Открытие новых периодических изданий, изб-читален, клубов, проведение диспутов, митингов, демонстраций привело к созданию руководящего центра. Эту роль стало выполнять руководимое Емельяном Ярославским общество "Друзья газеты "Безбожник", преобразованное в 1925 году в "Союз безбожников", а в 1929-м - в "Союз воинствующих безбожников". На широкий круг читателей были рассчитаны руководимые Ярославским газета и журнал "Безбожник" и журнал "Безбожник у станка".
Преодоление религии мыслилось как условие преобразования жизни с позиций материалистического, научного понимания мира. Религиозность высмеивалась как свойство нерационального мышления. Важнейшей же задачей агитации становилась борьба с мировоззренческими основаниями веры. Пропаганда имела и антиклерикальный характер. Подвергались критике как обобщённый образ "попа", так и конкретные представители церковной организации. Повод для дискредитации церкви пропагандисты искали и в событийной стороне её жизни. В этом качестве их весьма интересовал и возникший в 1922 году раскол между патриаршей иерархией православной церкви и обновленцами, стремившимися противопоставить свою поддержку нового политического режима "монархическим настроениям" патриарха Тихона. В противовес патриаршей власти обновленцы предлагали некую демократическую, коллегиальную систему управления. Наиболее очевидным церковный раскол стал после того, как патриарх, пребывавший под арестом с весны 1922-го до лета 1923 года, был освобождён и допущен к исполнению обязанностей главы церкви.
Антирелигиозная периодика разъясняла значение обновленчества с точки зрения целесообразности его существования в социалистическом государстве. В стремлении представить обновленцев как чуждое советскому обществу движение атеисты обратили внимание прежде всего на те черты, которые характеризовали его как структуру, развивавшуюся в соответствии с общими правилами развития светского социума. Видение же пропагандистами церковных событий выражалось с помощью негативных оценочных высказываний. Явно уничижительные, эмоциональные характеристики наиболее часто применялись по отношению к церковному расколу и к попытке приспособиться к государственной социалистической идеологии посредством создания концепции "христианского социализма". Для упрощения понимания статей в журналах и газете "Безбожник" и "Безбожник у станка" (предназначенных и для малограмотных читателей) широко использовались карикатуры, а в текстах - метафоры.
Важнейшая задача печати состояла в выражении официальной позиции государства по отношению к религиозным организациям. Формулировалось "правильное" мировоззрение, которого должны были придерживаться читатели: "Все эти обновлённые и древле-апостольские церкви - только более тонкое орудие господства капитала над эксплуатируемыми. Новые церкви - лишь более убранные, очищенные, с более тонко построенными положениями… Для нас все церкви, и старые, и новые, и живые, и мёртвые, равно вредны и лживы, и со всеми ими мы ведём борьбу, не давая никакой из них преимущества"1. В соответствии с этим тезисом любая церковь, в том числе и обновленческая, приравнивалась к "буржуазным слоям общества", с которыми социалистическое государство призвано вести борьбу. Именно в этом плане все религиозные течения и церковные организации были равны.
Сброс колоколов Троице-Сергиевой лавры в 1930 годуРазногласия между различными церковными организациями использовались, чтобы продемонстрировать их "буржуазный" характер. Для этого применялись метафоры, которые подчёркивали хищнический, вредительский облик церкви. Например, в статье под названием "Тигрячья любовь" священнослужители весьма примитивно сравнивались с тиграми, каждый из которых в природе имеет свое стадо: "Обычно каждое стадо имеет своего тигра… Такой примерно порядок вёлся у нас при царе в поповском деле. На крестьян и рабочих смотрели тогда, как на рабочую скотину, и раздавали попам на кормёжку. Получал поп себе в удел приход и охаживал его, а других и близко не подпускал. И шла всегда между попами разных мастей яростная склока… Да и в наше время идёт постоянная склока из-за "стада христова" между тихоновскими, живоцерковными, автокефальными и другими попами и сектантскими апостолами"2.
Характерно, что статья, размещённая в "Безбожнике у станка" на "пионерской страничке", начинается отстранённым повествованием о том, как живут тигры в дикой природе. Автор помимо прочего имел целью и просветить читателей: научность же знаний о дикой природе предполагала и непреложность сведений о том, как живут "попы".
