в выносной ризнице окованной за двема замками... нарамник медной на нём писан мусиею (эмалью. - М. Р.) образ Спасов Воскресение от гроба с ангелы весом полфунта тридцать золотников". Подобные упоминания повторяются и в описях Успенского собора 1697 и 1708 годов³.

В середине XIX века на этот раритет обратили внимание местные краеведы. В 1849 году В. И. Доброхотов в книге "Памятники древности во Владимире Кляземском" упоминает среди сокровищ соборной ризницы "медный вызолоченный знак или нагрудник, с мозаичным изображением Воскресения Христова, который, как полагают, великие князи или патриархи носили на персях"⁴. На Всемирной выставке в Париже 1867 года экспонировалась копия этой пластины⁵ (подлинник запретили вывозить за границу). Вновь "медный густо позолоченный великокняжеский нарамник, с эмалевым на оном изображением Воскресения Христова и с подписью на нём в форме двух столбцов римскими литерами: REXVREXTIO DNI" упоминается в "Описи священных предметов из особого отделения ризницы Успенского собора", составленной его ключарём А. Виноградовым в 1886-м⁶.

В 1890 году "финифтяный княжеский нарамник" вместе с шитой иконой с изображением Георгия Всеволодовича из владимирского Успенского собора экспонировался на выставке в честь V III археологического съезда в Москве⁷. Потом наплечник снова находился в ризнице Успенского собора. В 1906-м в новом здании Владимирского музея была открыта выставка, приуроченная к III областному историко-археологическому съезду, главным экспонатом которой вновь был "наплечник великокняжеского кафтана, украшенный лиможской эмалью X II-X III веков"⁸. После выставки реликвия была возвращена в Успенский собор, где находилась до 1919 года.

В "Описи церковного имущества владимирского кафедрального Успенского собора" среди древностей, не принадлежащих к богослужению, значится "медный позолоченный знак, или наплечник, с мозаичным изображением Воскресения Христова"⁹. А рядом сделана приписка: "Взят в музей в августе 1919 года". С тех пор примерно до 1933 года этот шедевр был экспонатом Владимирского музея. В старой фондовой "Описи вещам, на ходящимся на хранении в сундуке № 2" под No 51 числится "нарамник великокняжеский бронзовый с эмалью XII века". Упоминается он и среди экспонатов музея, представляющих исключительную ценность, в докладе директора музея А. И. Иванова, прочитанном на 2-й Владимирской губернской конференции по изучению производительных сил в 1926 году и в отчётах о деятельности музея за 1923-1924 и 1927-1928 годы¹⁰.

Позднее уникальным экспонатом Владимирского музея заинтересовались столичные музеи. В архивах сохранилась переписка между руководством Оружейной палаты Московского Кремля и Владимирского музея о планируемой по просьбе москвичей передаче наплечника в Москву, датируемая октябрем 1932 года. Во Владимир был даже направлен научный сотрудник Оружейной палаты Л.И. Денисов для получения этого памятника по доверенности. Однако в докладной записке от 15 октября он сообщил исполняющему обязанности Оружейной палаты В.В. Клейну, что Владимирский музей, поддержанный Владимирским РОНО и председателем РИКа, затребовал значительную компенсацию за наплечник. На копии письма из Ученого комитета ЦИК, в ведении которого в то время находилась Оружейная палата, сохранилась помета Клейна от 21 октября о том, что передача экспоната не состоялась¹¹.

Но шедевр недолго оставался во Владимире. Вероятно, в 1933 году с целью получения валюты он был продан за границу. Документов о том, кто, когда и кому продал данный наплечник, пока найти не удалось.

По сведениям французских коллег, уже в октябре 1934-го армилла с изображением Воскресения была куплена Обществом друзей Лувра у известного па рижского антиквара Н. Бримо (Дом Бримо Ларусиль) и подарена музею. Подарок был принят художественным советом Лувра 13 ноября 1934 года и ратифицирован министерским указом от 6 декабря того же года. Нынешний владелец галереи Бримо господин Карлье предполагает, что в Париж наш раритет попал через антикварные дома Берлина. К примеру, Дом "Ballet Graupe de Berlin" послужил посредником для целой серии советских продаж в Европе¹². Итак,с 1934 года наплечник из Владимира стал украшением известнейшего и богатейшего музея мира. Примечательно, что и в Лувре армилла (инвентарный № 0А 8261) считается редким экспонатом. На сайте Лувра в Интернете среди шедевров из фонда декоративно прикладного искусства Средних веков эта вещь занимает одно из первых мест.

