Регион стал важной частью борьбы в рамках стратегии экономической блокады, которую страны Антанты по инициативе Великобритании стали использовать против Германии. Немцев, в частности, стремились отрезать от поставок из Скандинавии: Германия не могла воевать без норвежских медной руды и серного колчедана и шведской железной руды. Борьба за скандинавские страны - формально провозгласившие свой нейтралитет в войне, - за включение их в состав воюющих коалиций стала важным направлением противоборства, которое, впрочем, не дало результатов.
Через Север пролегала и стратегически важная морская коммуникация, связывавшая страны Антанты с Россией. Слабо подготовленная к войне Россия оказалась в особенно трудном положении в 1915 году, когда не неё обрушился главный удар стран Четверного союза. Она остро нуждалась в поставках военных и иных грузов, которые и стали доставлять морским путём. В свою очередь, немцы развернули подводную войну в северных водах, вынашивали замыслы захвата северных русских портов, а по возможности и Финляндии (автономного Великого Княжества Финляндского), посредством поддержки там сепаратизма и разжигания антирусских настроений2.
С началом войны стала очевидна необходимость организации защиты северных приграничных районов и морских коммуникаций России. Охрана побережья Белого моря была возложена на 6-ю отдельную армию, штаб которой располагался в столице. Но с началом войны стало очевидно, что эта армия, главной задачей которой являлась оборона Петрограда, не в состоянии защищать ещё и Север. Поэтому решили мобилизовать местные силы. В первые дни войны, когда существовала угроза захвата Архангельска, оборону города по поручению губернатора возглавил капитан 2 ранга Поливанов. В июле 1914-го из штаба Петербургского военного округа прибыл полковник Марков - возглавивший оборону Беломорского побережья и вошедший в состав вновь учреждённого военного совета. Командированный же в августе в Архангельск Морским министерством капитан 1 ранга В. Я. Ивановский стал начальником охраны водного района Архангельского порта.
В июне 1915 года учредили должность архангельского генерал-губернатора, на которую был назначен генерал-лейтенант А. М. Валуев, непосредственно подчинённый военному министру и ставший помощником командующего 6-й армией. Должность просуществовала, однако, лишь полтора месяца, после чего Архангельск был передан в подчинение военного министра, который тесно взаимодействовал здесь с Морским министерством. В июле 1915-го появилась должность главноначальствующего города Архангельска и водного района Белого моря, которую занял вице-адмирал А. П. Угрюмов.
В мае 1915 года немецкий вспомогательный крейсер "Метеор" достиг горла Белого моря и поставил там мины. В 1915-м на них подорвались 10 пароходов, два парусника и два военных судна. Активизировалась и деятельность германских подводных лодок. Россия обратилась к союзникам, и в 1915 году на Север был направлен английский отряд тральщиков с крейсером "Ифигения", а позднее прибыл линкор "Глори", ставший флагманом союзной эскадры. Британский офицер Т. У. Кемп получил статус старшего британского морского начальника Белого моря, а в 1917 году - звание контр-адмирала.
В 1916 году должность главноначальствующего Архангельска и водного района Белого моря занял вице-адмирал Л. Ф. Корвин (так в 1915-м стал именоваться Л. Б. Кербер); он же возглавил и созданную летом флотилию Северного Ледовитого океана. В 1917-м в её состав входили 89 судов различных классов, около 6500 моряков и более 30 000 солдат и переведённых на военное положение рабочих3. Поиск эффективной системы руководства морской и наземной обороной Архангельска и Беломорского района, а также работой и охраной Архангельского порта и коммуникаций стал причиной того, что в 1916-1917 годах эти функции переходили от Военного к Морскому министерству и обратно.
