Свою позитивную роль в снижении тенциала межэтнической напряжённости сыграло становление региональных историко-культурных общностей, существующих в пространстве, очерченном естественно-географическими и политико-административными границами, и идентифицирующих себя в качестве таковых на основании проживания на определённой территории1. На территории Сибири издавна проживают представители самых разных народов, религий, культур. В формировании современного населения этого региона приняли участие выходцы из различных губерний Европейской России и Урала, различные по своему социальному, конфессиональному и этническому составу. С середины ХХ века в Сибирь устремились новые переселенческие потоки, связанные с её промышленным освоением, разработкой нефтяных и газовых месторождений, целинных и залежных земель. После распада Советского Союза этническая мозаичность возросла не только за счёт мигрантов из бывших советских республик, но и различных стран Дальнего Зарубежья. В настоящее время здесь проживают представители более 200 народов.
Межэтнические контакты и этнокультурные взаимовлияния русского и других народов отличаются не только существенной длительностью, но и значительной активностью, и заметным многообразием. Это обусловлено не только совместным проживанием на одной евразийской территории, но и тесными хозяйственными, торговыми и культурными связями, межнациональными браками. Наиболее активно эти процессы протекают в городской среде, на население которой в настоящее время приходится около 75 процентов всех жителей Сибири. Активности межэтнических контактов способствует чересполосное размещение русских с представителями других национальностей. Если ранее совместные поселения людей разных национальностей были крайне редки, то сейчас, напротив, довольно трудно найти населённый пункт, где жители полностью однородны по национальному составу.
Своеобразным показателем стабильности межэтнических отношений являются национально-смешанные браки. Согласно обработанных нами данных архивов ЗАГС, в 1950-1970-е годы в отдельных регионах Западной Сибири они составляли от 38 до 73 процентов. В 1970-1980-е годы количество таких браков стало сокращаться и к началу ХХI века на долю межнациональных приходилось около 20 процентов от всех заключенных браков. Данные наших этносоциологических исследований свидетельствуют о том, что в семьях 70 процентов опрошенных русских имеются близкие родственники других национальностей. Чаще всего - это зятья и снохи (украинской, немецкой, татарской, казахской, белорусской, чувашской, польской, армянской, азербайджанской, башкирской национальностей). Также встречаются латыши, эстонцы, евреи, грузины, ингуши, молдаване, мордва, цыгане, узбеки, селькупы, ненцы, ханты, алтайцы, буряты, шорцы и многие другие. Среди близких родственников сибиряков имеются американцы, англичане, арабы, африканцы, болгары, венгры, греки, итальянцы, китайцы, корейцы, кубинцы, монголы, немцы, норвежцы, румыны, сербы, турки, французы, финны, чехи, шведы, японцы и представители других народов.
Больше половины опрошенных полагают, что национальность при вступлении в брак не имеет значения ("лишь бы человек был хороший", "лишь бы любили и уважали друг друга"). Интересно, что в настоящее время чаще русские девушки и женщины (а не мужчины, как на ранних этапах освоения Сибири) вступают в брак с партнёром другой национальности. В силу различных причин в таком браке либо русская женщина перестраивается под традиции другой культуры (принимает веру мужа, учится готовить блюда национальной кухни, осваивает инонациональные обычаи и обряды), либо разные этнические культуры мирно сосуществуют, причудливо переплетаясь. Согласно сведениям, полученным нами в паспортных столах МВД, в советское время чаще всего выбор делали в пользу русской национальности или национальности отца. Встречались случаи, когда в паспорт подростку записывали русскую национальность, хотя ни один из родителей к этой национальности не принадлежал. Подобные варианты этнического самоопределения, противоречащие происхождению, встречаются и сегодня. Так, например, девушка из казахско-татарской семьи считает, что она - "русская и никакая другая, потому что душа у меня русская"; юноша - этнический казах заявляет: "Я - русский, так как живу в России и говорю на русском языке". Называют себя русскими дети из украинско-немецких, белорусско-казахских и других семей, где родители принадлежат к различным народам.
Поскольку сибирский регион относится к зонам активных межэтнических контактов, то у многих респондентов, начиная с 1990-х годов, стали возникать определённые трудности при определении своей этнической идентичности: "не знаю, кто я, родители разной национальности", "трудно сказать, много в нас разной крови намешано" и др. Растёт количество лиц со смешанной (множественной) этничностью: "наполовину - русский, наполовину - казах", "смешанная русско-украинская", "русско-немецко-белорусско-финская", "русская с немецкой помесью", "на ¼ русская, на ¼ украинка, на ¼ немка, на ¼ казашка", "русский татарин", "русская хохлушка". В 2000-е годы при опросах появились новые варианты самоидентификации по этническому признаку: "многоэтническая", "полинациональная", "метис", "полурусок", "полукровка", "гибрид", "микс", "евразиец". Топоним "сибиряк" всё чаще используется в качестве этнонима. Так называют себя люди самых разных национальностей, проживающие в Сибири, любящие свою малую родину и связывающие с ней своё будущее.