А вот и второй

История второго наплечника с композицией "Распятие Христа" не менее любопытна. Он найден в 1860-е годы известным русским историком искусства, сотрудником Оружейной палаты Г.Д. Филимоновым "в подвале среди хлама одного из монастырей Владимирской же губернии"¹³. По каким-то причинам не казано название монастыря, из которого происходит эта замечательная находка. Однако в заметке об экспонатах Русского отделения Всемирной парижской выставки, опубликованной 4 апреля 1867 года, сообщается со ссылкой ан Филимонова, что наплечник с Распятием был "пробретен в одном из Переславских монастырей"¹⁴.

Почему же Филимонов скрыл место находки? Дело, вероятно, в том, что обнаружение в Переславле-Залесском второго наплечника, парного тому, что из Успенского собора во Владимире, не очень согласовывалось с теорией Филимонова о принадлежности их Андрею Боголюбскому. Именно Георгий Дмитриевич является автором первой подробной научной публикации о наших наплечниках. Именно он объединил оба наплечника в пару, признал их "замечательными произведениями рейнской или лотарингской эмали XII века" и связал с именем Андрея Боголюбского. Свои предположения Филимонов основывал на сообщениях летописей о приглашении Андреем Боголюбским "мастеров из всех земель" и на кёльнском происхождении Большого сиона Успенского собора. Кто, как не Андрей Боголюбский, по его мнению, был проводником западноевропейского искусства во Владимиро-Суздальскую Русь?! Так с лёгкой руки Филимонова эти экспонаты вошли в историю как наплечники Андрея Боголюбского. Видимо, не зная, как объяснить появление одного наплечника в Переславле - городе, не очень связанном с именем князя Андрея, - Филимонов о месте его находки сказал неопределённо.

Примечательно также, что только в его публикации говорится о том, что наплечник из Успенского собора сначала был при мощах князя Андрея, а потом попал в ризницу¹⁵. У других авторов об этой легенде - ни слова. В описях собора, в церковных описаниях его истории нет даже намёка на связь позолоченного наплечника или нагрудника с гробницей Андрея Боголюбского. Очень уж хотелось Филимонову связать замечательные наплечники западной работы с именем именно этого князя!

Но вернемся к продолжению истории второго наплечника. Эта пластина в числе немногочисленных подлинников с успехом экспонировалась в 1867 году на Всемирной выставке в Париже, где комиссаром русского отдела истории труда был как раз Филимонов. По возвращении с выставки она, вероятно, хранилась в его частной коллекции.

После смерти Филимонова в 1898 году накладка оказалась в частном собрании петербургского живописца, профессора Академии художеств М.П. Боткина¹⁶. В 1904-м раритет был украшением выставки прикладного искусства, состоявшейся в Петербурге под августейшим покровительством императрицы Александры Федоровны в пользу раненых на японской войне воинов, и позднее был опубликован в красочном каталоге выставки¹⁷. После смерти Боткина его вдова пыталась сохранить коллекцию. В тревожные дни 1917 года ценности были сданы на временное хранение в Русский музей. В 1919-м коллекцию Боткина национализировали. Произведения прикладного искусства Западной Европы частично передали в Эрмитаж (среди них наш наплечник не значится), частично распродали.

В то время за границу с целью получения валюты были проданы многие шедевры культуры. В докладе директора Оружейной палаты Д. Д. Иванова о вреде распродаж музейных ценностей от 10 сентября 1928 года упоминается и попавший в Алмазный фонд наплечник Андрея Боголюбского, оценённый в 35 тысяч. Иванов говорит, что он должен быть извлечён из Алмазного фонда для музейного использования, так как это "исключительно важный не по своей материальной ценности, а по своему величайшему значению в научном отношении экспонат"¹⁸. Судя по тому, что в это время наплечник из Успенского собора находился во Владимирском музее, речь идёт о вещи, найденной Филимоновым Переславле. На наш запрос из Гохрана России сообщили, что они не располагают документами о поступлении в Алмазный фонд наплечников и их последующей продажей за границу...

