Белый генерал Петров: О такой войне не говорили в академии

Павел Петров родился в многодетной крестьянской семье в январе 1882 года в деревне Солпеково Виделибской волости Псковской губернии. День в семье начинался и заканчивался молитвой, а между словами обращения к Богу - постоянный труд на земле. Позднее генерал писал: "В это время я был очень религиозным мальчиком. Всё принимал на веру и со страхом смотрел на громадную картину Страшного суда в нашей приходской церкви…"² Павел рано полюбил книги. Начальное образование получил в земской школе в деревне Воробьёво. Как самого грамотного из сверстников, его взяли на службу рассыльным к местному земскому начальнику, а затем назначили помощником писаря в волостном управлении³.

Однако с юных лет Павла привлекала карьера военного, и два года подряд он пытался поступить в юнкерское училище, первый раз - в Виленское, а второй - в Петербургское. Попытки не увенчались успехом, но он не отступился и в 1903 году записался вольноопределяющимся в 93-й пехотный Иркутский полк, расквартированный в Пскове, а потом передислоцированный в Петербург⁴. И в 1904-м настойчивого юношу зачислили-таки в Петербургское юнкерское училище. Учился он со старанием и через два года окончил училище девятым по успеваемости. Затем - служба в 3-м Финляндском стрелковом полку, стоявшем в Або (ныне Турку), а потом - в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки)⁵.

После четырёх лет службы в строю поручик Петров поступил в академию Генерального штаба. Его сокурсниками являлись офицеры, будущие активные участники Гражданской войны на стороне белых: В. О. Каппель, К. К. Акинтиевский, И. Г. Акулинин, Ф. Е. Махин, А. А. фон Лампе. Среди преподавателей, считал Павел Петрович, выделялись генералы А. К. Баиов и Н. Н. Янушкевич, полковники В. Г. Болдырев, Н. Н. Головин, С. Л. Марков, А. А. Балтийский. В 1913 году штабс-капитан Петров успешно окончил обучение по первому разряду и, соответственно, был причислен к корпусу офицеров Генерального штаба⁶.

Первую мировую он встретил командиром роты 170-го пехотного Молодечненского полка 43-й пехотной дивизии, где проходил обязательное, "цензовое", командование ротой после окончания академии. При мобилизации получил назначение в штаб II армейского корпуса. Затем служил в 29-й пехотной дивизии, в штабе 1-й армии, возглавляя там отдел разведки и фотограмметрии. Участвовал в Восточно-Прусской и Лодзинской операциях 1914 года, в боях у Гродно и Сейн на исходе зимы 1915-го, в ликвидации германского прорыва у Молодечно в сентябре 1915-го и в ряде других боёв⁷.

"Быть в пехоте во время войны и остаться в живых, - вспоминал Петров, - это просто чудо… И я был не раз в опасности, не раз под огнём, но не был даже ранен. Раз только под Гродно был забрызган грязью от разрыва гранаты вблизи. В плен же мог попасть раза три-четыре, такие были положения, что удивляюсь, как выскользнул"⁸…

Революционные события подполковник Петров встретил насторожённо и во многом негативно и даже уклонился от присяги Временному правительству, сославшись на срочные переговоры по телеграфу⁹.

При большевиках началась демобилизация войск, и штаб 1-й армии получил распоряжение наркомвоенмора Л. Д. Троцкого выехать в Самару для формирования Приволжского военного округа¹⁰. Однако служба военспеца Петрова у большевиков быстро закончилась. После взятия чехословацкими легионерами Самары в июне 1918 года работники штаба Приволжского округа в большинстве своём примкнули к правительству Комуча. С этого момента Петров служит в войсках антибольшевистских правительств. Вот ступени его "белой" карьеры: начальник оперативного отдела штаба Народной армии Комуча, генерал-квартирмейстер штаба Самарской группы войск Директории, начальник штаба VI Уральского армейского корпуса, Симбирской бригады, дежурный генерал штаба Западной армии, начальник 4-й Уфимской стрелковой дивизии. В декабре 1919 года Петров получил уже чин генерал-майора. После падения власти А. В. Колчака и отступления белых в Забайкалье его назначили начальником снабжения Дальневосточной армии. В Приморье Петров сначала возглавил одну из дивизий III Забайкальского корпуса, затем стал начальником штаба Белоповстанческой армии, а впоследствии - формирований Земской рати¹¹.

