Еврейская федерация Большого Лос-Анджелеса обратилась в Высший суд города с требованием к Музею Нортона Саймона в Пасадене вернуть картину Лукаса Кранаха Старшего "Адам и Ева", созданную в 1530 году. Параллельно дочери Дины Готлибовой-Баббитт - художницы, пережившей Холокост - добиваются возврата серии акварельных портретов, которые их мать писала в Освенциме в 1944 году по приказу нацистского врача Йозефа Менгеле. Эти работы хранятся в мемориальном музее Освенцима (Аушвиц-Биркенау в Польше).
Камера не могла передать достаточно точно оттенки кожи цыганских заключенных - мужчин и женщин, которых Менгеле отбирал для своих псевдонаучных "расовых" экспериментов. Он приказал Дине Готлибовой-Баббитт писать акварельные портреты, чтобы задокументировать то, что он называл "расовой неполноценностью". Музей приобрел шесть портретов в 1963 году у выжившего заключенного, седьмой - в 1977-м. В 1973 году Дина приехала в Освенцим, опознала работы и рассчитывала забрать их - но музей отказался. Здесь настаивали, что работы не являются награбленным нацистским искусством, поскольку Дина писала их как заключенная и не была их владелицей.
Не менее интересна судьба шедевра Кранаха "Адам и Ева", которого во всем мире называют "русским Кранахом".
В 1927 году в подвалах Киево-Печерской лавры среди прочего хлама рабочие наткнулись на деревянную доску с живописью. Тогда находка выглядела неприметно - слои старого лака почти полностью скрывали изображение. Уже при реставрации в Киеве специалисты поняли масштаб открытия: под наслоениями обнаружилась работа высокого уровня, а под слоями лака профессор Сергей Гиляров разглядел "крылатого змея" - персональную марку Лукаса Кранаха.
Тогда, в ходе реставрационных работ, единую доску, на которой изначально были написаны Адам, и Ева, разделили на две панели. В 1929 году Гиляров выпустил брошюру, документально закрепив авторство Кранаха, но так и не нашел ни одного документа, объясняющего, как картина оказалась в России.
В конце 1920-х годов советское правительство приняло решение о продаже части музейных ценностей за рубеж - средства были нужны стране для индустриализации. В 1931 году "русский Кранах" ушел с молотка на берлинском аукционе. При продаже "Адама и Еву" приписали к собранию дворца Строгановых - хотя никаких доказательств того, что диптих когда-либо принадлежал этой семье, так и не нашли. Именно эта фиктивная приписка через десятилетия определит весь ход судебной борьбы за шедевр.
Покупателем стал Жак Гудстиккер - нидерландский антиквар еврейского происхождения. В 1940 году он бежал из страны и погиб. Коллекция осталась в Голландии. Герман Геринг завладел примерно 800 работами из собрания Гудстиккера, включая диптих Кранаха, - формально "купил", но по принуждению и за бесценок. В конце войны американцы нашли "Адама и Еву" в поместье Геринга и передали голландскому правительству для реституции.
После войны вдова Гудстиккера, не доверяя властям, не стала заявлять претензии на диптих. В 1960-е годы Георгий Щербатов-Строганов - эмигрант, наследник княжеского рода - разыскивал фамильное достояние и обнаружил диптих в государственном музее Нидерландов. Щербатов заявил, что большевики незаконно конфисковали картины у Строгановых, и потребовал их вернуть. В 1966 году голландский суд удовлетворил иск - во многом благодаря той самой советской приписке 1931 года. Продажу признали незаконной, сделку с Гудстиккером аннулировали.
Получив картины, Щербатов быстро перепродал их. В 1970-1971 годах американский коллекционер Нортон Саймон приобрел обе панели (по некоторым данным - за 800 тысяч долларов). В 1974 году собрание Саймона перешло в музей, ныне носящий его имя.
С 2007 года невестка Гудстиккера, Марей фон Захер, развернула судебную войну за диптих. Ее позиция: картина никогда не принадлежала Строгановым, советская приписка была подделкой, а Геринг захватил коллекцию насильно - значит, все последующие сделки недействительны. К тому времени она уже добилась возврата 200 произведений из коллекции Гудстиккера от нидерландского правительства. Но диптиха среди них не было. Американские суды раз за разом вставали на сторону музея. В 2018 году Апелляционный суд окончательно отклонил требования фон Захер, а Верховный суд США отказался брать дело в производство.
Почему оба иска - и к музею в Пасадене, и к музею в Польше - сейчас, спустя столько лет, поданы именно в Калифорнии? Во-первых, Дина Готлибова-Баббитт после войны жила и работала в этом штате, а ее дочери являются резидентами США. Во-вторых, в 2024 году Калифорния приняла закон, дающий жителям штата двухлетний срок для требований о возврате искусства, утраченного из-за политических преследований - даже по уже проигранным делам. А в 2025 году вступил в силу федеральный закон, устранивший процессуальные барьеры для реституционных исков и снявший доктрину "акта государства", которая ранее не позволяла американским судам рассматривать претензии к иностранным государственным музеям.
В сентябре 2026 года, в последний день окна подачи, Марей фон Захер передала права на диптих Еврейской федерации Большого Лос-Анджелеса. Федерация подала новый иск к Музею Нортона Саймона. Уже известно, что если картина вернется и будет продана, средства направят на поддержку переживших Холокост. Оценочная стоимость диптиха в 2006 году составляла около 28 миллионов долларов; сегодня она может быть значительно выше.
Музеи отвергают претензии, настаивая на законности владения и продолжают выставлять спорные работы.
Начало Второй мировой войны