В русском фольклоре образ Александра II многогранен. И дело не только в том, что разные слои общества (крестьяне, солдаты, городские мещане, раскольники, казаки и т. д.), как правило, по-разному оценивают деятельность одних и тех же исторических лиц. Очень важна сюжетная ситуация, в которую поставлен герой в конкретном произведении: является ли он в данном тексте сильной фигурой, власть имущим или же лицом страдающим. Общеизвестно, что народное сочувствие всегда на стороне "несчастных", кто бы они ни были. А Александр II прожил жизнь, в которой ему пришлось сыграть роль и державного властителя, и реформатора России, и гонителя инакомыслящих, и преследуемого мученика.
Александр II. Фотографии из коллекции РГАКФДВ сибирских преданиях о Н. Г. Чернышевском, записанных в 1930-е годы, симпатии народа на стороне автора романа "Что делать?". И это понятно: ведь он в Сибирь явился как ссыльный, гонимый. В предании "Как Чернышевский с царем спорил" мы читаем: "Чернышевский был самым главным и умным сенатором при царском правительстве. Как только надо царю что-нибудь сделать, он вызывал к себе сенаторов, и в первую очередь самого Чернышевского. Вот у них начинался спор. Царь свое, а Чернышевский свое. Однажды они до того доспорили, что Чернышевский сказал ему: "По наружности ты царь, а по уму баран". Царь сразу же позвал стражу; заковали сенатора в цепи - и в Сибирь. А с дороги - видит Чернышевский, что его везде с лаской встречают, - он и отписал царю: "Доброго человека и цепи украшают, а барана и в золоте не уважают"1.
В другом предании именно Чернышевскому приписывается главная реформа, проведенная при Александре II: "Он, Чернышевский, при своей жизни в Петербурге первейший человек в России был. Он все время царю советы давал, чтобы освободить крестьян от помещиков. Царь послушал Чернышевского, издал манифест, и все мужики волю получили"2.
Конечно, нельзя сбрасывать со счетов, что эти предания записывались в 1930-е годы, когда сознание носителей фольклора уже в значительной степени подверглось идеологической обработке в большевистском духе. Чернышевский, как известно, занимал не последнее место в советском иконостасе. Отсюда, по-видимому, во многом идет противопоставление Александра II и Чернышевского как отрицательного и положительного героев. Однако основная причина, повторяем еще раз, лежит в том, что Чернышевский в данных рассказах предстает лицом страдающим, а значит, идеализируется народным сознанием. Противник Чернышевского в такой ситуации неизбежно наделялся негативными характеристиками.
Совсем по-иному рисуется образ Александра II в других фольклорных произведениях - в стихах народных поэтов.
Крестьянские стихи, созданные в 1880-с годы, без сомнения, написаны в духе официальной идеологии своего времени.
В 1885 году любитель-этнограф А. Пругавин встретил в поезде старика-крестьянина, уроженца Владимирской губернии Козьму Рощина. Тот был грамотен, интересовался жизнью страны, сочинял стихи в раешном стиле. Поездной публике он представлялся так:
- Что я действительно публичный обозритель
- И русский сочинитель.
И вот этот-то "публичный обозритель" и сочинил стихи об Александре II. Они начинаются следующими строками:
- В настоящее наше время-век
- Являлся нам свыше Богом данный человек,
- Который много в мире русском добра сотворил
- И во многих предметах зло-невежество сократил.
В первой половине стихотворения народный поэт сосредоточился на перечислении деяний Александра II. Список событий, ход которых зависел от воли царя, оказался весьма внушительным. Но более всего поражает другое: как много, оказывается, неграмотный и полуграмотный русский народ, оторванный от газет и политических журналов, знал о текущих событиях своего времени.
- Перво: крымско-севастопольскую войну прекратил,
- Кавказ и Хиву покорил,
- Польшу усмирил,
- Военну дисциплину улучшил,
- Рабство истребил.