В результате разгрома белых в Приморье в октябре 1922 года генерал вынужден был стать эмигрантом. Сначала он с семьёй жил в Китае - в Харбине, Мукдене, Шанхае. В 1933-м переехал в Японию, где безуспешно судился с властями, пытаясь вернуть часть золотого запаса (22 ящика с монетами и слитками), переданного им в 1920 году при пересечении китайской границы под расписку на временное хранение японскому командованию. Уже после Второй мировой, по приглашению своих сослуживцев по белым армиям, Петров с семьёй перебрался в США. Почти сразу он получил предложение преподавать в армейской школе переводчиков в Монтерее (Калифорния), через пять лет стал гражданином США и после выхода на пенсию в 1955 году поселился в Беркли, недалеко от Калифорнийского университета. В то время он часто посещал университетскую библиотеку, вёл переписку с соратниками - генералами К. К. Акинтиевским и А. А. фон Лампе, - писал воспоминания, исторические труды. С 1953 по 1962 год был председателем Общества русских ветеранов Великой войны в Сан-Франциско. Скончался генерал в июле 1967-го в госпитале города Санта-Клара и был похоронен на русском участке Сербского кладбища в Колме (Калифорния).

В 1952 году в Монтерее Петров составил автобиографическую рукопись под названием "Моим сыновьям", видимо, не предназначавшуюся для публикации и действительно адресованную его сыновьям Сергею, Никите и Дмитрию. Рукопись представляет собой воспоминания, начинающиеся с раннего детства и заканчивающиеся годами эмиграции. В ней содержатся и отрывочные воспоминания о Первой мировой. Через какое-то время после кончины автора рукопись оказалась в архиве Гуверовского института войны, революции и мира (Стэнфордский университет, США)¹². Недавно эти воспоминания опубликовали в России в сборнике мемуарных трудов генерала¹³.

Еще в 1930 году Петров издал в Риге свои мемуары о Гражданской войне на востоке России - образец серьёзного историко-мемуарного труда, на который до сих пор обращают внимание исследователи¹⁴. А в начале 1960-х он решил дополнить его новыми размышлениями и, в частности, поделиться своим опытом участия в Первой мировой.

Первая часть новой книги мемуаров, изданной в 1965 году, посвящена периоду Первой мировой и революции 1917 года. Судя по ссылкам и приведённым цитатам, помимо личных воспоминаний, автор использовал и документальные источники: текст знаменитой речи П. Н. Милюкова 1 ноября 1916 года в Государственной Думе; доклад военного министра Временного правительства А. И. Верховского (октябрь 1917-го); сводку донесений о настроениях в Действующей армии за 15-20 октября 1917 года и некоторые другие. Помимо этого, Петров опирался на труды как зарубежных, преимущественно англоязычных (Б. Пэрс, А. Мурхед, Х. Болдуин¹⁵), так и русских, главным образом эмигрантских, авторов (А. И. Деникин, Ю. Н. Данилов, С. П. Мельгунов, Н. Н. Головин, С. С. Ольденбург¹⁶). На этой основе он и нарисовал картину развития событий Первой мировой на Восточном фронте.

Свои размышления и воспоминания о войне Павел Петрович изложил по годам, отмечая при этом наиболее значимые, на его взгляд, факты. Говоря о предпосылках и причинах войны, он заметил, что убийство эрцгерцога Франца Фердинанда не вызвало среди русского офицерства мыслей о том, что это событие может разжечь мировой конфликт¹⁷. Главными виновниками войны Петров считал двух "невротиков" - кайзера Германии Вильгельма II и министра иностранных дел Австро-Венгрии Леопольда фон Берхтольда. Первый отличался неуравновешенностью и истеричностью характера, а второй - чрезмерно агрессивными замыслами в отношении Сербии. Большая ошибка Вильгельма заключалась в том, что он проигнорировал "политическое завещание" канцлера Отто фон Бисмарка. В начале второго десятилетия ХХ века, когда Германия находилась в зените своего экономического могущества и стала доминировать в континентальной Европе, кайзер заявил, что в недалёком будущем его страна должна превратиться в морскую державу. Это сильно встревожило истеблишмент Британии. Началось англо-германское противоборство по разным направлениям международной политики. Вильгельм II, под нажимом советников, разработал план будущей войны для завоевания политического господства в Европе, и "ничего случайного, что она началась в 1914 г., не было". Воинственность германской нации подпитывалась "военной литературой, пропитанной ницшеанской философией"¹⁸.

