Впервые с предложением "выделить для ограниченного числа испанских детей один из хороших детских домов в Москве или Подмосковье" к Иосифу Сталину обратился нарком обороны Советского Союза Клим Ворошилов. В январе 1937 года он написал докладную записку, в которой высказал инициативу обязать Моссовет передать Наркомату обороны СССР один из детдомов. В нем предполагалось разместить до 100 испанских детей. Для них Наркомат просвещения РСФСР должен был подобрать квалифицированный педагогический персонал. Ответственность за обустройство и функционирование заведения должны были закрепить за Разведывательным управлением РККА.
Инициатива возникла после обращения испанских летчиков, просивших эвакуировать в СССР детей павших бойцов интернациональных бригад. Политбюро утвердило инициативу.
Весной 1937 года дети уже прибыли в СССР - изначально их разместили в пионерлагере "Артек" в Крыму. Под организацию детдома для юных испанцев определили здание постройки архитектора Иллариона Иванова‑Шица на Большой Пироговской, 13, в Москве. До революции 1917 года здесь располагался детский приют. На капремонт здания выделили 120 тысяч рублей, на оборудование и прочие расходы - чуть более 359 тысяч.
В будущем детдоме переоборудовали системы водопровода, канализации и отопления, перепланировали все помещения, в том числе подвальные. Выделенных денег не хватило: пришлось ассигновать дополнительно 200 тысяч от Наркомата обороны и по 20 тысяч - от Городского отдела народного образования и Детской комиссии при ВЦИК.
Но и этого оказалось недостаточно. Позже комиссия выяснила, что с января по октябрь 1937 года на ремонт, капитальное переустройство, оборудование, детскую одежду и детское питание, а также текущее содержание помещения и 67 сотрудников было израсходовано в общей сложности 1,22 миллиона рублей. До конца года требовалось еще около 300 тысяч, а остаток составил всего 50 тысяч рублей - меньше, чем требовалось на месячное содержание учреждения.
По данным на 10 октября 1937 года, в детском доме было 84 воспитанника - 23 девочки и 61 мальчик в возрасте от 7 до 15 лет. Детей разделили на пять учебных групп (с 1 по 5 классы), прикрепили к 39‑й школе ГорОНО Фрунзенского района Москвы. Советские педагоги преподавали юным испанцам русский язык, рисование и физкультуру. Интересно, что историю СССР у старшеклассников вел итальянец, который владел испанским, - сотрудник Научно‑исследовательского института национальных и колониальных проблем, член ВКП(б) Эдмондо Пелузо.
В Москву дети прибыли вместе с четырьмя педагогами. Учитель математики Кармен Хименес Лонес была членом компартии Испании. Два преподавателя - Хуан Магал Бенцо и Ремедно Баргес - социалистами. Они были недовольны предоставленными им бытовыми условиями и неоднократно ходатайствовали об отъезде на родину.
Но больше всего советских кураторов тревожил член партии анархистов Хозе Сердан Куартеро. Он преподавал детям историю Испании и испанский язык. Полковой комиссар разведуправления РККА Иван Львов‑Иванов заявлял, что это было "совершенно недопустимым явлением": "Он старается затронуть национальные чувства детей, говоря им, что тяжело и обидно, что Испания вынуждена обращаться за помощью хотя бы даже к Советскому Союзу".
Львов‑Иванов настаивал на том, чтобы как можно скорее приобрести для испанских детей новые современные школьные учебники и некоторые наглядные учебные пособия - географические и исторические учебные карты и таблицы.
Сами испанские дети очень хотели изучать музыку, авиа‑ и радиодело, учиться стрельбе. Куратор рекомендовал приобрести инструменты для детского духового оркестра, а также рояль, скрипки, мандолины, гитары, плюс 2-3 мелкокалиберные винтовки с приборами и патронами.
"В детдоме абсолютно отсутствуют спортивные снаряды и принадлежности, как то: физгородок, параллельные брусья, турник и проч.", - писал полковой комиссар.
В итоге комиссия предложила передать детский дом в ведение Наркомпроса РСФСР, оставив за Разведуправлением только шефство над культурной частью, выделив на это необходимую сумму. Наркому обороны Ворошилову доложили, что у РУ РККА нет ни специального аппарата для обслуживания и повседневного руководства текущей жизнью детского дома, ни кадров.
17 ноября 1937 года по приказу наркома просвещения "испанское" учреждение передали в ведение Наркомпроса и переименовали в Детский дом № 7 города Москвы.
В 1937-1939 годах республиканское правительство Испании провело масштабную эвакуацию детей, спасая их от ужасов Гражданской войны. В условиях боев и угрозы расправы над семьями сторонников республики из страны вывезли свыше 34 тысяч ребят. Детей принимали разные государства: Франция (около 20 тысяч), Бельгия (порядка 5 тысяч), Великобритания (примерно 4 тысячи), а также СССР (2895 детей), Мексика, Швейцария, Дания и другие страны.
В СССР ребят везли несколькими партиями; крупнейшая (около 1,5 тысячи человек) прибыла в июне 1937‑го в Ленинград на пароходе "Сантай". Детей размещали в спецдетдомах по всему Союзу: в Москве, Иваново, Ленинграде, на Украине, в Белоруссии, в Поволжье, на Урале и в Сибири. Судьбы воспитанников сложились по‑разному. Часть повзрослевших ребят получила образование, освоила профессии в СССР. Кто‑то впоследствии вернулся в Испанию. Последний специализированный "испанский" детский дом закрыли только в 1951 году. С 1956 года началась массовая репатриация - около 2400 человек вернулись на родину.
Герои гражданской войны в Испании