Волновали Рощина и дела экономические. А Россия в царствование Александра II, надо сказать, сделала действительно огромный рывок в своем экономическом развитии. Были приведены в порядок финансы. Если 1858 год страна закончила с дефицитом в 14 миллионов рублей, то в 1876-м, напротив, свободный остаток от доходов составил более 40 миллионов. В 1860-е годы Министерство финансов для покрытия дефицита прибегало к выпуску выгодных для населения займов, к которым с интересом отнеслось и начинавшее чувствовать вкус к предпринимательству крестьянство. По всей европейской части страны при Александре II шло строительство железных дорог, ставших могучим средством оживления производства и торговли. В 50-е годы в России существовали всего три телеграфные линии протяженностью в 2000 верст, в 1880 же году телеграфная сеть составляла уже более 74000 верст. Неграмотный (но темный ли?) русский крестьянин и эту сторону изменений в стране не оставил без внимания. Знало крестьянство и о судебной реформе, впервые в России введшей суд присяжных; оценил мужик и отмену увечных телесных наказаний для преступников, и терпимость к инаковерующим, и военные реформы. Все эти изменения связывались с именем Александра II.
Стихи Козьмы Рощина говорят о том, что народ интересовался и личными обстоятельствами жизни императора, болел за него душой, тревожился за его судьбу. Та опасность, которой подвергал себя Александр II, приехав на театр военных действий во время русско- турецкой кампании 1877-1878 годов, волновала простолюдинов:
- А во время турецкой войны,
- На военном действии семь месяцев пребыл,
- Дело святое исполнял, гнев Господень утолял,
- Веруотечество защищал и всю Расею собой охранял,
- Пример собой показал и много себе страстей напринимал,
- Как турецкая бомба близ ног коня царского упала,
- Себя разразила и вреда не причинила,
- Живот царский сохранила.
- Наш император обозрился и отоворился,
- И не раз перекрестился,
- И благословил Всевышнего Творца
- За спасение жизни себя и прочих с ним.
В глазах Рощина Александр II - это сострадательный властитель, знающий, как раненые и умирающие нуждаются в утешении.
"Врагами" же и "злодеями" в глазах создателя стихов были, конечно, революционеры-террористы (то есть фактически соратники Чернышевского, образ которого идеализировался в сибирских преданиях). На Александра II, как известно, было совершено несколько неудавшихся покушений.
- И Вышняя десница
- От шести действий злодеев его защищала, Живот царский сохраняла
- И чудо велико сотворяла,
- И теме же часом всю Расею повещала,
- Точно как молния освещала,
- И по всей Расси сильный гром разражался,
- И каждый православный христианин не раз перекрещался
- И кричал: ура! ура!3
В стихах Козьмы Рощина о последнем, роковом для Александра II, покушении на жизнь не говорится. Его стихотворение заканчивается процитированными выше криками "ура!" во здравие царя. На первомартовское трагическое событие 1881 года откликнулся другой народный стихотворец - костромской шестидесятипятилетний крестьянин из деревни Космыниной Челпановской волости Дмитрий Степанович Ваулин. Он сочинил стихи, которые исполнял "нараспев, на былинный лад". Ваулинское стихотворение является наивным подражанием творчеству профессиональных поэтов. Образцом для народного поэта послужили, вероятно, литературные стилизации "под фольклор", которые могли быть известны Ваулину по дешевым изданиям. Стихотворение во многом построено на фольклорных образах. Александр II - это "ясный сокол"; революционеры-террористы - "враны черные". Помыслы их безбожны:
- Мы придумаем смерть неслыханну,
- Человекам недомысленну:
- Уготовим бомбы страшные,
- Согнем лютыем, громом трясущим,
- Потрясающим мать сыру землю.
- Мы возьмем бомбы себе под руки;
- Обернем мы их в платки белые
- И пойдем гулять как с арбузами.