Так или иначе, второй наплечник в 1930-е годы тоже оказался за границей. Долгое время он находился в частном собрании барона фон Гирша сначала во Франкфурте, потом в Базеле. В июне 1978 года на аукционе Сотбис в Лондоне эмалевую пластину приобрел Германский национальный музей в Нюрнберге¹⁹. Там вторая армилла (инвентарный № KG 1239) находится и по сей день.

Тень рыжебородого Фридриха

В Нюрнбергском музее - одном из крупнейших собраний Европы - данный экспонат почитают как национальную реликвию. Через год после поступления туда армиллы в издаваемом музеем научном вестнике была опубликована обстоятельная статья доктора Р. Касница о наплечниках²⁰. В средневековой Германии подобного рода армиллы, наряду с короной, державой, скипетром и мечом, являлись символом королевской власти. Их можно видеть на изображениях королей и императоров Священной Римской империи, помещённых на королевские и императорские печати Конрада III, Фридриха Барбароссы и Генриха VI. Тяжёлые наплечные браслеты специфической изогнутой формы носили нашитыми на мантию. Изящные с виду накладки имеют весьма внушительный вес: армилла с Распятием - 460 граммов, армилла с Воскресением - 320; правый наплечник для удобства движения рукой делался меньше. До конца XVIII века в Нюрнберге сохранялись два очень похожих на владимирские находки эмалевых оплечья со сценами "Рождества Христова" и "Приношения даров в храме", изготовленные во время правления Фридриха Барбароссы. Описание этих исчезнувших во время революционных событий реликвий и их изображение на гравюре И. А. Делзенбаха середины XVIII столетия демонстрируют их несомненное родство с наплечниками Андрея Боголюбского. Касниц предполагает, что владимирские наплечники первоначально принадлежали облачению немецких королей и были изготовлены в Рейнско-Маасской области в период с 1170 по 1180 год по заказу самого Фридриха Барбароссы или как подарок ему.

Другой немецкий историк Д. Вёрн подвергает сомнению точку зрения Касница о том, что армиллы были деталью облачения Фридриха Барбароссы²¹. Он считает, что наплечники не принадлежали к императорскому облачению, а были инсигниями (символическими знаками власти), которые вручались императором другим правителям с целью предоставления и признания королевской власти. Таким образом, акт вручения наплечников мог символизировать признание императором прав данного правителя на власть в его государстве или признание правителем верховной власти императора.

Разделились и мнения исследовате лей о датировке и возможном авторстве армилл. Фон Фальке, В. П. Даркевич и Ж. М. Г. Питерс считают, что наплечники вышли из мастерской знаменитого Годфруа де Клера из Пои²². Этот странсвующий маасский ювелир с 1125 по 1152 годы работал при дворе германских императоров. К. Дрейфус и Касниц полагают, что очень редкая техника эмали на армиллах более всего напоминает Клостернебургский алтарь, сделанный в 1181 году Николаем Верденским²³.

Тогда предпочтительна более поздняя дата - 1180 год. Специалисты из Лувра склоняются к 1170-му и подчёркивают, что наплечник "во многих отношениях предвосхищает творчество Николая из Вердена"²⁴. Разнообразны и версии о путях проникновения армилл во Владимир. Есть мнение, что они были подарены Андрею Боголюбскому, чьё посольство посетило в 1165 году торжества в Аахене по случаю канонизации Карла Великого Фридрихом Барбароссой²⁵. В том же 1165-м чешский король Владислав на венском съезде представил Фридриху Барбароссе русского князя, имя которого источники не называют. Питерсполагает, что это был младший брат Андрея Боголюбского - Всеволод Большое Гнездо²⁶. Вёрн же считает, что это был Мстислав Изяславич - волынский князь, состоявший в родстве по материнской линии с Барбароссой²⁷. Тогда же император мог вручить ему инсигнии. В 1169 году при разграблении Киева войсками Боголюбского (Мстислав в это время был уже киевским князем), наплечники, полученные Мстиславом от Барбароссы, могли попасть к князю Андрею Юрьевичу - как символ принятия им верховной власти.