В 1920-е годы главной причиной "склоки" между разными религиозными направлениями советская печать называла стремление к увеличению доходов. Условия нэпа позволяли их увеличивать, однако антирелигиозная пресса брала на себя роль обличителя "стяжателей". Церковь при этом представала как антисоциалистическая организация. При этом поднимался и вопрос о выборе подхода к предлагаемому обновленцами "христианскому социализму", несмотря на то, что он не имел особой популярности ни среди верующих, ни тем более среди атеистов. Обновленческий "христианский социализм" использовался в качестве контрастного фона к правильному государственному социализму. Обновленческая идеология рассматривалась как лживая, неприемлемая форма приспособления к новым политическим условиям. С этой точки зрения идеи обновленчества приобретали расчётливый характер: "И попы стряпают особый социализм, христианский, и не только стряпают, но и кладут в основу своей агитации и пропаганды … похожий на наш коммунизм, как протухший труп похож на живого человека"3.
Обновленцы высмеивались как "попы", больше всех успевшие в приспособлении к правильному социализму. В печати создавался соответствующий образ перестроившегося священнослужителя. В июньском номере журнала "Безбожник" за 1923 год сообщалось якобы мнение народа об обновленцах: "Не поп, а Макс Линдер"4. Характерные составляющие амплуа этого французского актёра (настоящее имя Габриэль-Максимилиан Лёвьель, 1883-1925) - элегантный костюм, трость и ослепительная улыбка. Всё это подразумевал и образ преуспевающего советского нэпмана. В итоге советская пресса пыталась высмеивать обновленцев сравнением их с Линдером как церковных нэпманов.
Образ Макса Линдера приписывался и выросшему в обновленчестве до статуса митрополита протоиерею Александру Введенскому (1889-1946). Именно его фигура использовалась безбожниками от печати в качестве главного прототипа представителей движения. Публиковались карикатуры, эпиграммы, высмеивался его стремительный карьерный рост, не характерный для духовного лица внешний облик и своеобразное понимание социализма. Так, одна из карикатур Дмитрия Моора на Введенского, светского вида человека, на котором неестественно выглядит церковное облачение, сопровождалась лишь одной, но ёмкой фразой, характеризующей отношение обновленчества к социализму: "Великое безликое. Мне 36 лет, и я уже митрополит и верую, что буду патриархом, а Христос был первый социалист"5.
Мировоззрение Введенского трактовалось как ошибочное. Его видение карьеры и социализма, с точки зрения атеистической пропаганды, - лишь составляющие этого взгляда на мир, неправильного в целом. Не менее искажённым представало в видении авторов-атеистов излагаемое Введенским научное понимание обоснований существования души, Бога. Безбожники именовали его научные рассуждения "просвещённым мракобесием"6. Эпиграфом к статье под таким названием служило двустишие "В устах звенит, а в горле спазмы / При виде милой "эктоплазмы". Поэту приглянулось слово "эктоплазма", объяснённое Введенским на одном из диспутов как "особого рода душевное тело". Этот взгляд Введенского противоречил материалистическому видению существования человека: "Вот до какого шарлатанства доходит учёная буржуазия в наше время в своих нахальных и реакционных попытках опровергнуть материализм"7.
Читатель ставился перед фактом: только материализм может быть научным, в то время как любые научные обоснования религии - "шарлатанство". Соответственно, доказательство существования души представало как попытка обмануть, уравнивающая обновленчество с сектами, шаманством и любыми другими религиозными течениями.
Печатная критика обновленчества, вписываясь в общую линию антирелигиозной пропаганды и служа её целям, позволяла раскрыть основные противоречия религии и атеизма. Советский образ религии составляли христианский социализм, "склока", регрессивные убеждения, буржуазность, образ "попа". Христианскому социализму противопоставлялся материализм, "склоке" - "сплочённость рабочего класса", образу "попа" - образ безбожника, буржуазности - коммунизм, религиозному "шарлатанству" - светская наука, регрессу - прогресс. Таким образом, примитивное обличение ошибочности обновленчества служило целям тотальной атеистической агитации.
- 1. Безбожник у станка. 1924. № 10. Приложение.
- 2. Там же. 1926. № 1. С. 10.
- 3. Там же. 1925. № 10. С. 9-10.
- 4. Безбожник. 1923. Июнь. № 31.
- 5. Безбожник у станка. 1926. № 10. С. 11.
- 6. Там же. 1928. № 8. С. 4.
- 7. Там же.