- Лишь с Великием повстречаемся,
- Мы подбросим их к его ноженькам
- И ударим ей об сыру землю.
- Разорвет бомбу пламя адское.
Для Ваулина, костромича, актуальным оказывается "костромской" мотив, усиленно муссировавшийся в газетах после покушения Дмитрия Каракозова. Тогда Александра II от пули спас костромской крестьянин Осип Комиссаров, отстранивший руку покушавшегося. В костромском происхождении Комиссарова газеты увидели нечто символическое, его уподобляли костромичу Ивану Сусанину, некогда спасшему первого из Романовых - Михаила Федоровича. 1 марта 1881 года рядом с царем, указывает стихотворец, не оказалось никого из костромских крестьян:
- А помочь ему тогда - некому:
- Костромских крестьян - уж не будет там
- Комиссарова и Сусанина
- Защищать особ державныех4.
Мы хотим обратить внимание читателей и на песни об Александре II. Советская фольклористика по вполне понятным причинам в свое время игнорировала эти произведения: ведь в них звучало явственное осуждение революционеров-террористов. Ни один из текстов об Александре II не был включен в академический свод исторических песен XIX века5.
В песенной памяти народа осталось первое, каракозовское, покушение 1866 года на Александра II. Так, астраханские казаки пели:
- В шестьдесят шестом году
- Бог пронес мимо беду.
- Стукнем, брякнем чаша в чашу,
- Богу - честь, царю хвала!
- Не помрут в потомках наших
- Александрины дела.
- Комиссаров подлетел
- И спасти царя успел.
- Стукнем, брякнем и т. д.
- Туча черная прошла -
- Царя пуля обошла.
- Стукнем, брякнем и т. д.
Поэтика этой явно неполной песни (строфическая форма, рефрен, рифма) заставляет предположить, что она возникла в среде полковых песельников. Песенная культура в казачьих войсках была очень высокой. При каждом полку существовали хоры, были свои сочинители. Песни, рожденные в этой среде, органично входили в фольклорный репертуар. Приведенный выше текст, вероятно, относится к их числу.
Покушение 1 марта 1881 года также стало предметом художественного осмысления в народе. Один песенный сюжет был записан в 1900 году в Костромском уезде:
- Как и наш-от белый царь
- Во сеноде жизне кончал,
- Во сеноде, в Петербурге.
- На вороноем коне
- Со дворика соезжал,
- Со дворика соезжал,
- На собор молиться стал.
- Не успел перекреститься,
- Бонба с порохом летит,
- Бонба с порохом летит,
- Таково прытко шумит.
- Всю повозочку разбила,
- Царя белого убила7.
Если процитированная выше песня нам известна в единственном варианте, то другая песня - "Мы подумаем, друзья, Мы про белого царя" - в конце XIX - начале XХ века была записана в нескольких вариантах. Некоторые исполнители называли песню "стих", "псалом" и пели ее на грустный и протяжный мотив. Сложилось это произведение, скорее всего, на юге России. Во всяком случае большинство записей сделано именно там: Воронежская и Тамбовская губернии, Кубанский край, Дон, Харьков. Известна она была и в Поволжье. Особой популярностью песня пользовалась в среде профессиональных нищих, распевавших "стих" перед публикой. Один тамбовский слепец на вопрос собирателя, откуда он знает эту песню, "ответил, что скоро после кончины Александра II-го эту песню составили в Петербурге и разослали по всей России"". В этом наивном утверждении есть доля правды. В песне отчетливо видны следы влияния профессионального стихосложения.
- Мы подумаем, друзья,
- Мы про белого царя.
- Милостивый государь
- Александра Второй царь
- Ко всем любовию горел,
- Всем свободу дать хотел.
- Под крылом он всех держал
- И от козней избавлял.
- Справлял он все законы,
- Слышал бедных людей стоны,
- Всем на помощь поспешал
- И злодеев укрощал.
