Удивительный это был теплоход - большой и крепкий, под стать людям, которые им управляли.
Лакомая цель
До войны "Старый большевик" возил лес по Севморпути. Построенный специально для арктических рейсов, 111-метровый теплоход отличался хорошей остойчивостью и отменной маневренностью. Эти качества пригодились весной 1942 года, корабль в составе Арктического конвоя PQ-16 отправился от берегов Исландии в Мурманск.
На шестой день плавания в небе появились немецкие самолеты. На судах конвоя сыграли боевую тревогу, залаяли скорострельные пушки на британских эсминцах. "Большевик", обладавший отличным ходом, поставили замыкающим. На просторной палубе - полтора десятка бомбардировщиков A-20 Boston.
Лакомая цель!
Бомбардировщики и торпедоносцы люфтваффе трое суток, волна за волной, атаковали лесовоз. Одни самолеты, отстрелявшись, возвращались на базы, им на смену прилетали другие. Все это время капитан "Старого большевика" Иван Афанасьев стоял на мостике. Вместе с вахтенными до рези в глазах следил за горизонтом, в нужное мгновение давал команду на изменение курса...
Выставка "Союзные конвои и ленд-лиз 1941-1945 годов"Газета "Правда" за 29 июня 1942 года так описывала диалоги капитана с командой. "Самолет на боевом курсе уже не может свернуть, а мы можем. А с теми, кто только заходит в атаку, пусть зенитчики разбираются", - объяснял Афанасьев в промежутках между атаками. Порой спускался вниз на пару минут - глотнуть горячего чаю, согреться. Май в Баренцевом море холодный. "Вы бы отдохнули, Иван Иванович", - предлагали ему офицеры. И тут же с мостика докладывали: "Иван Иванович, самолет!" "Вот видите", - говорил капитан и шел наверх.
"Всем на пожар!"
Управлял огромным лесовозом рулевой-виртуоз Борис Аказенок, прежде служивший на Балтике. Благодаря ему "Старый большевик" увернулся от 47(!) немецких атак. Сменившись с вахты, Аказенок становился наводчиком к зенитному орудию - и на вторые сутки боя сбил торпедоносец Не-111.
В обороне судна участвовал весь экипаж. Буфетчица Мария Фуфаева, уборщицы Евдокия Петрова и Валентина Ярычино подносили снаряды, набивали пулеметные ленты, перевязывали раненых, дежурили на наблюдательных постах...
Но на третьи сутки, когда судно атаковали сразу девять самолетов, немецкая бомба угодила-таки в носовую часть.
"Сильнейший удар потряс корпус теплохода. Я увидел, как от взрыва выгнулась переборка радиорубки, с нее посыпалась и повисла на проводах аппаратура", - вспоминал радист Владимир Митрофанов.
Из пробоины в палубе вырвалось пламя. Внизу лежали зенитные снаряды и взрыватели к авиабомбам, трюм по соседству был заполнен взрывчаткой. Капитан приказал: "Всем на пожар!" Боцман Николай Пилько, старпом Сергей Троицкий, помполит Константин Петровский, матросы Борис Аказенок и Сергей Пашинский уже таскали из огня ящики с боеприпасами.
Чтобы не подвергать опасности соседние суда, Афанасьев приказал сбавить ход и выйти из каравана.
Слабак "Мартин"
С огнем моряки тоже бились насмерть. Магистраль была пробита осколками, в ход пошли огнетушители, из надстройки по цепочке передавали ведра с водой. Обратно в корму плыли на руках дымившиеся ящики со снарядами. К счастью, буфетчица нашла и подключила брезентовый шланг.
Радист попросил облить его, взял шланг и полез в огонь.
"Палуба раскалилась. Валенки были мокры и шипели, как на плите. Лицо у меня было обвязано мокрой тряпкой, я поливал огонь, пока не почувствовал, что задыхаюсь. Тогда я выбрался наружу и отдал шланг боцману Пилько. Так мы с ним и работали, сменяя друг друга", - вспоминал Митрофанов.
Через час радиста вызвали на мостик. К "Старому большевику" подошел английский эсминец "Мартин", замигал сигнальным прожектором. "Спросите, что он хочет", - велел Афанасьев. Митрофанов отстучал запрос. Британцы требовали покинуть горящее судно.