Среди различных признаков любой этнической общности существенную роль играла религиозная принадлежность, во многом обуславливающая её культурную специфику. Как известно, в бланках Первой Всероссийской переписи населения 1897 года не было графы "национальность", а записывалось вероисповедание. Религиозные нормы поведения регламентировали все отношения (как коллективные, так и личностные), слова "русский" и "православный" воспринимались синонимичными. В Сибири довольно активно проводилась политика христианизации местных народов. Так, к концу XIX века православные составляли основную массу не только среди восточных славян (94 процента), но и цыган (99 процентов), чувашей (97 процентов), мордвы (97 процентов) и большинства коренных народов Западной Сибири; из тюркских коренных народов христианство приняли чулымцы, обские татары, северные алтайцы и часть телеутов2.
Несмотря на то, что религиозный фактор в начале ХХI века многими воспринимается как этнодифференцирующий, многие сибиряки, независимо от вероисповедания, ходят на похороны друг к другу, совместно отмечают традиционные народные и религиозные праздники. Интересный пример единения православных и мусульман был зафиксирован во время экспедиции 2004 года в Железинском районе Павлодарской области Казахстана. "В июне долго не было дождей. Казахский мулла приехал, совершил обряд вызова дождя - закололи барана, молились на дождь, угощали всех. Дождь всё не шёл. Тогда один наш житель, русский… тоже зарезал барана, всех угостил, дождь вызывал. Дождь всё не идёт. "Видно, где-то могилки открыты", - сказал кто-то из русских. Пошли на кладбище, нашли такую могилку, засыпали её землей, совершили крестный ход, и пошёл тогда дождь. Крестный ход проводился совместно с казахами и муллой".
В южных районах Западной Сибири характерны русско-казахские этнокультурные контакты. Наиболее активны они в пограничной зоне, между сибирским казачеством и местным населением (идентичны были даже сами названия - "казаки"3). Сибирское казачество представляло собой достаточно сложную полиэтническую общность, в состав которой входили не только восточнославянские народы, но и поляки, казахи, татары, калмыки, мордва, чуваши, крещёные башкиры и мещеряки и др4. Доминировавшая русская этнокультурная среда довольно быстро ассимилировала отдельные иноэтничные компоненты.
С другой стороны, наблюдалось и обратное влияние на физический тип, язык и традиционно-бытовую культуру сибирских казаков. "С первых же лет появления они вошли в тесный контакт с инородцами - татарами, киргизами и калмыками, неизбежным результатом чего явились метисации, перемены в образе жизни, привычках, нравах и т.д. Всё это, конечно, оставило глубокий след как на физическом облике, так и на всём складе жизни русских колонистов-завоевателей… Такая метисация многим обязана тому, что первые колонизаторы как люди военные не имели при себе жён. Администрация, желая закрепить их семьёй на пограничной линии, должна была озаботиться подысканием им жён, каковые и набирались партиями из гулящих и всяких других женщин, но и этих не хватало, желающим приходилось брать киргизок и жить с ними. Нечего говорить о том, что тогдашние нравы и обстоятельства позволяли казакам иметь много жён и часто менять их"5. Экспедиционные материалы также свидетельствуют о том, что межэтнические брачные связи между сибирскими казаками и казахами встречались довольно часто, включая и факты крещения казахов. "Одна казачка вышла замуж за казаха, он изменил веру, получил фамилию Конюхин, стал казаком", "Один казах должен был креститься, окунулся на Крещенье в прорубь. Его крестили Иваном Ивановичем Трофимовым". Генерал Лавр Георгиевич Корнилов был сыном сибирского казака и казашки.
На современных кладбищах Северного Казахстана можно встретить совместные захоронения православных и мусульман за одной общей оградой и общим рвом (иногда - в разных концах кладбища, иногда - вперемежку). Эти захоронения стали совершаться в 1950-1960-е годы, с началом освоения целины. В Западной Сибири совместные захоронения русских и татар совершались ещё раньше. По свидетельству информаторов, "ещё с 1941 года на татарском кладбище стали хоронить русских, только в другом углу. Так и хоронят в одной ограде: с одной стороны - кресты, с другой - полумесяцы". На мусульманском кладбищах можно встретить могилы русских женщин, которые просили похоронить их после смерти рядом с мужем.
Несмотря на существенную разницу в этнической истории, религии, культуре, у русских и казахов можно обнаружить немало общих черт и этнокультурных параллелей в традиционных праздниках, обычаях, ритуалах. Встречаются даже полностью идентичные обряды (например, у русских - "разрезания пут" при первых шагах ребёнка, у казахов - "тусау кесу"), свадебное осыпание молодожёнов зерном, печеньем, конфетами, монетами. Немало общего можно найти и в обрядовом фольклоре, ритуальной одежде и пище, обычае материальной поддержки при совершении основных обрядов жизненного цикла.