Народная песня, как и стихотворцы Рощин и Ваулин, знает о неудавшихся покушениях. Особую зарубку в памяти народа оставили, видимо, сообщения о халтуринском взрыве в Зимнем дворце:
- Стали злодеи судить,
- Как бы царя истребить.
- Много казны потребили,
- Отчаянных подкупили,
- Дали в руки им гранаты,
- Они от бога прокляты,
- Везде мины подводили,
- Государя не убили.
- Караулы везде стояли,
- Государя сохраняли.
Далее же песня сосредоточивается полностью на событиях 1 марта 1881 года, Надо отметить, что песня довольно точно отражает то, что произошло на Екатерининском канале.
Царь, а также покушавшийся на него террорист были смертельно ранены. "Когда рассеялся дым, пораженным взорам присутствующих, как пострадавших, так и уцелевших, представилось ужасающее зрелище: обнажившиеся ноги царственного страдальца были раздроблены; кровь сильно струилась по ним, лицо было все в крови. "Помоги", - едва внятным голосом произнес государь, обращаясь к лежащему возле него тяжело раненному полковнику Дворжицкому", - рассказывает историк". Песня вторит ему:
- Пораженный царь упал,
- Жалобно слово сказал:
- "Подымите, меня, дети,
- Отжил я теперь на свете".
- К нему слуги подбежали,
- Под белы руки подняли,
- На руках его держали,
- Слезно плакали-рыдали,
- Горьки слезы проливали.
Постепенно панорама событий расширяется. Если в начале песни ее героями были только Александр II и его окружение, а также "злодеи", то с середины текста появляются петербуржцы, с тревогой ожидающие вестей из Зимнего дворца, куда отвезли раненого императора:
- По всему Питеру тревога,
- Государя стражи много;
- Со всего Питера сбежалися,
- Все стояли во дворце.
- Все на царский флаг смотрели,
- Ожидали все конца.
- Когда черный" флаг спустили,
- Его смерть всем возвестили.
- Когда черный флаг подняли,
- И все плакали-рыдали,
- Черный траур надевали,
- Все покой души сказали.
Далее в песне рисуется картина скорби всей России. Панорама события становится еще шире:
- По всем соборам зазвонили,
- Погребенье отслужили,
- Ударили в телеграм:
- Затмение солнца нам.
- Возвестили на Кавказ,
- Полилися слезы у нас из глаз.
- Там было большое смятеные,
- По всей земле потрясенье,
- Солнечные лучи закрылись,
- Царя белого лишились.
- Будем, братья, царя поминать,
- Покой души воздавать11.
Мы попытались более чем через столетие после первомартовского взрыва услышать vox populi. Думаем, приведенный материал будет небезынтересен читателям. Однако было бы большой ошибкой думать, что в тот весенний день русский народ был сосредоточен только на трагедии, которая произошла на Екатерининском канале. Течение жизни петербургского простолюдина в то воскресенье оставалось неизменным. Приведем два свидетельства из уст верноподданных слуг Романовых.
Некий молодой офицер-конногвардеец, наблюдал среди своих солдат следующие настроения: "Солдаты отнеслись ко всему довольно хладнокровно: они интересовались подробностями, сулили всякую пакость виновникам, но неповиновения никакого не оказывали и в десять часов все уже храпели за исключением дежурных и дневальных"12.