В условиях блокады Чёрного и Балтийского морей северный маршрут стал основной коммуникацией, связывавшей союзников с Россией. В северные порты в 1914-1917 годах было доставлено около 5 475 000 тонн военных и иных грузов из-за рубежа и вывезено более 4 463 000 тонн грузов. Отсюда отправлялись русские солдаты на Западный и Салоникский фронты (что являлось своего рода платой за поставку союзниками вооружений, боеприпасов и других грузов). Только с 22 июня по 25 октября 1916 года из Архангельска во Францию были отправлены 33 парохода с войсками - 35 823 русских солдата и офицера (а также 6775 взятых русскими в плен эльзас-лотарингцев и итальянцев, служивших в германской и австро-венгерской армиях)4.
Комплекс вопросов транспортировки грузов и охраны морских сообщений требовал урегулирования в политико-правовом отношении. Это было сделано соглашениями "О необходимых мерах для обеспечения перевозки военных грузов в Россию" (26 апреля 1916 года) и "О защите торговых путей в северных водах" (13 февраля 1917 года), подписанными между Россией и Великобританией. Эти соглашения, касавшиеся главным образом Русского Севера и северных территориальных вод России, в свою очередь, стали основанием для последующего включения Великобританией этого региона в свою "зону влияния" в ходе межсоюзнического разграничения русских территорий в 1917-1918 годах.
В годы войны развивалась портовая и транспортная инфраструктура Русского Севера. Весной 1915 года развернулись работы по строительству Мурманской железной дороги от Семёновской бухты на Мурманском берегу до Петрозаводска, протяжённостью 1052 километра, и уже 15 ноября 1916 года она была пущена в рабочую эксплуатацию. Для её строительства были направлены десятки тысяч военнопленных и заключённых, а также 10 000 нанятых в Маньчжурии китайцев. В общей сложности в строительных работах принимали участие до 70 000 человек5. В результате с изоляцией Мурманского побережья было покончено. Железнодорожная магистраль дала мощный стимул для освоения и модернизации края, а в годы войны она решала задачи транспортировки поставленных союзниками грузов в центр страны. 21 сентября 1916 года на берегу незамерзающего Кольского залива была заложен город Романов-на-Мурмане (переименованный позднее в Мурманск), где началось строительство торгового и военного порта и всей необходимой инфраструктуры.
Западные газеты окрестили Мурманскую железную дорогу "Вторыми Дарданеллами". А тибетский монах и приближённый русского монарха Пётр Бадмаев в письме Николаю II высказал убеждение, что "порт Романов должен сыграть мировую роль для нашего Отечества - большую, чем берега Финского и Рижского заливов, Немецкого моря и даже Чёрного моря и Дарданелл. Порт Романов будет не только конечным портом для всей России… но даже конечной точкой для всего азиатского Востока"6. К началу 1917 года в новом городе года проживало около 13 000 человек - столько же, сколько во всём крае до войны. Он стал важным морским форпостом России на Севере.
Стремительно нарастали и масштабы германской подводной войны. В сентябре 1916 года у Норвежского и Мурманского берегов были потоплены 30 пароходов и парусник. А с октября 1916 по январь 1917 года от атак немецких подлодок погибли 148 только норвежских судов. В начале 1917-го морское командование Германии объявило неограниченную подводную войну, т.е. истребление коммерческих судов без предупреждения, в так называемых "запретных зонах". В марте такой "запретной зоной" был объявлен и Северный Ледовитый океан7. Страны Антанты предпринимали меры противодействия, причём русский Главный морской штаб в 1917-м вынужден был признать: "Хозяева положения в настоящий момент здесь англичане, а не мы"8.
1917 год знаменовал собой начало нового этапа в развитии международных отношений на Европейском Севере. Это было обусловлено рядом обстоятельств: революционными событиями и углублявшимся кризисом в России, выходом России из войны; расширением блокады и подводной войны.