"Хотелось ответить, что советские моряки не сдаются, - признавался радист. - Но капитан приказал передать скромно: судно управляется, имею ход, принимаю меры к тушению пожара". "Нуждаетесь ли вы в какой-либо помощи?" - заморзил англичанин. "Нуждаемся только в воде и просим снять раненых", - ответил Митрофанов.
Эсминец остановился в 300 метрах от горящего теплохода и ближе не подходил - британцы знали, что в трюмах у "Большевика" взрывчатка.
Линеметом они подали трос, за него на палубу вытащили пожарный шланг. Но вода не пошла - шланг в нескольких метах перетянуло тросом. "Мартин" принял раненых и ушел вслед за караваном.
"Если бы британский корабль подошел вплотную, своими мощными средствами пожаротушения он быстро справился бы с огнем. Но у командира не хватило мужества", - констатировал Митрофанов.
Высшие почести
К счастью, следом за конвоем улетели на восток и немецкие бомбардировщики - они тоже сочли, что теплоход обречен. А экипаж "Старого большевика" за восемь часов потушил пожар, дал полный ход и на следующий день нагнал караван.
Когда израненный, обугленный, с дырой в скуле лесовоз занял свое место в строю, на британском крейсере подняли сигнал "Отличная работа". Его продублировали все суда конвоя. "Старый большевик" успел ответить "Вижу ясно", и тут снова объявили воздушную тревогу.
30 мая 1942 года в Мурманске отважный лесовоз встречали орудийным салютом. Капитан, помполит и рулевой стали Героями Советского Союза, наградили и всех остальных членов экипажа - и живых, и четверых погибших. Теплоход удостоился ордена Ленина на кормовом флаге...
P.S. В 1946 году Ивана Афанасьева назначили капитаном теплохода "Маршал Говоров" Балтийского пароходства. В 1952 году Иван Иванович скончался на мостике во время рейса в Китай. Через девять лет в порту Мурманска появился буксир-спасатель "Капитан Афанасьев".
Первый помощник капитана Константин Петровский пережил своего "мастера" на 13 лет. После Победы поселился в Темрюке, работал начальником рыбного порта, инспектором рыбнадзора.
Рулевой Борис Аказенок выучился на штурмана, работал в Балтийском пароходстве, дослужился до капитана. После выхода на пенсию продолжал плавать на немагнитной шхуне "Заря" Академии наук СССР. Умер в 1996 году.
Мгновения
В. Рыбаков, матрос парохода "Щорс": Кочегары работали по колено в воде
"Щорс" вышел из пролива Югорский шар в Баренцево море в полдень 14 октября 1941 года. Я и мой напарник, матрос 1 класса Иван Копылов, только что сменились с вахты, отобедали и спустились вниз в кормовой кубрик, чтобы принять душ и переодеться. Едва успев снять с себя ватники, мы услышали сильный взрыв. Корму подбросило вверх. Все койки выбило со своих мест, они попадали на палубу. Погас свет.
Схватив ватники, мы с Иваном пулей выскочили наверх. Корма уже заметно осела, и вода стала заливать жилые помещения. Однако "Щорс" не потерял хода и продолжал идти. Кочегары уже работали по колено в воде, и капитан, во избежание взрыва котлов, приказал стравить пар и загасить топки, а кочегарам оставить кочегарку.
Около 15.00 пароход взяли на буксир ТЩ-59 и ТЩ-54 (тральщики. - Ред.) и повели к мысу Дьяконова на мелководье. В 18.00 пароход коснулся кормой грунта на глубине 11,5 м. Утром 15 октября к пароходу подошел эсминец "Куйбышев". С помощью его водоотливных средств удалось частично откачать воду из кормовых помещений. С боевых кораблей провели освещение внутрь парохода, и экипаж с помощью военных моряков начал спасать имущество транспорта, перегружая его на ТЩ-59 и прямо на лед. Откачали воду из артиллерийского погреба, вынесли боезапас, затем сняли пушки и пулеметы. Выгрузили все продовольствие, которое имелось на судне, сняли все навесное оборудование.
Лишь 17 октября экипаж покинул свой любимый пароход "Щорс" и перешел на транспорт "Волга", который доставил его в Архангельск.
Цитата из сборника "Полярный конвой, воспоминания участников" (СПб.: Остров, 2005)