Нередко встречаются случаи проведения параллельных свадебных обрядов: среди русских родственников - по русским и православным традициям, среди родственников другой стороны - по их национальным и религиозным канонам. Вот, например, типичный рассказ русской женщины, вышедшей в 1990 году замуж за казаха: "Недели через две после свадьбы, проведённой по русско-советским традициям и с торжественной регистрацией в загсе, мать мужа сказала, что нужно пригласить муллу и сделать всё, как нужно. Я не стала сопротивляться и согласилась. После проведения мусульманского обряда бракосочетания мулла объявил меня мусульманкой. А в детстве меня мама в православной церкви крестила. Так я теперь и не знаю, кто я. Это без разницы, главное, что семья у нас хорошая, и мы любим наших детей и друг друга". Второй интересный пример, записанный автором от русской женщины-информатора в Омске зимой 2012 года: "Я в 1964 году вышла замуж за казаха. Жили мы в то время в Казахской ССР. После свадьбы я хотела сварить суп из свинины, но муж сказал, что ему свинину есть нельзя, нужно варить суп из баранины. А я баранину не люблю. Что делать? Кастрюля всего одна тогда была, я в неё все кусочки мяса вместе положила. А когда сварилось, то ели отдельно: муж - баранину, а я - свинину".
Среди различных народов Сибири нередко встречаются люди с именами, характерными для русских: Александры, Альбины, Анны, Галины, Екатерины, Ирины, Михаилы, Максимы, Николаи, Романы, Татьяны. Зачастую в свидетельстве о рождении пишется национальное имя, а в быту зовут человека по-русски: Александр (Искандер, Мубарак), Алик (Асхат), Аля (Алсу, Альфия), Борис (Бахадыр), Егор (Жагор), Марина (Майра, Марджанат), Мария (Марьям), Коля (Куаныш), Любовь (Махаббат), Раиса (Раушан), Сергей (Сейткали). Кроме того, в материалах отделов ЗАГС встречаются сведения о том, что иногда после замужества девушки выбирают не только русскую фамилию своего мужа, но и меняют своё имя. Так, например, Вильма становится Валентиной, Зайнап - Зинаидой, Ирма - Ириной, Нагима - Надеждой, Орынбасыр - Ольгой, Сауле - Светланой, Сочитана - Софьей. Изменяют свои имена и мужчины. Так, например, в Алтайском крае нам встретился "метис", который в 2002 году, накануне рождения сына, изменил своё имя Кабидула на Николай, пояснив это так: "Чтобы у сына отчество было нормальным - Николаевич".
Несмотря на высокую этническую гетерогеннность населения Сибири, здесь отмечается высокая степень владения русским языком - свыше 90 процентов. Многие респонденты отмечают, что в настоящее время язык теряет функцию этноразделителя ("Сейчас на русском все разговаривают"). Широко распространен русский и в качестве языка межнационального общения. Кроме того, под влиянием современных глобализационных процессов всё большее распространение получают такие явления, как билингвизм и полилингвизм. В словаре русских диалектов Сибири встречаются не только заимствования из селькупского, кетского, эвенкийского, эвенского, нанайского, юкагирского, чукотского, корякского, ительменского, хакасского, якутского, тувинского, алтайского, бурятского, монгольского, ненецкого, хантыйского и мансийского языков, но и из языков прибалтийско-финских, саамского, пермских, татарского, турецкого и крымско-татарского6. В западносибирском регионе в русскую речь проникает гортанное "а" (от немецкого и кавказского акцента), смягчённое "ш-ж", фрикативное "г" (от украинского языка и казачьего говора), широкие гласные (из белорусского языка). С конца ХХ века процесс заимствования лексических единиц из других языков значительно активизировался.
Известно, что русские заимствовали у народов Сибири некоторые приёмы охоты и рыболовства, средства передвижения, отдельные элементы культуры жизнеобеспечения. Так, ещё в середине XX столетия в отдельных русских семьях сохранялись ченбары (широкие штаны из кожи или меха). В северных районах шубы из козлиных или собачьих шкур мехом наружу до сих пор называют яга или доха. Среди мужского населения северных районов во второй половине ХХ века встречалось использование в качестве зимней одежды кухлянок, малиц и парок. Практически во всех регионах Западной Сибири встречаются любители зимней меховой обуви (кисы, унты, торбаза). Унты часто шьются из собачьих шкур или овчин, торбаза - из оленьих шкур. До сих пор среди охотников и рыболовов распространены бахилы - длинные сапоги с голенищами на помочах. У женщин и детей младшего и школьного возраста встречаются шапки из оленьего меха, аналогичные по покрою шапкам северных народов. У некоторых русских мужчин можно встретить на голове тюбетейку (особенно популярными были эти головные уборы в 1950-1970-е годы). Для зимы - шапки - малахаи и татарки.