Февральская революция в России и приход к власти Временного правительства были с удовлетворением встречены в Северной Европе и способствовали активизации отношений с ней. Но в самой России нарастали кризисные явления, что в полной мере отразилось на отношениях с Финляндией. Несмотря на восстановление и даже расширение Временным правительством прав этой автономии, отношения приобретали всё более конфликтный характер. Усиливались настроения в пользу создания самостоятельного государства. Несмотря на быстрое увеличение в Финляндии численности русских войск (из опасения немецкого десанта), последовательной борьбы с сепаратистами не велось. В декабре 1917 года в Финляндии была провозглашена независимость, а 31 декабря она была признана Совнаркомом в Петрограде. Следствием обострения внутриполитических процессов в Финляндии стала борьба за влияние на неё между Советской Россией и Германией.
Развёрнутая Германией неограниченная подводная война привела к новому витку конфликта и растущим потерям нейтралов. Например, Швеция потеряла за семь месяцев 1917-го больше судов, чем за 1915 и 1916 годы, что серьёзно осложнило её отношения с Германией. Этому способствовало и то, что на парламентских выборах в сентябре здесь произошёл сдвиг влево, было сформировано правительство либералов и социал-демократов. Ухудшение продовольственной ситуации в Швеции и связанные с этим выступления протеста ставили её в растущую зависимость от поставок Антанты и ослабляли прогерманскую направленность её нейтралитета.
Германская подводная война обострила ситуацию и в Норвегии. Только с февраля по апрель 1917 года были потоплены 124 норвежских судна. Рост антинемецких настроений даже поставил на повестку дня вопрос о возможности вступления Норвегии в войну на стороне стран Антанты. Подобный вариант развития событий обсуждался как последними, так и Германией (подготовившей на этот случай планы войны с Норвегией). В конечном итоге в странах Антанты возобладало мнение, что лучше всё же иметь в лице Норвегии благожелательного нейтрала9.
В Париже 23 декабря 1917 года была подписана секретная англо-французская конвенция о разделе сфер влияния в России. Формально она преследовала цель борьбы с врагами в мировой войне, но фактически означала широкую поддержку антибольшевистских сил. Письменно были закреплены "зоны влияния" на Юге России, но в соответствии с достигнутой договорённостью, Север был отнесён к зоне влияния Великобритании10. Было принято британское предложение о поддержании контактов с советским правительством через неофициальных агентов, ибо союзники опасались, что открытый разрыв толкнёт большевиков в объятия Германии. Эти функции были возложены на атташе при французской военной миссии в России капитана Ж. Садуля, британского дипломата Р. Б. Локкарта и руководителя американской миссии Красного Креста в России полковника Р. Робинса.
В документах стран Антанты (и прежде всего Великобритании) конца 1917 - начала 1918 года, касавшихся Русского Севера, переплетались военно-стратегические мотивы, связанные с его ролью как межсоюзнической артерии в условиях войны, политические (антибольшевистские) цели и экономические интересы (установление контроля над богатейшими природными ресурсами края). Эти намерения воплотились в послании в Лондон в январе 1918 года начальника британской миссии снабжения в России генерала Ф. К. Пуля: "Из всех планов, о которых я слышал, больше всего мне нравится тот, в котором предлагается создать Северную федерацию с центром в Архангельске… Чтобы укрепиться в Архангельске, вполне достаточно одного военного корабля в гавани. Мы смогли бы получить прибыльные лесные и железнодорожные концессии, не говоря о значении для нас контроля над двумя северными портами"11.
Наличие короткого пути, связывавшего Русский Север со странами Антанты, пребывание в северных водах союзной военной эскадры, возможность переброски сюда польских, чехословацких и сербских солдат из внутренних районов России, а также опора на антибольшевистские силы, - всё это были весомые аргументы для установления контроля союзников над северным регионом России.
