Симачев родом из нижегородской деревни Песочное. Когда он окончил с отличием школу, началась война. Вячеслав рвался в летчики, но не прошел по здоровью - подвела нога, неправильно сросшаяся после детского перелома. Юношу отправили в другое училище, ленинградское военно-ветеринарное. После его окончания молодой офицер был направлен на Ленинградский фронт, полковым ветеринаром.
Лошади играли в военной логистике важную роль и Симачев лечил и ухаживал за ними добросовестно и вдумчиво, не жалея сил - он все так делал. В наградном листе сказано: "Благодаря работе Симачева В.И. 80 процентов раненых лошадей возвращены в строй".
Победу он встретил на острове Рюген - кавалером "Красной звезды" и медали "За взятие Кенигсберга". Еще три года прослужил в группе советских войск в Германии, переключившись с конного парка на ракетную технику.
На соседнем острове находился полигон Пенемюнде, где немцы собирали "Фау-2". На самом Рюгене - системы радиолокации, наведения и телеметрии. Хорошо знающего немецкий паренька привлекли в команду, изучавшую трофейные технологии.
"У Симачева появилась возможность познакомиться с самыми передовыми разработками того времени в области радиолокации", - рассказал историк ПВО Юрий Кнутов.
За успешную работу юношу произвели в старшие лейтенанты-инженеры артиллерии.
Вячеслав вернулся домой и поступил на закрытый факультет горьковского политеха, где изучали военную электронику. В 1953 году окончил его - тоже с отличием. Получил направление на Московский радиотехнический завод, где за три года вырос из рядового инженера до заместителя главного конструктора радиотехнического комплекса.
Симачев снова учился - в Академии промышленности вооружения, - а по ее окончании стал ведущим инженером по запуску в серийное производство радара наведения для зенитного комплекса С-25.
Это была система защиты Москвы от ядерных бомбардировок: 22 радиолокационные станции дальнего обнаружения, базы и командные пункты, 56 стартовых позиций зенитных ракет в два кольца вокруг столицы. Главным конструктором комплекса был Александр Расплетин.
"Александр Андреевич был человеком, способным предвидеть, как надо проектировать системы ПВО с тем, чтобы они сохраняли эффективность на десятилетия вперед", - отметил Кнутов. Ну а Симачев в этой команде создал аппаратуру, сопровождавшую цели без участия человека. Оператору достаточно было навести перекрестие на объект, нажать кнопку и дальше прицеливание велось автоматически. Для 60-х годов это были запредельные технологии.
Конструктор-оружейник Вячеслав СимачевПоследовало новое назначение - в Тулу, в конструкторское бюро завода № 668, ставшее для Симачева родным. До его прихода это было небольшое предприятие, выпускавшее опытные образцы по заказам военных КБ и НИИ. Конструкторы ютились в заводских бытовках и обслуживали изделия московских инженеров. Собственных разработок не велось.
Вячеслав Иванович сделал из КБ мощное научно-производственное объединение, известный во всем мире центр военной электроники и флагман в области радиоэлектронных систем для Сухопутных войск. На придуманных здесь изделиях вырос и тульский завод, и ряд других. Сейчас это одно из ведущих предприятий отечественного ОПК, выпускающее в числе прочего радары для зенитных комплексов С-500 "Прометей". Назвать объединение НПО "Стрела" предложил Вячеслав Симачев.
Инженер-директор обожал решать сложные технические задачи и учил коллег не бояться трудностей. "Интеллекта у нас хватит", - любил он повторять. Когда создавали РЛС артиллерийской разведки - знаменитого "Леопарда", - тульские оружейники много работали с материалами советской разведки, изучая западные образцы.
"Посмотрели мы на американцев - ничего особенного. И стали делать свое", - вспоминал Вячеслав Иванович.
Защитив Москву от воздушных атак, конструктор получил новое важное задание. Советский Союз интенсивно разрабатывал собственные средства доставки собственных ядерных зарядов за океан. Бурно развивалась ракетная техника, для испытаний требовалась аппаратура, способная в автоматическом режиме отслеживать полеты ракет и рассчитывать параметры траектории.
Когда в Туле создали необходимые комплексы, перед Симачевым и его командой открылись широкие перспективы. Наработанные технологии позволяли находить вражеские орудия и РСЗО по траекториям выпущенных ими снарядов, создавать высокоточные зенитные радары, системы наведения для танковых и противотанковых средств поражения, другие интересные устройства.
Но сначала требовалось помочь смежникам довести до ума еще одно изделие - огромную крылатую ракету "Буря", над которой работало КБ Лавочкина. Боеприпас размером с истребитель предназначался для доставки ядерного заряда на дальность не менее восьми тысяч километров. Симачеву - за ним уже закрепился статус главного в СССР специалиста по траекторным измерениям, - поручили обеспечить контроль за поведением "Бури" на летных испытаниях.