Наплечники могли попасть во Владимир и вместе с женой Всеволода Большое Гнездо Марией Шварновной, которая была родом из Чехии. Другим каналом проникновения на Русь, по мнению Вёрна, мог быть галицкий князь Владимир Ярославич - племянник Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. В 1189 году Владимир Ярославич бежал из венгерского плена в Германию под покровительство Фридриха Барбароссы. Как сообщает Ипатьевская летопись, "немецкий цесарь же уведав, что он есть сестрич великому князю Всеволоду Суздальскому и принял его с любовью и великой честью"²⁸. Барбаросса, приставив к Владимиру Ярославичу своих мужей, направил его ко двору польского короля Казимира.

С польской помощью Владимир вернул себе Галич, а затем восстановил старый галицко-суздальский союз, признав себя вассалом Всеволода Большое Гнездо. Возвращение Владимиру Ярославичу власти в Галиче было подходящим поводом для вручения ему инсигний, которые он, признав свой вассалитет, мог передать дяде Всеволоду. В этом случае их надо рассматривать скорее как почётный дар, символизирующий признание западным императором равноправия власти великих влади мирских князей²⁹. Все эти версии проникновения армилл во Владимир представляются вполне правдоподобными. К сожалению, отсутствие письменных свидетельств не позволяет аргументировать их более убедительно.

Однозначно решить вопрос, как и когда армиллы попали во Владимиро-Суздальскую Русь, пока так и не удалось. Но благодаря исследованиям зарубежных коллег можно утверждать, что эти уникальные произведения маасского ювелирного ремесла являются ярким материальным подтверждением дружеских отношений Фридриха Барбароссы и владимирских князей Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо, о которых сообщал еще Василий Никитич Татищев³⁰. Прежде доказательством этих контактов служили лишь ярко выраженные черты романской архитектуры в белокаменном владимиро-суздальском зодчестве. Наличие во Владимире германских королевских инсигний позволяет говорить о том, что связи Северо-Восточной Руси с Германией были не только культурными, но и государственно-политическими.

Н.Н. Воронин считал, что Андрею Боголюбскому удалось стать "подлинным "самовластцем", подобным королям Запада", слава о котором проникала в далекие страны и принимала гиперболические размеры³¹. Если наплечники действительно являются не просто деталями императорского облачения Барбароссы, а нисигниями, то тогда их можно считать материальными свидетелями признания владимирских князей на Западе. Приписанные Филимоновым Боголюбскому армиллы вполне могли принадлежать Всеволоду Большое Гнездо. Он тоже, как отмечалось выше "водил дружбу" с Фридрихом Барбароссой и был весьма известным и могущественным правителем.

В истории наплечников, особенно древней, по-прежнему много неизтногво. Когда и как они попали о Владимиро-Суздальскую Русь немецкие королевские регалии? Как их здесь использовали? Кто принял решение продать уникальные экспонаты за границу? Научный поиск продолжается... Обидно только, что теперь наплечники украшают экспозиции музеев Франции и Германии, а не России.

