Противодействовали спецслужбам противника военные агенты (атташе) в нейтральных странах, контрразведывательные отделения Главного управления Генштаба (ГУГШ), Ставки Верховного главнокомандующего, штабов фронтов, армий и военных округов, а также территориальные органы безопасности - охранные отделения, губернские жандармские управления и жандармские полицейские управления железных дорог во главе с Департаментом полиции.
Диверсантов иногда случайно задерживали при переходе линии фронта и на допросах узнавали, с какой целью они пытались проникнуть в тыл русских войск. Так, арестованные в Ровно 2 сентября 1914 года 5 человек (4 из них - военнопленные) по заданию начальника разведывательного бюро обер-лейтенанта Шиллера должны были взорвать железнодорожный мост через реку Гуска2. Арестованные в июне 1916 года вблизи Изборской крепости двое юношей во время допроса признались, что под видом беженцев были посланы в Псков с заданием взорвать склад с боеприпасами или мост, однако, испугавшись, решили взорвать сарай рядом с крепостью, в котором, по их предположению, могло находиться военное снаряжение3.
Принимались и меры предупредительного характера. Так, 3 мая 1916 года начальник Московского губернского жандармского управления был предупреждён о направлении немцами в Россию большого количества агентов, "снабжённых шведскими паспортами, для производства беспорядков и покушений на заводах". Требовалось усилить наблюдение за прибытием таких лиц в Московскую губернию, а при обнаружении выяснить цель их приезда и установить за ними наблюдение4. Предположительно такие же телеграммы были направлены и в другие управления. Главный начальник Одесского военного округа, получив в начале сентября 1914 года сведения о том, что немцы направили в Россию 200 молодых людей, переодетых в форму русских учебных заведений, для взрывов железнодорожных мостов, приказал всех подозрительных, особенно в форме учебных заведений лиц, появляющихся близ железных дорог, задерживать, обыскивать, устанавливать их подданство и благонадёжность; осматривать суда, направляющиеся к мостам; на всём протяжении рек установить наблюдение за работами на судах - во избежание приспособления их под брандеры для взрывов мостов5.
При получении достоверной информации о намерениях австрийской и германской разведок контрразведка и жандармерия иногда перекрывали каналы заброски диверсионных групп на территорию России. В январе 1916 года Бессарабское губернское жандармское управление получило агентурные сведения о намерении находившегося в Бухаресте австрийского разведывательного бюро, которым временно руководил некий Финклер, командировать в Одессу агента для взрывов в порту трёх транспортов. 21 января Финклер, его сожительница А. Буголцан и бежавший из Варшавы поляк М. Славинский прибыли в приграничный румынский город Галац, привезя с собой 10 килограммов взрывчатого вещества, предназначенного для взрыва транспортов и железнодорожного моста через Днестр. Затем стало известно, что эта троица доставила в Галац взрывчатое вещество "игразит", чтобы организовать взрыв не только трёх транспортов и трёх железнодорожных мостов, но и двух подводных лодок и находящихся у города Рени пароходов. Исправляющий должность начальника управления ротмистр Васильев отправился в Галац, где при посредстве русского вице-консула Клименко сообщил местным властям о местонахождении диверсионной группы. При её аресте в двух чемоданах полиция обнаружила 32 килограмма взрывчатого вещества6.
Иркутские контрразведчики провели оперативную игру с германской разведкой, планировавшей организацию диверсий на железных дорогах, особенно на Китайско-Восточной (КВЖД), с целью срыва поставок Антанты в Россию7. Приехавшие летом 1915 года в Иркутск из Шанхая бывший капитан-артиллерист П. А. Кавтарадзе и его товарищи заявили местной контрразведке, что посланы в Сибирь немцами для совершения диверсий. Начальник Иркутского контрразведывательного отделения ротмистр Н. П. Попов им поверил, перевербовал и направил Кавтарадзе в Шанхай восстановить свои прежние связи с немецкой организацией и разведать её планы относительно диверсий. Руководить операцией, под видом комиссионера, отправился капитан А. Титов, бывший адъютант разведывательного отделения штаба Заамурского округа пограничной стражи. Принимая все меры предосторожности, он должен был проверять работу агентуры, руководить её деятельностью и лишь изредка пользоваться услугами русского военного агента полковника Кременецкого и английской и французской полиции. В случае провала Кавтарадзе Титову предстояло самостоятельно выяснить планы немцев, входящих в состав организации и завести среди них или их окружения свою агентуру.
