Первая мировая: овцевод Подоба изобрел стрелу-зажигательницу, а полиглот Коржибский коробку с паклей

Без отрыва от производства

Военное изобретательство в годы Первой мировой войны привлекало отнюдь не только технических специалистов. Творили люди самого разного общественного положения и уровня образования. Возникало множество идей новых видов вооружения или способов одержать победу над неприятелем.

Имена большинства этих энтузиастов ничего не скажут широкому кругу читателей, но бывало и иначе. Обращение к архивным источникам по истории изобретательства порой приоткрывает неизвестные страницы биографий известных ученых, военных, архитекторов, не связанных с военным изобретательством по долгу службы. Расскажем о тех, кто увлекся созданием снарядов и бомб зажигательного действия.

"Стрелы-зажигательницы" овцевода Подобы

В декабре 1914 г. в штаб Верховного главнокомандующего со своим предложением "стрелы-зажигательницы" обратился Иван Григорьевич Подоба - видный российский ученый-овцевод. Он заложил основы паразитологии сельскохозяйственных животных и изучения овечьей шерсти. Труды Подобы в 1879 г. были отмечены Большой золотой медалью Вольного экономического общества. Выявленные архивные источники позволяют с уверенностью утверждать, что Подоба предпринял попытку внести свой вклад в победу русского оружия в Первой мировой, предложив русской Ставке изобретенную им зажигательную жидкость, а также устройство для ее применения в бою.

В своем послании Подоба делился опасениями о том, что из переписки его изобретение может стать известным противнику: "Какая-либо даже и невинная случайность может сделать известным состав этого вещества и нашим врагам..." Он просил назначить место для проведения испытаний и, если это будет не Одесса - обеспечить ему с супругой проезд до него и содержание. На том же листе Подоба набросал рисунок своей стрелы из древесины с металлическим зазубренным наконечником, а также металлического резервуара с краном для хранения "воспламеняющегося вещества".

Архивы не сохранили подробностей об удовлетворении райдера изобретателя, но испытания с его участием состоялись. Ставка попросила и.д. начальника штаба 7-й армии генерал-майора М.И. Шишкевича присутствовать на испытаниях зажигательной жидкости Подобы. Они прошли 27 декабря 1914 г.¹ в аэроклубе при заводе аэропланов. Согласно протоколу испытаний, на деревянной доске были выложены шесть кусков ткани, смоченных зажигательной жидкостью Подобы. "При этом пять кусочков из шести были еще смочены особым составом, обладающим способностью с одной стороны усилить энергию горения, а с другой задержать процесс загорания", - отмечал генерал Шишкевич, добавляя, что в помещении было весьма сыро, а температура воздуха составляла +5-6 - правда, без уточнения шкалы измерения (Цельсия или Реомюра). В течение 70 минут все лоскуты загорелись. Последний, наиболее основательно пропитанный составом, сгорел через 39 минут, заодно обуглив древесину на глубину 3-4 мм.

Далее испытания проводились снаружи, при температуре воздуха 2-3 и солнечном свете. Сначала намоченный самовозгорающимся веществом, но без ингибитора, лоскут ткани был брошен на охапку дров, и та сгорела уже две минуты спустя, невзирая на сырость. Затем на небольшой стреле закрепили несколько лент, пропитанных и зажигательной жидкостью, и замедлителем, а после сбросили ее с высоты 9,8 метра на растянутое внизу полотно, имитирующее оболочку цеппелина. "При бросании стрелы даже с такой незначительной высоты она не попала в цель, - сетовал генерал Шишкевич, - почему ее пришлось воткнуть рукой в натянутую материю"². К тому времени солнце уже скрылось, и свет не мог стать естественным катализатором реакции. В итоге ожидание воспламенения в течение 62 минут оказалось напрасным. Еще две намоченных самовозгорающейся смесью тряпки положили на крыло аэроплана, но тоже безрезультатно - они занялись только от зажженной спички. Испытательной комиссии оставалось констатировать, что зажигательный состав статского советника Подобы и его химические свойства еще недостаточно изучены, с чем согласился и ученый. "Какого-либо практического значения для авиации это изобретение пока не имеет", - гласил итоговый вердикт.

