Особые успехи юноша выказал в знании языков - английского, французского, немецкого и польского, - а также в военной подготовке. Помимо педагогов, Александр был обязан своим блестящим образованием отцу, императору Николаю Павловичу. По-видимому, у Жуковского родилась идея закончить образование путешествием по России или, как он впоследствии поэтично выразился, совершить "всенародное обручение наследника с Россией". Вслед за этим должен был последовать (и в 1838-1839 годах последовал) вояж в Европу.
В путешествие по отечеству будущий царь направился весной 1837 года по повелению отца. Цель поездки Николай I сформулировал кратко и исчерпывающе: "Узнать Россию, сколько сие возможно, и дать себя видеть будущим подданным". Поскольку для царствующего монарха подданные были не "будущими", а настоящими, он был хорошо осведомлён об их склонностях. Отсюда и разъяснение: "Чтоб нигде на дороге никто из начальников не встречал и не сопровождал его императорское высочество; чтобы в губернских городах губернаторы встречали его высочество на приготовленной квартире, представляя рапорт, как подавали его императорскому величеству, и сопровождали его высочество куда повелит; чтобы нигде обедов для его высочества не давали, а о балах испрашивали предварительно согласия его высочества через генерал-адъютанта князя Ливена"1. Впрочем, опять же зная реальное положение дел, государь предписал Министерству внутренних дел озаботить губернаторов починкой дорог по пути следования цесаревича. Рекомендовалось также "в тех местах на дороге, где находятся достопамятные заведения или исторические предметы любопытства, чтобы ближайшие начальники ожидали его высочество и показывали оные". Во время путешествия наследник должен был вести дневник2.
Оперативную связь государь и цесаревич должны были поддерживать перепиской. В результате сложилась своеобразная эпистолярная повесть, но не столько о путешествии, сколько о взаимоотношениях умудрённого опытом отца и только вступающего на жизненную стезю молодого человека. Особенно интересен в этой переписке отец-император. Он раскрывается с совершенно неожиданной стороны. Хрестоматийный "Николай Палкин" со страниц своих писем к наследнику предстаёт в другом свете. Мы видим главу большого семейства, любящего и глубоко озабоченного всем, что касается его домочадцев. Достаточно прочитать обращения к наследнику: "Любезному Саше". Ответные письма подписывались так: "Твой старый верный друг папа". Впрочем, в переписке проступают и более привычные нам черты императора - строгость и внимание к мелочам вплоть до педантизма3.
Итак, Николай Павлович предполагал, что путешествие должно принести практическую пользу, как наследнику, так и подданным. Для лучшего достижения последней цели были "ассигнованы суммы для раздачи нуждающимся". И, надо сказать, Александр Николаевич за время путешествия многим оказал "материальную поддержку".
Иначе видел основную задачу инициатор вояжа Жуковский: "Я не жду от нашего путешествия большой жатвы практических сведений о России... главная польза - вся нравственная, польза глубокого неизгладимого впечатления"4. В согласии с поэтическим чувством, Василий Андреевич уподоблял данную поездку чтению книги, в которой августейший путешественник читает пока только оглавление. "После, - писал Жуковский, - он начнёт читать каждую главу особенно. Эта книга - Россия"5.
Кроме поэта, наследника сопровождали генерал-адъютант князь Ливен, генерал-адъютант Кавелин, полковник Юрьевич, полковник Назимов, подпоручик граф Вьельгорский, прапорщики Паткуль и Адлерберг, лейб-хирург Енохин, а также два камердинера и другая прислуга. Получилась достаточно большая компания, для которой на каждой почтовой станции резервировалась "подстава" - 60 лошадей. За 148 дней путешественники проехали более 14 тысяч вёрст. Маршрут пролегал через Новгород, Вышний Волочёк, Тверь, Ярославль, Кострому, Вятку, Пермь, Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, Ялуторовск, Курган, Оренбург, Уральск, Казань, Симбирск, Саратов, Пензу, Тамбов, Калугу, Москву. Из Москвы наследник направился на юг - через Владимир, Нижний Новгород, Касимов, Рязань, Зарайск, Тулу, Орёл и далее. 5 сентября он прибыл в Одессу. Потом были Севастополь, Анапа, Керчь, Ялта, Симферополь, Екатеринослав, Кременчуг, Переяславль (ныне Переяслав-Хмельницкий), Киев, Полтава, Харьков, Мелитополь, Таганрог, Новочеркасск. Из Новочеркасска, где Александр Николаевич встретился с августейшим родителем, они вместе двинулись в обратный путь через Воронеж в Москву, куда и прибыли 27 октября. А 8 декабря 1837 года цесаревич вернулся в столицу6.
