Сын капитана "Красина" школьник Володя Марков вместе с командой сражался с фашистами, штормами и льдами.
Семейная "трехходовочка"
Когда началась война, "Красин" стоял в бухте Провидения на Чукотке. Для работы в летнюю навигацию нужен был врач, а его все никак не присылали. Капитан Михаил Марков обратился к начальнику порта Елкину с просьбой посодействовать "в отыскании врача во избежание задержки отхода ледокола в море". А Елкин отправил "молнию" в чукотское село Лаврентия, откуда радировали: готовы предоставить своего сельского медика.
Им оказалась ... Нина Маркова, супруга капитана.
В результате заранее разработанной "трехходовочки" супруги объединились на борту "Красина". И, естественно, взяли с собой девятилетнего сына Вовку - его не с кем было оставить на берегу. Мальчишку оформили учеником радиста...
Кто ж знал, что выпадет этой семье в первую совместную навигацию...
На коленях у Рузвельта
Осенью 1941 года капитан получил приказ следовать в США. Переход был сложным - постоянные штормы. Больше всего от них страдали Володины любимцы - кот, кличку которого история не сохранила, и пес Кильгит. В себя они немного пришли только в порту Сиэтла, куда "Красин" вошел без единой шлюпки (их смыло волнами) и с разрушенным наполовину ходовым мостиком. Но главные испытания экипаж "Красина" ждали впереди.
После небольшого ремонта в Сиэтле ледокол через Панамский канал дошел до Балтимора. Здесь во время стоянки советских моряков принял президент США Франклин Рузвельт. В Белый дом их привезли - от Балтимора до Вашингтона около 60 километров - на роскошных автомобилях в сопровождении полицейского эскорта.
Выставка "Союзные конвои и ленд-лиз 1941-1945 годов""Мама была в строгом однотонном платье, отец - в капитанском кителе с орденами, я - в видавшем виды черном костюмчике, - вспоминал через много лет Марков-младший. - Кочегар Карклин постриг меня перед визитом, а кто-то из экипажа дал свой галстук".
В Овальном зале первой представили президенту Нину Маркову, так полагалось по протоколу, затем капитана Маркова, помполита и Володю.
"Президент сделал мне знак рукой, чтобы я подошел. Я растерялся, но отец слегка подтолкнул меня, я пошел к коляске Рузвельта. Он протянул мне руку для приветствия, потом тепло обнял и усадил к себе на колени. Я настолько опешил и оробел, что пришел в себя только через полчаса, когда прием закончился".
После торжественного приема состоялся концерт, Александр Вертинский исполнил романс "Журавли". Строки "Здесь под небом чужим я как гость нежеланный" публика слушала стоя, многие не могли сдержать слез.
А на "Красин" тем временем поставили трехдюймовую пушку, 10 пулеметов, на корпусе смонтировали противоминную обмотку. Позже, уже в шотландском порту Глазго, установили еще несколько орудий и зенитные пушки системы "Эрликон". Вместе со всеми прошел ускоренные курсы по подготовке боевых расчетов и Володя.
Его распределили к "Эрликону" правого борта ходового мостика.
И "Красин" вышел на сопровождение конвоя PQ-15.
Боевое крещение
В конце апреля 1942 года "Красин" в числе 25 транспортных судов и 20 кораблей охранения взял курс на Мурманск. Общий вес груза - 15 706 тонн, в том числе 140 истребителей и 392 средних танка.
"Для Вовы все было интересно. Не задумываясь об опасности, он носился по палубе, с восторгом следил за развитием событий. Его приходилось задерживать и отправлять в более безопасное место", - вспоминал после войны старший помощник капитана Николай Мерт в книге "Красин" в боевом походе".
Самый страшный бой разгорелся 3 мая, когда в небе появилось несколько торпедоносцев "Хейнкель". В первой атаке их торпеды прошли мимо, во второй - попали в три парохода, которые шли в начале четвертой, пятой, и шестой колонн конвоя. Марков-младший через много лет приведет подробности:
"Красин" ощетинился огнем всех своих стволов, снарядов не жалели, всех охватили азарт боя и вера в победу. Я был в боевом расчете и подавал кассеты со снарядами стрелку "Эрликона", который был намертво прихвачен ремнем к орудию".
А еще мальчишка запомнил, что во время немецких атак судовой кот спокойно спал на диване в вестибюле, лишь изредка вздрагивая от выстрелов. А Кильгит, наоборот, первым бросался в бой - выбегал на открытую палубу и лаял на врага.
В горячке боя сложно было разобрать, кто сбил немецкий самолет. Но есть высокая доля вероятности, что сделал это именно "Красин". Теряя управление, "Хейнкель" падал на советский ледокол. Капитан Марков дал команду "Стоп, машина!", самолет рухнул в море перед самым носом судна, подняв огромный столб воды...
P.S. Морская эпопея для Володи закончилась 5 мая 1942 года, когда "Красин" прибыл в Мурманск. Караван встречал начальник Главсевморпути Иван Папанин, который поздравил экипаж с боевым крещением. В октябре 1943 года ледокол ошвартовался у причала во владивостокской бухте Золотой Рог, завершив 885-суточное кругосветное плавание.
А Володя Марков пошел в третий класс.
Мгновения
Михаил Сараев, главный старшина ледокольного парохода "А. Сибиряков": Я взял антенну в зубы и закрепил ее
Тяжелый крейсер "Адмирал Шеер" 25 августа 1942 года нанес серьезные повреждения "А. Сибирякову". Снесены все палубные надстройки, много пробоин в корпусе судна. На палубе горели бочки с бензином.
В самый разгар боя я вдруг обратил внимание на то, что один из снарядов с рейдера сбил передающую радиоантенну, прервав связь с островом Диксон. Не раздумывая, я подсоединил радиотрансляционную антенну к оборванному кабелю и стал подниматься по вантам к месту крепления. В это время меня ранило в руку, я взял антенну в зубы и, достигнув нужной высоты, закрепил ее. Радиосвязь восстановилась. В этот момент я был вновь ранен осколком в спину и упал на палубу. Через некоторое время оказался в воде, держась за перевернутый ялик, с которого меня и подобрали немцы.
Через полчаса "А. Сибиряков" затонул. В бою погибли 67 членов экипажа. С единственной спасательной шлюпки из воды немцы подобрали 18 человек, доставили сначала на рейдер, а по прибытию в Готтенхафен (сейчас Гдыня, Польша) поместили в местную тюрьму. Весной 1945 года нескольким членам команды удалось бежать из тюрьмы, в том числе и мне.
Через 10 дней мы оказались в полосе наступления войск 2-го Белорусского фронта, в частях которого я провоевал до ноября 1945 года.
Цитата из сборника "Полярный конвой, воспоминания участников" (СПб.: Остров, 2005)