Несмотря на то, что Кавтарадзе не выполнил задание немцев, ему и его товарищам удалось войти в доверие к руководителям германской организации, добыть ценные сведения, относящиеся к её составу и работе и передать их Титову. Тот не стал проверять информацию и в рапорте ротмистру Попову заявил, что в никакой организации в Шанхае нет, а сведения агента - ложь. Оказавшись под угрозой неполучения денег, Кавтарадзе и его помощник Вачарадзе обратились к английскому капитану Сину и передали все собранные сведения ему. Немцы были арестованы, и 10 марта 1916 года в газете "Пекин Дейли Ньюс" появилось сообщение о разборе в Шанхае, во французском смешанном суде, дела инженера-химика Нильсена и главы немецкой шпионской организации в Шанхае доктора Фореча. Из дела следовало, что немец Эттингер, специалист по изготовлению фальшивых паспортов при особом бюро германского консульства, предложил некому Поповичу (Вачарадзе) отправиться в Сибирь для разрушения железнодорожных путей и мостов и что тот отказался, а двое русских дали согласие взорвать мост недалеко от Иркутска.
По оценке Попова, если бы Титов проверил сведения Кавтарадзе не через русского консула в Шанхае Гроссе, а самостоятельно или при помощи английской полиции, то результаты могли бы быть гораздо больше. Появление в суде ещё двух свидетелей - Кавтарадзе и Вачарадзе - и предъявленные ими доказательства (собственноручная записка Нильсона, в которой последний указал состав взрывчатых веществ) полнее подтвердили бы планы немцев провести серию диверсий. Кроме того, ротмистр Попов считал, что капитан Титов при разработке информации Кавтарадзе должен был установить причастность к этой организации наиболее видных представителей германского посольства в Пекине и консульского корпуса и скомпрометировать их на судебном заседании. После суда население Шанхая могло потребовать от правительства выселения немцев, после чего наблюдать за ними, при помощи английской и французской полиции, было бы проще, а угроза была бы устранена8.
В апреле 1916 года в Шанхае секретной агентурой контрразведывательного отделения штаба Иркутского военного округа при содействии начальника харбинского сыскного отделения капитана Гладышева, полицмейстера Харбина подполковника Арнольда и английских властей была ликвидирована немецкая организация, ставившая своей целью совершение диверсий на КВЖД и Сибирской и Забайкальской железных дорогах. После её частичной ликвидации в течение восьми месяцев не было ни одной попытки со стороны немцев организовать новые диверсии9. По некоторым данным, за время войны германской разведке удалось сжечь лишь один железнодорожный мост на КВЖД и пароход "Сибирь" на реке Сунгари10.
Омский исследователь Н. В. Греков считает, что степень угрозы военным объектам и коммуникациям в Сибири со стороны германской разведки была несколько преувеличена русскими дипломатами, военными и жандармами. "За время войны в рамках отношений ГУГШ и окружных штабов сформировался их особый стиль взаимного дезинформирования, - пишет учёный. - Центру периодически требовался предлог для того, чтобы привлекать повышенное внимание округов к охране железных дорог. Окружные штабы, продемонстрировав свою бдительность и усердие, поставляли в столицу сфабрикованные доказательства активности противника в глубоком тылу. На основании полученной информации ГУГШ, в свою очередь, строго предписывал окружным штабам усилить охрану дорог"11. Соглашаясь с этим, хотелось бы обратить внимание, что активность русских спецслужб, усиление охраны стратегических объектов и железнодорожной магистрали могли существенно скорректировать планы германской агентуры. Ведь преодолеть с десятками кило взрывчатки сотни километров опасного пути, проникнуть незамеченными на территорию охраняемого объекта, заложить взрывчатку в определённом месте было совсем не просто.