Общая ситуация на Европейском Севере резко обострилась после начала гражданской войны в Финляндии в конце января 1918 года. Красные финны получали в ней поддержку Советской России, а белые - германскую. Оказывая всемерную помощь белым финнам, а затем высадив свои войска на Аландских островах (в начале марта) и на южном побережье континентальной Финляндии (в начале апреля), Германия вынашивала далеко идущие стратегические замыслы. "Мы надеялись", вспоминал фельдмаршал П. фон Гинденбург, "привлечением Финляндии на свою сторону затруднить военное влияние Антанты со стороны Архангельска и Мурманского побережья на дальнейшее развитие событий в Великороссии"12. Через территорию Финляндии с помощью белофиннов предполагалось выйти на побережье Северного Ледовитого океана и прорвать морскую блокаду Антанты, создать на северном побережье России базы подводных лодок и взять под свой контроль северные морские коммуникации. Из Финляндии нетрудно было перерезать и Мурманскую железнодорожную магистраль, прервав тем самым сообщение Антанты с центром России.
Победившие в гражданской войне белые финны вынашивали замыслы создания "великой Финляндии от моря до моря". Приращение территорий предстояло произвести за счёт ослабевшей России. Речь шла о Восточной Карелии и Мурмане или даже обо всём Кольском полуострове (с выходом к Белому морю). При удачном стечении обстоятельств финны готовы были также захватить Ингерманландию, Петроград и Эстонию. Захват Мурманской железной дороги привёл бы, по мнению руководства Финляндии, к разрыву отношений России с Антантой13. Этим объяснялись рейды белофиннов на северные российские территории весной - летом 1918 года и в дальнейшем.
Ограниченные собственные возможности и усиление германского влияния в Финляндии заставляли финское руководство искать поддержки у немцев - которые смотрели на это сквозь призму своих интересов. Они вынашивали планы создания "Срединной Европы" и видели Финляндию не в качестве некоего "великого государства", а в цепи окраинных государств под своей эгидой. Германия не хотела, поддерживая аннексионистские замыслы Финляндии, портить отношения с Россией, от которой последовательно добивалась выполнения условий Брестского мира.
Так весной 1918 года на Европейском Севере завязался сложный узел международных проблем, отличавшийся разнообразием целей и интересов его участников: Антанта - Германия - Финляндия - Россия. Страны Антанты стремились удержать под своим контролем Русский Север как морские ворота в Россию и использовать это влияние для возвращения России в войну на своей стороне (что означало бы и ослабление большевиков, одним из главных обещаний которых был выход страны из войны). Германия добивалась, чтобы Россия полностью порвала связи с Антантой. Финляндия вынашивала собственные замыслы, но ей во многом предстояло быть орудием в реализации целей Германии. Советское руководство стремилось остаться вне мировой войны и пыталось лавировать, выигрывая время в надежде на "мировую революцию", стремясь взаимоуравновесить борющиеся группировки и не допустить их вооружённого столкновения на Русском Севере.
Весной - в начале лета 1918 года обстановка здесь, особенно на Мурмане, резко осложнилась. Политики и военачальники стран Антанты разрабатывали планы интервенции в Россию как "по приглашению" или "с согласия" советского правительства, так и без такового. Требования немцев также приобрели ультимативный характер. Возможности для лавирования большевиками были исчерпаны, и 30 июня 1918 года последовал разрыв Мурманским Советом отношений с Москвой, а развернувшаяся на Мурмане летом вооружённая интервенция Антанты переросла из военно-стратегической (как официально объяснялось) в политическую и антибольшевистскую акцию. Это неминуемо втягивало бывших союзников в Гражданскую войну в России и вело к эскалации последней…
Вооружённые действия сил Антанты против советских войск на Мурмане и особенно захват ими 2 августа 1918 года (одновременно с антисоветским выступлением в городе) Архангельска знаменовали формирование Северного фронта Гражданской войны, где войска интервентов играли главную роль. Но реализовать замыслы продвижения на Котлас и Вологду, не говоря уже о Москве, им не удалось. К концу мировой войны обнажился глубокий кризис стратегии Антанты на Севере России14.