Программа пребывания наследника везде была примерно одинаковой: въезд в населённый пункт при стечении практически всего населения; торжественная встреча, сопровождаемая хлебом-солью и речами от властей и местного общества; присутствие на церковной службе; осмотр местных достопримечательностей, учебных и промышленных заведений; непременный бал и торжественный выезд, опять же сопровождаемый массовым стечением народа. Почти каждый день был новый город, а значит, всё те же неизменные депутации, речи, приёмы, балы и фейерверки…
Так проходило путешествие до Костромы, а затем потянулись бескрайние леса, оживляемые редкими деревнями, до самого Приуралья, до Вятки. В Вятке, помимо обычной программы, цесаревичу показали богатейшую промышленную выставку. За Вяткой последовал Ижевск, затем Воткинские оружейные заводы и Пермь. Здесь Александр принял депутации ссыльных поляков и местных старообрядцев. Первые просили о возвращении на родину, вторые жаловались на притеснения…
Уральский хребет Александр Николаевич и его свита пересекли 26 мая близ селения Решты. К вечеру того же дня они прибыли в Екатеринбург. Урал произвёл на будущего императора сильное впечатление: поразили богатства здешних недр. В Екатеринбурге он посетил монетный двор и "золотопромывательный завод", где наблюдал за превращением рассыпного золота в слитки, затем последовала "гранильная фабрика". "Там поднесли ему разные изделия из мрамора, яшмы и малахита, камеи с изображением портретов императора и императрицы, чернильницу из лапис-лазури и печать из горного хрусталя; показывали изумруды небывалой величины". Цесаревич посетил горные заводы, расположенные в окрестностях города, побывал на Невьянском железоделательном, поднимался на гору Благодать, а затем съездил на Нижне-Тагильский завод Демидова. День 29 мая наследник провёл на Берёзовских казённых золотых приисках. "Вчера, на протяжении 200 вёрст, - писал флигель-адъютант полковник С. А. Юрьевич, - мы, так сказать, всё ехали по золотым россыпям; по обе стороны дороги постоянно видишь золотоносные пески; самая дорога - золото".
А далее лежала неведомая и таинственная Сибирь. В ней к тому времени не побывал ещё не один самодержец или другой представитель правящей династии. Ближе всех к сибирской границе приблизился дядя наследника, Александр I, но дальше Екатеринбурга и он не поехал. Границы Сибири цесаревич достиг 30 мая. Последний уральский город Камышлов проводил путешественников уже ставшими традиционными "иллюминацией и толпами народа"7. 31 мая наследник прибыл в Тюмень. Первый русский город за Уралом, основанный ещё в 1586 году, встретил знатных путешественников уже привычно - отремонтированными и свежевыкрашенными заборами, подметёнными улицами с засыпанными грунтом лужами и, конечно, толпами народа. Ощущения от подобного приёма у августейшей особы и сопровождающих также были традиционны. Лучше всего их выразил Семён Алексеевич Юрьевич, в письме к жене о приёме на улицах Костромы: "Нельзя описать того, можно сказать, ужаса, с которым народ... толпился к великому князю. Беда отдалиться на полшага от него; уже более нельзя достигнуть до него, и бедные бока наши и ноги будут помнить русскую любовь, русскую привязанность к наследнику..."8
Подобная ситуация, как правило, возникала, когда наследник и сопровождавшие его лица спешивались, чтобы проследовать на торжественное богослужение в храм. В Тюмени оно прошло в Спасском соборе при огромном стечении народа. Разместили цесаревича в доме тогдашнего городского головы И. В. Иконникова. После этого народ не уходил с площади перед домом (впоследствии названной Александровской) ни днём ни ночью, до самого отъезда высокого гостя. "В продолжение ночи тысячи огней осветили город и своим светом выразили тот пламень любви, которым избыточествовали сердца жителей…"9 И, конечно, денно и нощно звучало "ура!" - которое потом стало слышаться путешественникам даже в полной тишине, заставляя просыпаться по ночам10… Утром следующего дня Александр Николаевич "всемилостивейше пожаловал хозяину дома городскому голове Иконникову драгоценный бриллиантовый перстень и изволил оказать многие милости бедным и угнетённым своею несчастною судьбою"11.