• _{1. Выражаю искреннюю благодарность 0. Б. Барченковой, М. Б. Бессудновой, А. М. Гордину, А. В. Маштафарову, С. М. Новаковской, Т. П. Тимофеевой, Т. А. Тутовой,А. А. Тенеткиной,Жаннику Дюрану, Ральфу Шуреру идругим за неоценимую помощь в работе над этой темой.}
• _{2. Нарамник - наплечный доспех, панцирь. См.: Словарь русского языка ХІ-ХѴІІ вв. Вып. 10. М. 1983. С. 205.}
• _{3. РГАДА. Ф. 235. 0п. 3. Д. 53. Л. 32 об., 35, 73, 75 об.; On. 1. Д. 2764. Л. 25 об.}
• _{4. Доброхотов В. И. Памятники древности во Владимире Кляземском. М. 1849. С. 92.}
• _{5. Филимонов Г. Д. Отчёт об археологическом путешествии в Переяславль, Ярославль и Ростов,для исследования местных церковных древностей идля снятия с важнейших памятников копий для Парижской всемирной выставки. Приложения к протоколам заседания общества//Вестник общества древнерусского искусства при Московском публичном музее. М. 1876. С. 58.}
• _{6. Виноградов А. Опись священным и достопримечательным предметам, хранящимся в особом отделении ризницы владимирского кафедрального Успенского собора//Владимирские епархиальные ведомости. № 13. Часть офиц. Владимир. 1886. С. 370.}
• _{7. Труды восьмого археологического съезда в Москве. 1890. Т. IV. М. 1897. С. 229.}
• _{8. Отчёт о деятельности Владимирской учёной архивной комиссии за восьмой год её существования (1906)//ТВУАК. Владимир. 1907. С. 21, 26.}
• _{9. Государственный архив Владимирской области (ГАВ0). Ф. 593. On. 1. Д. 41. Л. 106.}
• _{10. Иванов А. И. Музейное дело во Владимирской губернии за время революции//Материалы по изучению Владимирской губернии. Труды Владимирского Государственного областного музея. Вып. II. Владимир. 1926. С. 82; ГАВ0. Ф. Р-1826. On. 1. Д. И . Л. 97; Д. 157. Л. 203.}
• _{11. 0РПГФ. Ф. 20. 0п. 1932 г. Д. 11. Л. 58, 61; Д. 13. Л. 28, 29, 34; ГАВ0.Ф. Р-1826. On. 1. Д. 222. Л .11,12.}
• _{12. Информация любезно сообщена сотрудником Лувра Ж . Дюраном.}
• _{13. Филимонов Г. Д. Древнейшие западные эмали в России, приписываемые Св. Антонию Римлянину и Андрею Боголюбскому//Вестник общества древнерусского искусства при Московском публичном музее. М. 1874. С. 21.}
• _{14. Владимирские губернские ведомости. 1867. No14. Часть неофициальная. С. 118. 15. Филимонов Г. Д. Древнейшие западные эмали... С. 22.}
• _{16. Собрание М. П. Боткина. СПб. 1911. С. 37. Табл. 94.}
• _{17. Prachoff A. Album de I'exposition retrospective d'objets d'art, de 1904, a St-Petersbourg. St. Petersburg. 1907. P. 185, Taf. 13.}
• _{18. ГА РФ. Ф. P-4359. O n .l. Д. 207. Л. 30; 0РПГФ. Ф. 20. On. 1928 г. Д. 19. Л. 62.}
• _{19. Meisterwerke aus der sammlung Robert von Hirsch. Frankfurt am Main; London. 1978. S. 24.}
• _{20. Kahsnitz R. Armillae aus dem Umkreis Friedrich Barbarossas//Anzeiger des Germanischen Nationalmuseums. Nurnberg. 1979.}
• _{21. Worn D. Armillae aus dem Umkreis Friedrich Barbarossas - Naplecniki Andrej Bogoljubskijs//Jahrbiicher fur Geschichte 1. Выражаю искреннюю благодарность 0. Б. Барченковой, М. Б. Бессудновой, А. М. Гордину, А. В. Маштафарову, С. М. Новаковской, Т. П. Тимофеевой, Т. А. Тутовой,А. А. Тенеткиной,Жаннику Дюрану, Ральфу Шуреру идругим за неоценимую помощь в работе над этой темой. 2. Нарамник - наплечный доспех, панцирь. См.: Словарь русского языка ХІ-ХѴІІ вв. Вып. 10. М. 1983. С. 205. Osteuropas. NF. Munchen; Wiesbaden. Bd. 28. 1980. S. 391.}
• _{22. Даркевич В. П. Произведения западного художественного ремесла в Восточной Европе (Х-ХІѴ вв.)//САИ. Вып. ЕІ-57. М. 1966. С. 25-27; Pieters J. М.}
• _{G. Maaslandse kunst in het oude Rusland // De Maasgouw 122. 2003. 3. S. 86.}
• _{23. Dreyfus K. Une plaque d'email mosane au mus6e du Louvre//Monuments et memoires. Paris. 1935-1936. S. 178; Kahsnitz R. Op. cit. S. 40.}
• _{24. Западноевропейское декоративное искусство IX-XVI веков из собрания музеев Лувра и Клюни. М. 1981. С. 29-30. 25. Meisterwerke aus der sammlung Robert von Hirsch. Frankfurt am Main. London. 1978; Pieters J. M. G. Op. cit. S. 86.}
• _{26. Ibid. S. 86.}
• _{27. Worn D. Op. cit. S. 392-394.}
• _{28. Ипатьевская летопись//ПСРЛ. Т. II. М. 1908. С. 666.}
• _{29. Worn D. Т. II. S. 395-396.}
• _{30. Татищев В. Н. История Российская. Т. III. М. 1964. С. 149, 246.}
• _{31. Воронин Н. Н.Зодчество Северо-Восточной Руси ХІІ-ХѴ веков. М. 1961. С. 126.}