Капитуляция Германии в ноябре 1918 года не привела к прекращению интервенции Антанты. Союзные войска встретили известие о победе в тяжёлых оборонительных боях на Северной Двине, вошедших в историю под названием "битва за Тулгас". После страстных дискуссий по "русскому вопросу" на Парижской мирной конференции было принято решение вывести войска из России, однако военный министр Великобритании У. Черчилль и британский Генштаб приняли решение организовать летом 1919 года большое наступление вдоль Северной Двины на Котлас и далее с целью соединения с войсками адмирала А. В. Колчака. Для этого в Архангельск были переброшены в конце мая - начале июня более 8000 британских военнослужащих. Наступление, начатое в конце июня, провалилось в результате восстаний, и было, наконец, принято решение об эвакуации союзных войск - завершившейся в начале октября 1919 года. Хотя официальным окончанием Первой мировой войны считается ноябрь 1918 года, на британских памятниках (на английских военных кладбищах в Архангельске, в Эдинбурге и в других городах) часто стоит дата "1919". Британские политики и военные объясняли военную кампанию на Русском Севере как составную и завершающую часть Первой мировой войны…
- 1. Подробнее см.: Трошина Т. И. Великая война… Забытая война. Архангельск в годы Первой мировой войны (1914-1918 гг.). Архангельск. 2008; Riste O. The Neutral Ally. Norway"s Relations with Belligerent Powers in the First World War. Oslo; London. 1965; Vincent C.P. The Politics of Hunger. The Allied Blockade of Germany. 1915-1919. Oslo. 1985.
- 2. Новикова И. Н. "Финская карта" в немецком пасьянсе. Германия и проблема независимости Финляндии в годы Первой мировой войны. СПб. 2002.
- 3. Жалнин Д. Е. История строительства и боевой деятельности Флотилии Северного Ледовитого Океана (1914-1920 гг.). Дис. … к.и.н. Мурманск. 2005. С. 71; Поморская энциклопедия. Т. 1. Архангельск. 2001. С. 424.
- 4. Столяренко М. А. Англо-русские соглашения о северных портах России в годы первой мировой войны//Вестник Ленинградского университета. 1961. № 8. С. 48-49.
- 5. Попов Г. П., Давыдов Р. А. Мурман. Очерки истории края XIX - начала ХХ в. Екатеринбург. 1999. С. 189-193; Чиркин Ф. Е. Пробуждение Мурмана. М.; Л. 1929. С. 18-20; Голубев А. А. Мурманская железная дорога. История строительства (1894-1917 гг.). СПб. 2011.
- 6. Фёдоров П. В. Вторые Дарданеллы: Кольский край в истории Российского государства. Мурманск. 2003. С. 29.
- 7. Трошина Т. И. Указ. соч. С. 63; Михельсен А. Подводная война. Л. 1940. С.32; Ристе У. История внешней политики Норвегии. М. 2003. С. 131-136.
- 8. Столяренко М. А. Моряки в огне революции. Л. 1960. С. 15.
- 9. АВПРИ. Ф. 133. Оп. 470. Д. 49. Л. 171; Ристе У. Указ. соч. С. 138-140.
- 10. Strakhovsky L. The Franko-British Plot in Dismember Russia//Current History. 1931. March. P. 841; Волков В. Л. Тайны Уайтхолла и Даунинг-стрит. М. 1980. С. 28-29.
- 11. Ротштейн Э. Когда Англия вторглась в Советскую Россию... М. 1982. С. 87.
- 12. Воспоминания Гинденбурга. Пг. 1922. С. 67.
- 13. Новикова И. Н. Указ. соч. С. 240-242, 262-264; Рупасов А. И. Гражданская война на Северо-Западе и позиция Финляндии//Государственные институты и общественные отношения в России XVIII-XX вв. в зарубежной историографии. СПб. 1994. С.121.
- 14. Подробнее о генезисе и начальном интервенции Антанты в России см.: Голдин В. И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918-1920. М. 1993; Голдин В. И., Журавлёв П. С., Соколова Ф. Х. Русский Север в историческом пространстве российской гражданской войны. Архангельск. 2005. Гл. 2, 3, 6.