Несмотря на то, что в пища русских сохраняет этническую специфику и традиционные черты, здесь также обнаруживается иноэтничное влияние. Заимствуются не только отдельные кушанья, но и способы хранения продуктов и приготовления блюд. Так, во многих семьях имеются мантоварки и казаны (казанки). Последние обычно используются для приготовления плова. В Западной Сибири готовят плов по-азербайджански (когда рис варится отдельно от мяса) и по-узбекски (когда рис высыпается в бульон с обжаренным с луком и морковью мясом). В казанах также тушат капусту и картошку. Популярность казанов по сравнению с кастрюлями во многом объясняется тем, что благодаря сферическому выпуклому дну пища в них не пригорает, равномерно прогревается со всех сторон. Некоторые информаторы считают, что казаны напоминают традиционные русские чугунки. В конце ХХ века известность, особенно среди детей, снискали козинаки - залитые кипящим сахаром и мёдом ядра орехов, семечки подсолнечника. В традиционной кухне грузин и армян гозинаки являются национальным лакомством. К чаю, наравне с пирогами, печеньем, вареньем, конфетами, в семьях русских подают халву, пахлаву, рахат-лукум, курабье и другие восточные лакомства. В конце ХХ столетия появился в продаже чай каркадэ (из лепестков гибискуса, суданской розы), который пришёлся по вкусу русским сибирякам, поскольку слегка напоминает клюквенный морс. В некоторых семьях пьют также настой "японского чайного гриба" и "морского индийского риса".
Прослеживается влияние других культур и в этнокультурных предпочтениях русских Сибири. Так, у подавляющего числа опрошенных любимым национальным кушаньем являются пельмени (в языке коми буквально: "ухо-хлеб" или "хлебное ушко")7. Многие респонденты назвали в качестве любимых заимствованные у других народов напитки и блюда: айран, баурсаки, беляши, бешбармак, бигус, борщ, вареники, верещага (верещака), вергуны, галушки, голубцы, дасы (кровяная колбаса), драники, драчёна, кавурдак, казы, какао, камы (комы), колдуны, кофе, клецки, кумыс, курабье, лаваш, лагман, лобио, люля-кебаб, мамалыга, манты, махан, пахлава, перец болгарский фаршированный, пицца, плов, самса, сациви, строганина, сулугуни, суши, узвар, фунчоза, харчо, хачапури, хинкали, чак-чак, чахохбили, чебуреки, чихиртма, шаурма, шашлык, шаурма, шужук, шурпа.
По мнению опрошенных, людей разных национальностей больше всего сближают общий язык, религия, совместное проживание и работа, общие трудности, любовь и дружба. Более половины респондентов считают, что национальный состав трудового коллектива не имеет значения, 20 процентов полагают, что в мононациональном коллективе работать проще (лучше), 12 процентов предпочитают работать в многонациональном коллективе ("Интереснее, можно узнать что-то новое о культуре и обычаях других народов").
Более 70 процентов опрошенных в 1986-2014 годах русских проводят различные праздники и семейные события с людьми других национальностей. И это является одним из существенных факторов, влияющих на формирование толерантности и способствующих этнокультурной компетенции, взаимопроникновению и взаимообогащению различных этнических культур. Определяющую роль при этом играет социальное окружение и территория проживания индивида в период становления его личности. Для того, чтобы стать полноценным участником современного диалога культур, необходимо знать не только историю и культуру своего народа, но и других, проживающих по соседству.
- 1. Анжиганова Л. В., Ерохина Е. А., Жигунова М. А. Современные историко-культурные исследования цивилизационной идентификации народов Евразии: Некоторые итоги // Культурологические исследования в Сибири. 2009. № 1 (27). С. 47-52.
- 2. Карих Е. В. Межэтнические отношения в Западной Сибири в процессе её хозяйственного освоения. XIX - начало ХХ в. Томск. 2004. С. 51.
- 3. Жигунова М. А., Реммлер В. В. Сибирские казаки и казахи на этнокультурном фронтире//Этническая история и культура тюркских народов Евразии. Сборник научных трудов. Омск. 2011. С. 207-210.
- 4. Андреев С. М. Сибирское казачье войско: возникновение, становление, развитие (1808-1917 гг.). Омск. 2006. С. 31-41.
- 5. Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Т. XVIII. Киргизский край. СПб. 1903. С. 185.
- 6. Аникин А. Е. Этимологический словарь русских диалектов Сибири: Заимствования из уральских, алтайских и палеоазиатских языков. М.; Новосибирск. 2000. С. 9-10.
- 7. Там же. С. 444.