Как отмечал Петров, немцы неплохо знали состояние вооружённых сил России. Германское командование полагало, что поражение в войне с Японией наглядно продемонстрировало слабость и многочисленные недостатки русской военной системы. Однако, зная, что к 1915 году у русской армии будет тяжёлая артиллерия и преимущества германской военной машины станут не столь подавляющими, в Берлине вынашивали планы скорой войны. Немецкая пресса преувеличивала военную мощь и агрессивность России, чтобы держать население в страхе перед "нашествием варваров" с востока.

Россия силой обстоятельств оказалась втянута в мировой военный конфликт, так как Николай II не мог не откликнуться на просьбу о помощи из православной Сербии и безропотно подчиниться требованию Берлина приостановить всеобщую мобилизацию русских войск. "Война была неотвратима, - писал Петров, - война была нашей судьбой"¹⁹.

К фигуре Николая II автор мемуаров относился амбивалентно. С одной стороны, он считал его высоконравственным и добропорядочным человеком. Слова "государь", "император", "царь" в тексте написаны с большой буквы. Петров указывал на стремление Николая II к миру, на его ум и политическую осторожность. С другой стороны, автор мемуаров отметил ряд грубейших ошибок, допущенных самодержцем и приведшим в итоге к непоправимым последствиям. Например, его решение занять пост Верховного главнокомандующего, по мнению Петрова, привело к росту влияния императрицы Александры Фёдоровны на политические дела в Петрограде и к появлению в высших кругах авантюриста Григория Распутина. Император также не принимал решительных мер против оппозиции, отвергал даже мысль о реформах в политической сфере. В начале 1917 года он не верил в реальность нарастающего кризиса и слишком доверял лицам из своего окружения, которые неправильно его информировали о событиях²⁰.

Как объяснял Петров причины поражений русской армии на Восточном фронте? Он наблюдал много недостатков русской военной машины и прежде всего слабую военную подготовку новобранцев. Дала о себе знать и неподготовленность к большой войне высшего командного состава, куда попадали зачастую по протекции. Управление огромными массами войск оставляло желать лучшего. С другой стороны, некоторые уволенные в первые месяцы войны из-за неудач генералы пострадали, по мнению Петрова, незаслуженно: во многом были виновны не люди, а военная система и нехватка времени на исправление недостатков. Фронтовая реальность оказалась совсем другой, "о такой войне не говорили в академии", отмечал Петров.

Он писал также о неопытности многих офицеров военного времени, отправленных на фронт после ускоренной подготовки. Такие кадры не могли сразу превратиться в умелых и авторитетных начальников. Большой ошибкой явилось и положение дел, когда призванные из запаса унтер-офицеры ставились в строй в качестве рядовых, вместо того, чтобы создать из этих опытных людей резерв командного состава низшего звена. Губительные последствия имело и сопровождавшееся хищениями снабжение войск боеприпасами, имуществом и продовольствием. На фронте не хватало винтовок, патронов, снарядов, тяжёлой артиллерии²¹.

Петров говорил о вредном влиянии довоенной реформы, предпринятой генералом Сухомлиновым, состоявшей в упразднении крепостных и резервных войск и замене их при мобилизации пехотными дивизиями второй очереди. По мнению многих старших офицеров, эти дивизии представляли собой лишь "ополчение, получившее форменную одежду и винтовки". Далее, "наше правительство и высшее командование были чрезвычайно чувствительны к настояниям союзников об усилении активности, часто весьма эгоистическим, не считаясь с тем, готовы мы или не готовы, благоприятствует обстановка проведению операций или нет". Петров приводил в пример историю с Брусиловским наступлением, которое некоторые исследователи называли "пирровой победой". Его организовали по просьбе итальянского короля, чтобы спасти его страну от оккупации австрийцами. В результате Брусиловского прорыва Италия была спасена, но какой ценой, задавался вопросом Петров. Да и в стратегическом положении на Восточном фронте не произошло коренного перелома в пользу России²².

Свою лепту в дело поражения страны внесли, по словам Петрова, политики и общественные деятели в тылу, приведшие страну к революционным потрясениям. Например, он считал, что деятельность Земского и Городского союзов, Военно-промышленного комитета и других общественных организаций, использовавших государственные финансы, во многом не помогала, а вредила фронту. С одной стороны такие организации вступали в конкурентную борьбу с государственными учреждениями, создавая определённую управленческую неразбериху. С другой стороны, подобные структуры стали прикрытием для десятков тысяч уклонистов, не желавших идти в армию. Только так называемых "земгусаров" насчитывалось около 150 тысяч. "Прогрессивный блок" в Государственный думе также действовал против власти, а в правительстве под руководством премьера И. Л. Горемыкина наблюдался полный разлад.