В дело пошли РЛС "Амур" тульской сборки, хорошо зарекомендовавшие себя на работе с баллистическими ракетами. Их расставили с интервалом 150-200 километров по всей трассе полета "Бури": от полигона Капустин Яр до Дальнего Востока. Потом эти радары следили за искусственными спутниками Земли в составе измерительных комплексов космодромов.
В начале 60-х годов была создана другая крылатая ракета, Х-22, предназначенная для уничтожения американских авианосцев. Чтобы научить ее летать правильно, Вячеслав Симачев и его коллеги придумали разместить часть датчиков в корпусе опытного образца - вместо боеголовки, - и добились фантастической по тем временам скорости обработки данных. С результатами траекторных измерений можно было работать через полчаса после полета.
Попутно тульские электронщики выявили пару "детских болезней" Х-22: негерметичность приборного отсека и температурные перегрузки. Дефекты устранили, ракета пошла в серию и воюет до сих пор, превращая в утиль украинские электростанции.
На рубеже 60-х годов ВВС НАТО изменили тактику. Чтобы спрятаться от радаров, авиация из стратосферы спустилась на сверхмалые высоты. Потребовалась мобильная зенитная система, способная защищать от воздушных атак сухопутные войска. Причем реагировать на угрозу ей предстояло мгновенно.
Команда Симачева разработала первую в мире быстродействующую РЛС, способную в движении определять координаты, скорость и траекторию воздушной цели, выдавая данные на счетно-решающее устройство для расчета угла упреждения огня.
Радар назвали "Тобол", а зенитный комплекс, на который его установили - "Шилка", по именам сибирских рек. В конструкции РЛС было еще одно новшество, автомат селекции движущихся целей, СДЦ. Он выделял из общей картины объекты, передвигающиеся с нужной скоростью. Работы в этом направлении велись и за границей, но нужные алгоритмы первым нашел Вячеслав Симачев.
Это был еще одни прорыв. СДЦ позволил создавать портативные наземные станции для фиксации перемещений в охраняемой зоне. Говоря по-современному, датчики движения - только с радиусом действия в несколько километров.
Мобильную РЛС "Аистенок" испытывали на нарушителях государственной границы. После получения пограничниками радаров число задержанных контрабандистов и прочих нелегальных пешеходов выросло на 27 процентов. Вячеслав Иванович мотался по полигонам, отлаживая изделия своего КБ. В его портфеле всегда лежали паяльник и записная книжка, в которую конструктор заносил возникшие по дороге идеи.
"Молодые, здоровые, довольные своей жизнью и работой, прекрасно подготовленные, желающие создать что-то лучшее, чем там, верящие в успех собственного дела созидатели последнего слова техники того времени, мы уверенно шагали к заветной цели. И все у нас получалось", - писал он.
В Туле конструктор обрел счастье дважды: в труде и в личной жизни. Любовь пришла в его КБ юной лаборанткой, а стала женой главного конструктора.
"Папа часто советовался с мамой, размышлял вслух. Сколько себя помню, мама всегда его безоговорочно поддерживала. Если у папы возникали какие-то трудности, мама всегда говорила: "Переживем", - рассказала дочь прославленного оружейника Наталия Симачева.
Испытания "Шилки" начались неудачно. Симачев отправился на полигон и нашел причину - местные техники не смогли правильно настроить аппаратуру захвата и наведения. Он отрегулировал все сам и зенитная установка огнем четырех пушек разнесла в щепки фанерные мишени, которые тащил самолет-буксировщик.
Одним из лучших своих проектов Вячеслав Симачев считал радиолокационную станцию артиллерийской разведки "Леопард". "Другие РЛС не могли видеть танки противника, которые шли на фоне помех или кустарников, а наша видела - и это было главное!" - говорил конструктор.
Стремление оснастить пехоту эффективным средством противодействия вражеской артиллерии появилось у Симачева еще во время войны - когда он увидел, как гибнут от немецких снарядов солдаты его полка.
Станция "Леопард" до сих пор в строю и постоянно модернизируется. Также стоит на вооружении еще одна разработка Симачева, портативный радар "Кредо". Благодаря заложенному в прибор потенциалу дальность обнаружения им пехоты выросла с четырех километров до восьми.
В научных кругах конструктора прозвали "Илья Муромец военной электроники". Постановление ЦК КПСС о присуждении Вячеславу Симачеву Ленинской премии подписал отец ядерной энергетики Советского Союза академик Анатолий Александров. "За работы в области специальной техники", - сказано в документе. На деле - за создание танковой системы активной защиты "Дрозд".
Принцип ее прост до гениальности. Размещенный на танке радар обнаруживает летящую в машину ракету, рассчитывает точку перехвата и выпускает рой стальных шариков, превращающих ПТУР в решето безо всякого ущерба для танка. Идея простая и красивая, но для ее реализации требовалась аппаратура невиданного по меркам 70-80 годов быстродействия. Вячеслав Симачев создал и ее - на 30 лет раньше остального мира.