В тот же день наследник отправился в Тобольск. Однако, чтобы попасть в древнюю столицу Сибири, нужно было преодолеть реку Туру, которая весной 1837 года разлилась на целых семь вёрст. Для переправы тюменцы приготовили особую "шлюпку", а на вёсла сели 16 "почётных и богатейших тюменских граждан". Остальные жители Тюмени и окрестных местностей выстроились на берегах реки, естественно, время от времени сотрясая воздух громогласным "ура!"12. Когда через два часа (!) судно благополучно достигло противоположного берега Туры, наследник "удостоил увековечить эту шлюпку собственноручным на ней начертанием: "Александр. 1-го июня 1837 года". Его примеру последовали свита, городской голова и все гребцы.
В 128 верстах от Тюмени пришлось преодолевать семь "перевалов" - широких заливов, образованных разлившимся Тоболом. Наконец, под самым Тобольском путешественники переправлялись через Иртыш. В итоге наследник прибыл в Тобольск в 12-м часу ночи. У заставы он был встречен генерал-губернатором Западной Сибири князем Петром Дмитриевичем Горчаковым и "множеством чиновников и жителей обоего пола". Несмотря на поздний час, народ обступил всю дорогу от заставы до дома генерал-губернатора, куда отвезли на ночлег наследника, а это две версты. Ну и, естественно, - иллюминация и "ура"!..
"На следующее утро, 2 июня, цесаревич изволил отправиться в собор". По окончании службы в Софийско-Успенском соборе последовал осмотр древнего Тобольского кремля, а затем состоялось представление высших светских и духовных чинов губернии, "почётнейшего купечества, киргизских султанов и нескольких вогуличей (манси. - Авт.), нарочно приехавших в Тобольск". Султан и вогульские старшины получили в дар "кафтаны с золотыми галунами", нарядные шапки и кортики.
Далее был смотр войск и некоторых казённых учреждений. Среди представленных цесаревичу преподавателей Тобольской гимназии был и автор "Конька-горбунка" 22-летний Пётр Павлович Ершов, который преподнёс высокому гостю свои приветственные стихи и был пожалован часами. Наконец, наследник и свита проследовали на выставку "произведений природы и народной промышленности". Вечером в честь знатных гостей был дан бал. Наутро 3 июня Александр Николаевич присутствовал на литургии, совершённой архиепископом тобольским и сибирским Афанасием, затем "обозревал арсенал, достопримечательный древними оружиями, в числе коих есть времён Ермака, заведения приказа общественного призрения, больницу, тюремный замок и место, назначенное для сооружения памятника завоевателю Сибири"13.
Утром 5 июня цесаревич оставил Тобольск, а "в 8 часов вечера вторично город Тюмень засветился бесчисленными огнями, вторично удостоясь в стенах своих увидеть наследника престола российского". Переночевав в том же доме городского головы, утром цесаревич "вновь оказал многие щедроты бедным и стенящим под жребием судьбы и в 6 часов утра изволил отбыть из Тюмени в город Ялуторовск". В уездном Ялуторовске он "изволил… молиться в церкви, обозревал город, обратил милосердное своё внимание на многих несчастных и при радостных восклицаниях народа, всюду его сопровождавшего, отправился в Курган". Там "6 числа, в день св. Троицы, цесаревич присутствовать изволил при отправлении божественной литургии и, обозрев достопамятности города, тот же день отбыл из оного. Через 50 вёрст от Кургана окончилась граница Сибири, и его высочество вступил в Оренбургскую губернию"14.
В Кургане Жуковским цесаревичу были показаны декабристы. Именно показаны, а не представлены. Об этом эпизоде вспоминал позднее декабрист Николай Иванович Лорер: "Жуковский собрал нас15 в кучу и поставил поближе к наследнику (в Курганском соборе - Авт.) ... По окончании обедни наследник пристально посмотрел на нас, поклонился и вышел из церкви"16. Эти смотрины стали кульминацией постоянного на протяжении всего путешествия заступничества Жуковского за декабристов (они находились на поселении также и в Тобольске и Ялуторовске). Он не только написал с дороги по этому поводу письмо императору, но добился подписей от Кавелина и наследника. И "монаршая милость к несчастным" не заставила себя долго ждать. На перегоне между Буинском и Симбирском наследник получил через фельдъегеря письмо отца, в котором было обещано облегчение участи "государственных преступников". "Посреди дороги, под открытым небом, мы трое, великий князь, Александр Александрович [Кавелин] и я, обнялись во имя царя, возвестившего нам милость к несчастным", - писал Жуковский императрице. Вскоре многим декабристам были сокращены сроки наказания и дозволено поступать на службу17.
