Самая большая коллекция чаш была обнаружена в 1949 году в Кармир‑Блур - это место расположения древнего урартского города и дворца‑крепости Тейшебайни в современном Ереване. Оно находится на левом берегу реки Раздан в юго‑западной части города и считается одним из самых важных для Урарту политических центров в последний период существования королевства.
Ученые нашли здесь более 100 бронзовых чаш с клинописными надписями, выгравированными по центру внутренней части. Тексты были краткими: они идентифицировали правящего монарха и устанавливали прямую связь между сосудом и королевским домом.
Исследователи выяснили, что это не просто практичные контейнеры. Чаши служили переносными "записками", предназначенными для того, чтобы их видела элита. При этом качество бронзы, точность надписи и имя короля дополняли друг друга.
Если сравнивать эти артефакты с современностью, то они функционировали как королевская пропаганда. Чаши помещали личность правителя в центр придворной, церемониальной и, возможно, религиозной деятельности.
Наиболее ранние чаши, которые изучили ученые, относятся ко времени правления Сардури I (840-830 годы до нашей эры). Надписи в них очень похожи на неоассирийскую клинопись. Это показывает сильное влияние Ассирии на формирование урартского государства. Ребристые сосуды часто встречаются на рельефах IX века до нашей эры, найденных в ассирийской столице Нимруд. А золотые сосуды с надписями, обнаруженные в гробницах ассирийских королев, демонстрируют практику маркировки ценных предметов королевскими текстами.
Урартские правители приняли этот элитный визуальный язык. Но они не просто воспроизвели его. Ребристая чаша Сардури I является переходной от ассирийского типа сосуда к простым бронзовым чашам, которые позже стали характерными для урартского королевского производства. Исследователи описывают этот процесс как культурную трансформацию, а не как прямое подражание чужой культуре.
При короле Минуа, который правил примерно между 820 и 785-780 годами до нашей эры, клинья стали более короткими, треугольными и компактными. Надписи также все более стандартизировались. Эти изменения совпали с появлением узнаваемой урартской письменной традиции. Таким образом, система, изначально взятая из ассирийских моделей, постепенно изменилась для информирования и удовлетворения требований местного королевского двора.
Во время правления Аргишти I (около 785/780-756 годов до нашей эры) политическое послание чаш стало более визуальным. Символы начали размещать рядом с королевскими надписями. Более ранние надписи включали квадрат с вогнутыми сторонами и птичью голову. Позже в чашах начали изображать башню, увенчанную копьем (храм Суси), и голову ревущего льва.
Оба этих символа имели значения, понятные при королевском дворе. Лев олицетворял силу и царство, башня связывала монарха со священной властью. В сочетании с именем короля эти рисунки превращали каждую чашу в лаконичное заявление о правлении, религии и военной мощи.
В более поздних чашах, изготовленных при королях Сардури и Русе, эти образы использовались неоднократно: так рисунки стали частью официального королевского визуального языка.
Исследователи выяснили, что готовое изделие сочетало в себе три функции. Это была ритуальная посуда, предмет, которым владела высокопоставленная особа, и королевский артефакт со специальной надписью. Власть короля передавалась не только через слова, но и через ценный материал, тончайшее мастерство и специальные образы.
Древние города Урарту на озере Ван