Подоба оказался удручен скепсисом военных. Последний день 1914 г. он посвятил составлению еще одного письма в Ставку, в котором указывал, что, во-первых, располагал "крайне ничтожным для сего количеством (до 20 граммов) воспламеняющейся жидкости вследствие того, что некоторые ее элементы теперь частным лицам воспрещено продавать, и я их нашел в своей давно оборудованной маленькой лаборатории". Подоба также предлагал устройство для сброса зажигательных стрел с аэроплана с тем, чтобы они не вызвали возгорания на борту и не угодили в винт. Изобретатель уверял в готовности полностью отдаться работе и приехать по первой депеше: "Об одном я только решаюсь почтительнейше просить - не заставляйте меня летать на аэроплане".

6 января 1915 г. дежурный генерал при Верховном главнокомандующем П.К. Кондзеровский сообщил ученому, что "вследствие отрицательного заключения, данного комиссией, присутствовавшей при испытаниях предложенного Вами изобретения... предложение Ваше отклоняется"³.

Зажигательные снаряды архитектора Барановского

29 мая 1915 г. текст своего обращения в штаб Верховного главнокомандующего на именном бланке изложил Гавриил Васильевич Барановский - выдающийся отечественный архитектор. К тому времени он построил, в частности, здания Елисеевского магазина на Невском и буддийского храма "Дацан Гунзэчойней" на Приморском проспекте Петрограда, а также был известен как теоретик архитектуры, инженер, искусствовед, издатель и энциклопедист. Барановский служил в Технико-строительном комитете Министерства внутренних дел, куда был направлен по окончании учебы в Институте гражданских инженеров в 1885 г. Это учреждение в системе МВД курировало проекты важных гражданских сооружений в столице и иных крупных городах, поступавшие на высочайшее утверждение, а также занималось проектировкой зданий для министерства⁴.

Каких-либо известных совместных проектов с военным ведомством или с армией, заказов от них ни в творческой биографии, ни в служебной карьере Барановского не отмечено. При этом в конце мая 1915 г. он писал буквально следующее:

"Позволяю себе представить вниманию штаба меру, которую следовало бы испробовать в ответ на применение нашим врагом ядовитых газов. Мера эта не столь непосредственно-жестока, как удушающие газы, но при умелом использовании может оказаться весьма действительной. Пусть наши лихие летчики, забрав большую высоту, пронесутся над прусскими полями, когда на них заколосятся посевы, и пусть забросают эти поля зажигательными снарядами".

По всей видимости, факт использования немецкими войсками в бою химического оружия произвел на Барановского весьма тяжелое впечатление, побудив задуматься об ответном шаге. Под зажигательными снарядами Барановский имел в виду "небольшие, легко разбивающиеся при падении стеклянные пузырьки о двух отделениях" с содержимым, призванным послужить химическим воспламенителем⁵.

Впрочем, письмо Барановского не было техническим предложением - скорее оно носило концептуальный характер, как и многие другие подобные послания. Резолюция генерала Н.Н. Янушкевича на нем гласила: "Дежур[ному генералу]. Уже возбужд[ено] это мною и Верх[овным] Гл[авнокомандующим] принцип[иально] одобр[ено..."⁶

Авиабомбы системы Горчинского

Еще один изобретатель, Витольд Иосифович Горчинский, известен как инициатор формирования польских легионов в рядах Русской императорской армии. В августе 1914 г. он обратился с этим предложением к Верховному главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу (младшему) и получил разрешение в начале октября того же года⁷. В январе 1915 г. легионы были преобразованы в дружины государственного ополчения, став регулярными воинскими формированиями в составе армии. Вскоре после создания оргкомитета польских легионов в качестве руководящей структуры Горчинский отошел от какой-либо организационной деятельности в этой области⁸.

Вероятно, уйдя в отставку, он и занялся изобретательством, разработав собственный вариант зажигательной авиабомбы. Она неоднократно испытывалась вплоть до середины 1916 г., когда был заключен контракт на поставку Управлению военного воздушного флота 5000 зажигательных снарядов системы Горчинского. Несмотря на ожесточенные споры сторон, продолжавшиеся в течение всей второй половины года, в документах конца осени 1916 г. боеприпасы Горчинского упоминались в числе "принятых у нас" зажигательных снарядов⁹.