Сибирские просторы особого впечатления на наследника и его свиту не произвели. К тому времени они уже были утомлены длинной дорогой и сменяющими друг друга как в калейдоскопе городами и придорожными пейзажами. Да и пейзажи зауральские глаз особо не радовали: лес или бесконечные равнины, оживляемые редкими колками (рощами) берёзового и хвойного леса.
Жуковский поэтому практически перестал рисовать и возобновил свои наброски только на Южном Урале. А вот его дневниковые записи о Тюмени и Тобольске: "Тюмень. Длинный город на берегу Туры. Приезд в дождь. Встреча. Толпа. Бухарцы. … Город бедный. … 6 каменных обывательских домов, не считая казённых. Присутственные места в постоялом доме. …. Тобольск бедный город. С 1580. Нижний город не богат, верхний без воды. Холодные береговые ветры. 15 церквей. Дом архиерейский. Присутственные места. ... Деревянная мостовая. Осыпающаяся гора. Каменные здания: генер[ал]-губ[ернаторский] дом, церкви. Деревянный гостиный двор. … Тюремный замок. Собор (премерзкий)"18. А при выезде из Тюмени в Ялуторовск случилось ДТП, которое ещё больше настроило Жуковского на минорный лад: "Выезд мой из Тюмени был несчастный. В толпе народа, стремившегося за великим князем, женщина подвернулась под лошадей, и её ушибло колесом. Я оставил её на руках нашего подлекаря; не знаю ещё, что он скажет. Городничему дано 200 рублей для лечения. Но этого мало"19.
А вот сибиряки были в полном восторге от визита. Столь редкое событие породило живой отклик в сердцах обитателей отдалённой имперской окраины. Самыми впечатлительными оказались жители Тюмени. Здесь, начиная с 1838 года, 31 мая праздновали день посещения его императорским высочеством города. Был выработан определённый сценарий праздника, который соблюдался вплоть до трагической гибели императора Александра II.
Вот как, например, отпраздновали в 1839-м. Рано утром 31 мая городская элита собралась в доме городского головы Иконникова. Здесь прошёл сбор пожертвований в пользу бедных. Затем гости Иконникова вышли к народу и во главе процессии двинулись к Троицкому монастырю. После торжественного молебна в соборе в доме Иконникова был дан обед, на который "прибыли духовенство, статские и военные чиновники, купечество и все почётные по городу граждане… Перед самым же домом на Александровской площади за расставленными столами по распоряжению городского головы угощены были обедом инвалидная команда, городовые русские и татарские казаки и простой народ"20.
В 6 часов вечера за городом началось массовое народное гуляние, куда прибыла и "чистая публика". На берегу Туры "возвышалась пространная палатка, кругом которой было тоже множество палаток, и всё это вмещало в себе сотни гостей; в разных направлениях расположены были буфеты для угощения простого народа… На всём пространстве то раздавались стройные звуки музыки, то разносились громко голоса песенников, то слышны были звонкие тоны поющих поселянок; везде было веселье, говор, всё ликовало, всё праздновало, всё дышало непритворным удовольствием и радостью"21.
Да и как было не радоваться, если городской голова выставил угощение "со всевозможным довольством", а затем "труппа вольтижёров … давала представление в гимнастических и эквилибрических искусствах". Подобное зрелище тюменцы видели впервые… Вечернее небо озарил фейерверк, после чего городская верхушка отужинала в палатке, где на специальном пьедестале возвышался бюст наследника, над которым был помещён транспарант с надписью "Виновнику нашего счастья". На этом торжество закончилось, но не закончилось излияние верноподданнических чувств тюменцев. Кроме Александровской площади, городскую топонимию обогатила Царская улица, а за городом был обустроен Александровский сад, в котором было соорудили "деревянное для клуба здание".
В "доме городского общества" тюменцы водрузили портрет цесаревича в рост. Здесь же хранилась копия блюда, на котором наследнику преподнесли хлеб-соль (и которое представляло собой настоящее произведение прикладного искусства). Сохранялась и "шлюпка", на которой Александр со спутниками преодолел Туру. Архитектура "шлюпки" была стилизована под древнюю ладью, изображённую на гербе Тюмени; судно было богато отделано и декорировано: "Беседка на шлюпке расположена между шестью колоннами, поддерживающими зонт… Под зонтом над креслами царит вызолоченный двуглавый орёл… По бокам беседки устроены фонари… Вся шлюпка простирается в длину на 8 сажень, в ширину - на 5 аршин"22.