Наиболее дальновидные руководители русских спецслужб принимали повышенные меры безопасности на предприятиях оборонного значения и других важных объектах уже в начале войны. Например, начальник Тамбовского губернского жандармского управления генерал-майор Д. В. Волков приказал своим унтер-офицерам усилить наблюдение за заводами и фабриками, выпускавшими продукцию для армии, чтобы агентура противника не смогла произвести "покушения на повреждения". Жандармы подвергли также обыскам проживавших в городе австрийских и германских подданных - за которыми потом было установлено наблюдение12.
По материалам губернских жандармских и жандармских полицейских управлений на железных дорогах весьма сложно судить о реальной степени угрозы диверсий. Например, в циркуляре департамента полиции МВД от 6 июня 1916 года указывалось: "Характер происшедших в текущем году в различных местностях империи пожаров на военных предприятиях, на интендантских складах фуража и в лесопильных заводах, а также взрывов на пороховых заводах и в поездах со снарядами и взрывчатыми веществами даёт основание предположить, что некоторые из этих происшествий являются не делом случая, а злоумышлениями со стороны неприятельских агентов, на что указывает также и наблюдаемая планомерность в осуществлении этих злоумышлений"13. То есть даже учреждение, являвшееся органом политического розыска и по совместительству выполнявшее функции контрразведки, не располагало точными сведениями о диверсионной деятельности противника.
Военный разведчик К. К. Звонарёв приводил сведения о взрывах складов в Силастуне и обозов с боевыми припасами и складов с артиллерийскими снарядами и пулемётами в Казани, о пожарах на заводах в Петрограде, а также о взрыве на Севастопольском рейде 7 октября 1916 года дредноута "Императрица Мария". Расследовавшая причину последней катастрофы авторитетная комиссия пришла к выводу, что причиной взрыва "послужил пожар, возникший в носовом зарядном артпогребе главного калибра линкора". Однако, писал Звонарёв, "сказать, что эта загадка разгадана - пока ещё нельзя"14. Начальник Главного архивного управления НКВД СССР И. И. Никитинский и начальник научно-исследовательского отдела управления П. Г. Софинов в 1939 году утверждали об уничтожении "Императрицы Марии" немцами15. Современные историки считают тайну гибели боевого корабля Черноморского флота ещё не разгаданной16, но историк спецслужб Т. К. Гладков (ссылаясь на записку заместителя Генерального прокурора СССР А. Я. Вышинского) считает, что за взрывом всё-таки стояла немецкая агентура17.
Никитинский и Софинов указывали также, что "пожары и взрывы на военных заводах, складах, стратегических сооружениях были весьма распространённым явлением". К заслугам немецких диверсантов, помимо "Императрицы Марии", они отнесли организацию 15 пожаров и взрывов во Владивостоке, взорванные военные порты в Архангельске и пароход "Барон Дризен". Исследователи сделали, впрочем, важную оговорку, что документы жандармских учреждений, с которыми они работали, не дают полного представления о диверсионной деятельности германской разведки18. С ними трудно не согласиться. В большинстве случаев жандармы не могли собрать достаточно доказательств, например, точно установить причину пожара на складе взрывчатых веществ. В то же время на диверсантов можно было списать все правонарушения, недостатки в работе, допущенные администрацией или рабочими предприятий…
Особые трудности испытывали жандармы с доказательствами причастности лиц немецкого происхождения к сокращению производства продукции оборонного значения. "В результате излишней доверчивости к заявлениям и недостаточно компетентной разработки сведений получается нежелательное явление, выражающееся в том, что при сообщении Департаментом полиции данных, полученных от чинов жандармского надзора, подлежащим ведомствам последние легко разбивают их расследованиями, производимыми специалистами, - отмечалось в циркуляре департамента полиции от 30 января 1917 года. - Таким образом, материал опорачивается вследствие слишком поспешного или недостаточно умелого его использования, а в то же время со стороны заинтересованных лиц и учреждений возникают неудовольствия на вмешательство жандармских чинов в не подведомственные им дела". Необходимо "подвергать тщательной и всесторонней проверке без формальных расследований, исключительно совершенно негласным путём, а в возможных случаях при посредстве агентуры и при сообщении Департаменту полиции сопровождать заключением о степени их достоверности"19. Указания были правильные, но несколько запоздалые. В марте 1917-го жандармские органы были расформированы новой властью.