Генерал А. М. Витмер, для того чтобы узнать настроения петербуржцев, специально в тот день проехал по городу: "На Дворцовой площади я не был. Там, говорят, было много народу. Но я прошелся по улицам Петербурга <…> Часа два бродил по улицам и по совести могу засвидетельствовать удивившее меня равнодушие не только интеллигенции <…> но и простого народа извозчика, чуйки, чернорабочего. Везде улица имела обыкновенный, праздничный вид, праздничный в том смысле, что народ теснился около кабаков <…>; внутри этих заведений также было шумно, на улице также много, благодаря воскресенью, попадалось пьяных. Никакой горести, никакого массового проявления сожаления я, к удивлению, не заметил. Люди шли равнодушные, говорили о своих делах, о мелких интересах, пьяные целовались или ругались площадными словами…"13
Приведенные выше песни - это голос народа. Но в храпе солдат, спокойно спавших, когда тело Александра II еще не успело остыть, и в площадной брани пьяненьких петербургских мещан, радующихся воскресному нерабочему дню, несмотря на все трагедии, которые в этот день происходили, тоже звучит vox populi. Убийство императора, без сомнения, взволновало народ, но смена одного Романова другим ничего коренным образом не меняла в жизни простолюдинов. Поэтому-то в устной традиции наряду с трагическим восприятием первомартовских событий мы найдем и их комическую интерпретацию. Тогда сочиняли не только песни- плачи по убиенному батюшке-царю, но и анекдоты на эту же тему. Например, в провинциальном Сарапуле рассказывали: "Сарапульский купец в конце февраля 1881 г. поехал в Казань по делам. Возвращаясь обратно, он заехал в Березовку. Это случилось как раз 1 марта. В Березовке он услышал об убийстве Александра II. И вот купец, желая поделиться с женой сильным впечатлением и, кстати, предупредить ее о своем приезде, послал ей такую телеграмму: "Сделал дело. Царя убили. Топи баню"14.
Простые люди, не облеченные властью, в 1881 году оплакивали императора Александра II, с благодарностью вспоминали его реформы, ясно сознавая, что отнюдь не все в них было сделано по-божески, сожалели о душах преступников-"злодеев", но очень скоро начали сочинять анекдоты о первомартовском деле и ни на минуту - ни на минуту! - не прекращали жить своими мелкими личными интересами, которые и определяли историю Россию.
- 1. Элиасов А. Е. Байкальские предания: Фольклорные записи. Улан-Удэ, 1966. С. 231.
- 2. Там же. С. 232.
- 3. Пругавин А. Vox populi. Из записной книжки этнографа// Северный вестник. 1885. № 1 (сентябрь). C. 116-117.
- 4. Селифонтов Н. Две народные песни об императоре Александре II// Русская старина, 1900. № 11. С. 365. Перепечатано в сокращении: Народные песни об императоре Александре II// Сборник "Русского чтения". 1901. № 21. С. 24.
- 5. Исторические песни XIX в./ Изд. подготов. А. В. Домановский, О. Б. Алексеева, Э. С. Литвин. Л., 1973.
- 6. Былины и песни астраханских казаков. Для однородного хора собрал и на ноты положил А. А. Догадин. Астрахань, 1913. Вып. 2. С. 30.
- 7. Виноградов Н. Н. Исторические песни, записанные в Костромском уезде// Справочная книжка по Костромской губернии и календарь на 1915 г. Кострома, 1915. С. 11-12.
- 8. Андреев А. И. Песня об Александре Втором// Этнографическое обозрение, 1912. № 1/2. С. 211.
- 9. Татищев С. Александр II// Русский биографический словарь. СПб., 1896. Т. 1. С. 888-889.
- 10. Здесь явная оговорка исполнителя. В другом варианте, записанном среди казаков Астраханского войска, этот фрагмент звучит так:
- Все на царский флаг взирали,
- Рокового конца ждали.
- Когда царский флаг спускали,
- То кончину возвестили.
- А как черный флаг подняли,
- Траур черный надевали.
- (Былины и песни астраханских казаков, С. 30-31).
- 11. "Псалом" об императоре Александре II/ Сообщено Б. Э. Кетрицем// Исторический вестник. 1898. № 3. C. 1126-1128.
- 12. Из памятной книжки конногвардейца// Русский архив. 1905. № 3. С. 275.
- 13. Витмер А. М. Отрывочные воспоминания// Исторический вестник. 1914. № 8. С. 424.
- 14. См.: Иванова Т. Г. Из архива Н. Е. Ончукова// Живая старина. 1994. № 1. С. 46.