Революционная оппозиция, в лице большевиков во главе с Лениным, по мнению Петрова, разворачивала свою деятельность во многом как немецкая агентура. Планы согласовывались с германским командованием. Деньги текли из Берлина. Большую роль в нагнетании ситуации сыграли ложные слухи о "немецкой партии у трона", "тёмных силах" в лице Распутина, "измене в верхах", и, конечно, безответственная речь лидера кадетов Милюкова в Государственной думе, где он предположил, что данные слухи имеют веские основания²³.

Петров сожалел, что в стране не была установлена диктатура, хотя бы такая минимальная, как в Великобритании и Франции, где премьеры получили чрезвычайные полномочия; что император оказался слабым правителем, и не принял предложения генерала М. В. Алексеева либо установить временную диктатуру во главе с великим князем Сергеем Михайловичем, либо пойти на создание "ответственного правительства", состоящего из известных политических деятелей²⁴.

По предположению Петрова, при сохранении дисциплины на фронте и отсутствии вредного влияния на армию и флот оппозиционных настроений из Петрограда революционный 1917-й мог бы стать благополучным. Россия вместе с союзниками была близка к победе. Когда же в стране утвердилось двоевластие Временного правительства и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, развал армии и флота усилился. Ну, а приход к власти большевиков, Декрет о земле, перемирие с немцами, демократизация и демобилизация армии "произвели на всём фронте своего рода землетрясение, перевернувшее весь кое-как ещё державшийся порядок". Брестский мир Петров, конечно, считал непоправимой политической ошибкой. Такой "похабный" мир расколол российское общество и стал прологом к Гражданской войне²⁵.

Мемуары генерала П. П. Петрова содержат и некоторые малоизвестные факты, дают новую информацию о России начала ХХ века и представляют бесспорный интерес и для исследователей Первой мировой войны, и для тех, кто интересуется историей антибольшевистской эмиграции.

• _{1. См.: Петров П. П. Роковые годы. 1914-1920. Калифорния. 1965.}
• _{2. Hoover Institution Archives (HIA). Petrov P. P. Papers. Box 1. Folder 10. L. 13-14.}
• _{3. Ibid. L. 16.}
• _{4. Ibid. L. 28.}
• _{5. Волков Е. В., Егоров Н. Д., Купцов И. В. Белые генералы Восточного фронта гражданской войны. Биографический справочник. М. 2003. С. 160-161.}
• _{6. Волков Е. Крестьянский сын Белой России: линия жизни генерала П. П. Петрова//Белая армия. Белое дело. 2006. № 15. С. 74.}
• _{7. Там же. С. 75.}
• _{8. HIA. Petrov P. P. Papers. Box 1. Folder 10. L. 51.}
• _{9. Ibid. L. 79.}
• _{10. Волков Е. Крестьянский сын… С. 76.}
• _{11. Волков Е. В., Егоров Н. Д., Купцов И. В. Указ. соч. С. 160-161.}
• _{12. HIA. Petrov P. P. Papers. Box 1. Folder 10.}
• _{13. Петров П. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых. Воспоминания, документы. М. 2011.}
• _{14. Петров П. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых. Рига. 1930.}
• _{15. Pares B. A History of Russia. New York. 1926; My Russian Memoirs. N.Y. 1931; Moorehead A. The Russian Revolution. L. 1958; Baldwin H. W. World War I: Outline History. N.Y. 1962.}
• _{16. Деникин А. И. Очерки русской смуты. В 5 т. Т. 1-5. Париж; Берлин. 1921-1926; Данилов Ю. Н. Россия в мировой войне 1914-1915 гг. Берлин. 1924; Мельгунов С. П. На путях к дворцовому перевороту (Заговоры перед революцией 1917 г.). Париж. 1931; Головин Н. Н. Российская контрреволюция 1917-1918 гг.: В 12 кн. Кн. 1. Париж. 1937; Ольденбург С. С. Царствование императора Николая Второго: В 2 т. Т. 1. Белград. 1939; Т. 2. Мюнхен. 1949.}
• _{17. Петров П. П. Роковые годы. С. 7.}
• _{18. Там же. С. 9-11.}
• _{19. Там же. С. 8, 9, 10.}
• _{20. Там же. С. 13, 17-18; 35, 48, 51.}
• _{21. Там же. С. 23, 24, 26, 31-32, 43-44.}
• _{22. Там же. С. 24, 37, 38.}
• _{23. Там же. С. 34-35, 36, 39, 40, 48.}
• _{24. Там же. С. 36, 49-50.}
• _{25. Там же. С. 47, 55, 56-57, 65, 68, 71, 80.}