Кстати, рачительные тюменцы использовали эту ладью и ещё раз, при схожих обстоятельствах: "в этой же лодке состоялся въезд в г. Тюмень его императорского высочества великого князя Алексея Александровича в 1873 году"23. Правда, ничем более его визит в памяти сибиряков отмечен не был. Другое дело его брат, ещё один сын Александра II, великий князь Владимир Александрович. Его проезд через Тюмень в 1868 году был увековечен сооружением мраморного обелиска "на городской выгонной земле по Московскому тракту". Кроме того, в честь Владимира Александровича было названо "Владимирское сиропитательно-ремесленное заведение"24.
Таким образом, цесаревич Александр Николаевич открыл Сибирь для представителей династии Романовых. Потомки его проехали по ней и дальше. Великий князь Алексей Александрович пересёк всю Сибирь от Владивостока (куда прибыл после длительного плавания) до Урала. Владимир Александрович путешествовал по Сибири до Томска. В 1891 году в длительное путешествие на восток отправился великий князь Николай Александрович. Морем, через Грецию, Египет, Индию, Китай и Японию, он прибыл во Владивосток, а вернулся через Сибирь. Этот внук Александра II летом 1891-го забрался севернее всех своих родственников, посетив Сургут и нынешний Ханты-Мансийск (тогда село Самарово Тобольской губернии). Побывал цесаревич в Тобольске и Тюмени. Второе его путешествие (в качестве уже не императора Николая II, а "гражданина Романова") в Сибирь - до Тобольска и Екатеринбурга, - состоявшееся в 1917-1918 годах по инициативе революционных властей, стоило ему и его семье жизни…
Годы стёрли не только память о посещении Сибири будущим Царём-Освободителем, но и памятные знаки этого посещения. Не стала исключением и Тюмень. Давно нет загородного Александровского сада. Царская улица стала улицей Республики, а Александровская площадь - площадью имени Борцов революции. Только дом городского головы Иконникова по-прежнему радует горожан и гостей Тюмени деревянной скульптурой фронтона, ажурной резьбой наличников и кружевом просечной жести, украшающей водостоки и печные трубы. Здесь расположился музей, в экспозиции которого в числе прочих экспонатов выставлена модель "шлюпки", на которой в 1837-м юный цесаревич переплывал Туру. Рядом навечно застыли восковые фигуры Александра Николаевича и его наставника Жуковского.
При оформлении статьи использованы дореволюционные почтовые открытки с видами Тюмени.
Император Александр II- 1. Татищев С. С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. Т. 1. М. 1996. С. 74.
- 2. Александр II. Воспоминания. Дневники. СПб. 1995.
- 3. Венчание с Россией. Переписка великого князя Александра Николаевича с императором Николаем I. 1837 год. М. 1999.
- 4. Ляшенко Л. М. Александр II, или История трёх одиночеств. М. 2003. С. 31.
- 5. Татищев С. С. Указ. соч. С. 75.
- 6. Гоппен Н. С. Очерк двадцатипятилетия царствования государя императора Александра II. СПб. 1880. С. 17-18.
- 7. Татищев С. С. Указ. соч. С. 83-86.
- 8. Там же. С. 78.
- 9. Расторгуев Е. И. Посещение Сибири в 1837 году его императорским высочеством государем наследником цесаревичем. СПб. 1841. С. 4.
- 10. Татищев С. С. Указ. соч. С. 78.
- 11. Расторгуев Е. И. Указ. соч. С. 6.
- 12. Там же. С. 6-7.
- 13. Там же. С. 9-11. Монумент в честь покорителя Сибири Ермака был открыт в Тобольске в 1839 г.
- 14. Там же. С. 12.
- 15. В Кургане в ссылке находились Н. В. Басаргин, Ф. М. Башмаков, А. Ф. Бригген, В. К. Кюхельбекер, В. Н. Лихарев, Н. И. Лорер, М. М. Нарышкин, М. А. Назимов, И. С. Повало-Швейковский, А. Е. Розен, П. Н. Свистунов, И. Ф. Фохт и Д. А. Щепин-Ростовский.
- 16. Жуковский В. А. Полн. собр. соч. и писем. В 20 т. Т. 14. Дневники. Письма-дневники. Записные книжки. 1834-1847 гг. М. 2004. С. 447.
- 17. Там же. С. 451
- 18. Там же. С. 55.
- 19. Там же. С. 446.
- 20. Расторгуев Е. И. Указ. соч. С. 20.
- 21. Там же. С. 21
- 22. Там же. С. 22-23.
- 23. ГУТО ГАТО в г. Тобольске. Ф. 417. Оп. 1. Д. 550. Л. 2.
- 24. Там же. Л. 3.