Интересно, что личность Горчинского и названные по его фамилии авиабомбы прежде не соотносились ни советскими, ни современными исследователями¹⁰.

Коробки с паклей от полиглота Коржибского

Имя же разработчика еще одного проекта зажигательной бомбы впоследствии стало известно буквально всему миру. Житель Варшавы Альфред Владиславович Коржибский был полиглотом, с августа 1914 г. служившим переводчиком при агентурной канцелярии разведывательного отделения штаба 2-й армии. Согласно секретному донесению в Ставку, Коржибский "заявил себя преданным русскому делу. На почве излишней подозрительности из желания изобличить группу лиц иностранно подданных сделал заявление, не подтвердившееся следствием, за что был уволен со службы. Излишне увлекающийся подозрительностью, чем вредит себе. Располагает небольшими средствами с малодоходного имения"¹¹. 3 июля 1915 г. генерал Янушкевич лично ходатайствовал перед управляющим Военным министерством о приеме "г-на Кобданг-Коржицкого" на государственную службу.

В докладной записке от 20 июня 1915 г. Коржибский подчеркивал, что форма и масса разработанных им зажигательных бомб могут быть произвольными, как и период времени их срабатывания - от двух минут до часа. Корпусом бомбы служила целлулоидная коробка, остальной объем полагалось заполнить паклей, пропитанной селитрой. Еще одну коробку дозволялось делать из чего угодно - главное, чтобы она раскрылась при падении; в нее помещался первый короб. "При бросании летчик прорезывает проволоку и шилом пробивает через отверстие в коробке запал и бросает аппарат загорит безусловно рано или поздно", - писал Коржибский, ссылаясь на итоги якобы уже произведенных испытаний¹².

30 июля 1915 г. изобретатель составил еще одну докладную, сообщая о внесенных в конструкцию бомбы улучшениях. Тем не менее сведений о боевом применении боеприпасов системы Коржибского не обнаружено, а сам он в 1916 г. отправился сперва в Канаду, а затем в США, координируя поставки артиллерийского вооружения в Россию. За океаном он и остался после окончания войны. Впоследствии стал выдающимся ученым Альфредом Коржибски, основателем новой научной дисциплины - общей семантики.

Описанные изобретения не являлись для их авторов "делом всей жизни", и не они прославили их. Однако они как минимум дополняют биографии этих энтузиастов любопытными деталями. А главное: люди хотели помочь России в ведущейся мировой войне. Не все из этих дерзаний оказались плодотворными; впрочем, это и не столь важно. История изобретательства была и будет хроникой проб и ошибок.

• _{1. Даты приведены по старому стилю.}
• _{2. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 614. Л. 117, 117об.}
• _{3. Там же. Л. 136-139, 167.}
• _{4. Вайтенс А.Г. Г.В. Барановский о развитии правовых основ российского градостроительства и архитектуры // Вестник гражданских инженеров. 2008. № 1 (14). С. 5, 8.}
• _{5. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 621. Л. 62.}
• _{6. См. подробнее: Бахурин Ю.А. Бестиарий Великой войны: неизвестные военно-исторические проекты Российской империи // Родина. 2014. № 8. С. 42-46.}
• _{7. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 323. Л. 27; Белякевич И.И. Из истории создания польских национальных формирований в составе русской армии во время Первой мировой войны // Первая мировая война 1914-1918. М., 1968. С. 161.}
• _{8. Zabek W.L. Legia Rycerska - prawdy i fikcje: z dziejo'w I Korpusu Polskiego (1917-1918) // Niepocleglos'c' i Pamiee'. 2008. Nr. 28. S. 55.}
• _{9. РГВИА. Ф. 493. Оп. 10. Д. 25. Л. 251.}
• _{10. Дузь П.Д. История воздухоплавания и авиации в России (июль 1914 г. - октябрь 1917 г.). 2-е изд., перераб. и доп. М., 1986. С. 147-148; Пырьев Е.В., Резниченко С.Н. Бомбардировочное вооружение авиации России 1912-1945 гг. М., 2001. С. 95.}
• _{11. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 621. Л. 327-328.}
• _{12. Там же. Л. 348-348об, 350.}