После ликвидации территориальных органов безопасности борьбой с разведывательно-диверсионной деятельностью противника занималась лишь военная контрразведка, обладавшая гораздо меньшими силами и средствами. Хаос и брожение в обществе не могли не отразиться на её работе, и выявление диверсантов противника приобрело случайный характер.
В марте 1917 года на станции Байкал арестовали финна Лёнбума, намеревавшегося взорвать тоннели на Кругобайкальской железной дороге и ледокол "Байкал". На допросе тот рассказал, что летом 1915-го был завербован в Швеции для проведения разведывательно-диверсионных операций в России. После выполнения задания в Петрограде ему дали поручение взорвать мост около Красноярска. Приехав в город 18 ноября 1916 года и осмотрев мост, финн счёл, что силы заряда для разрушения его опор не хватит. К такому же выводу он пришёл, осмотрев ачинский и минусинский мосты. Приехав же в Иркутск, Лёнбум узнал о революции и хотел отказаться от диверсий, полагая, что Финляндия получила независимость. Однако, узнав, что Финляндия остаётся в составе России, шпион решил выполнить задание, но при попытке осмотреть "Байкал" был арестован. Контрразведчики изъяли у него 8 взрывных снарядов, план Кругобайкальской железной дороги, револьвер и 8 обойм20.
В целом разведывательно-диверсионная деятельность противника не представляла серьёзной угрозы безопасности тылу русской армии. Большая протяжённость коммуникаций, их значительная удалённость от линии фронта и границ во многом затрудняли организацию и осуществление диверсионных акций. Активная деятельность спецслужб России и увеличение численности охраны объектов затрудняли работу австрийской и германской разведок. В то же время русским органам безопасности не удалось полностью защитить важные объекты от диверсий и провести квалифицированное расследование совершённых преступлений.
- 1. Звонарёв К. К. Агентурная разведка. Кн. 2. Германская агентурная разведка до и во время войны 1914-1918 гг. // http://istmat.info/node/29931 (дата обращения: 05.05.2014).
- 2. Седунов А. В. Проблемы безопасности и деятельность штаба Северного фронта в годы Первой мировой войны//Первая мировая война в истории Беларуси, России и мира. Материалы Международной конференции 28-29 апреля 2011. г. Могилёв; М. 2011. С. 154.
- 3. Там же. С. 155.
- 4. ГАРФ. Ф. 58. Оп. 16. Д. 36. Л. 38.
- 5. Там же. Ф. 76. Оп. 1. Д. 35. Л. 384.
- 6. Там же. Ф. 102. Оп. 316. 1916. Д. 39. Л. 13-14.
- 7. Центр хранения документации новейшей истории Иркутской области (ЦХДНИИО). Ф. 6695. Оп. 3. Д. 81. Л. 50-51.
- 8. РГВИА. Ф. 1468. Оп. 2 доп. Д. 695. Л. 17, 18, 21, 199, 204-206, 208, 323, 473.
- 9. Там же. Л. 206-207.
- 10. ЦХДНИИО. Ф. 6695. Оп. 3. Д. 81. Л. 59, 86.
- 11. Греков Н. В. Русская контрразведка в 1905-1917 гг.: шпиономания и реальные проблемы. М. 2000. http://militera.lib.ru/research/grekov/03.html (дата обращения: 08.05.2014).
- 12. Канаев И. Н. Деятельность органов контрразведки в российской провинции начала XX в. Дис. … канд. ист. наук. Белгород. 2011. С. 89-90.
- 13. Никитинский И. И., Софинов П. Г. Немецкий шпионаж в России во время войны 1914-1918 гг. М. 1942. http://how-much.net/publ/edki/9-1-0-854 (дата обращения: 03.05.2014).
- 14. Звонарёв К. К. Указ.и соч.
- 15. Никитинский И. И., Софинов П. Г. Указ. соч.
- 16. Черепков А., Шишкин А. "Постарайтесь убрать "Марию"//Тайные страницы истории. М. 2000.
- 17. Гладков Т. Тайны спецслужб III Рейха. "Информация к размышлению". М. 2010.
- 18. Никитинский И. И., Софинов П. Г. Указ. соч.
- 19. ГАРФ. Ф. 217. Оп. 1. Д. 1146. Л. 12.
- 20. РГВИА. Ф. 1468. Оп. 2 доп. Д. 711. Л. 354-357.