На что смертельно обиделась в середине 1970-х годов постаревшая фронтовая элита

Документы Государственного архива Российской Федерации дают возможность напрямую услышать их голос.

Пощечина

12 декабря 1974 года заведующий отделом наград Президиума Верховного Совета СССР Алексей Копенкин* направил Председателю Президиума Николаю Подгорному докладную записку "О письмах граждан в связи с учреждением ордена "За службу Родине в Вооруженных Силах СССР" и медали "За отличие в воинской службе":

"... выражается недоумение, почему лицам, награжденным всеми степенями нового ордена решено предоставить широкие льготы. Особенно остро, с чувством большой обиды, пишут об этом ветераны Великой Отечественной войны, награжденные многими боевыми орденами". Полным кавалерам предоставлялось право на первоочередное получение жилья, бесплатный проезд один раз в год по стране, бесплатный проезд в городском транспорте, бесплатную путевку в санаторий или дом отдыха, увеличение пенсии на 15%.

Алексей Копенкин был бывшим подчиненным и фронтовым приятелем самого Брежнева еще по 18-й армии. Поэтому и рискнул написать столь смелую записку.

Для ветеранов-орденоносцев, лишенных в 1947 году всех льгот, решение властей выглядело как оскорбительная пощечина.

Так оно по сути и было.

Реакция

Полковник запаса из Одессы Корецкий, награжденный пятью орденами и семью медалями: "Разве мне, участнику двух войн... было легче их заслужить, чем теперь военнослужащему в мирное время?"

Инвалид войны В. Пахтунов: "Новый орден дается "за службу", - наши же ордена и медали заслужены в боях за Родину, за высшие идеалы и я считаю, что их весомость значительно выше... обесценение боевых орденов вызывает у нас полное несогласие...".

Иван Мишенин из Сум: "Я трижды орденоносец и сейчас в своем теле ношу 7 осколков, дважды ранен, контужен, а какие мои привилегии?"

Для фронтовиков ордена были сакральными символами пережитого, признанием Родиной их жертвы. Новые льготы, по их мнению, нивелировали этот статус.

"Ордена наши, которыми мы были награждены в военное время, стали как значки ГТО, ПВХО и прочие", - констатирует бывший летчик-истребитель капитан Маджаров.

Председатель сельсовета из Марийской АССР Иван Якимов сообщает, что ветераны на его территории "стесняются носить на груди" боевые ордена, так как "уважение к ним потеряно".

Генерал-майор в отставке М. Горяинов из Москвы предупреждает: "Ратные подвиги старшего поколения оскорбительно принижены. Все это вызывает острые кривотолки".

Чувство, что государство системно "превращает в железки" боевые награды, было, пожалуй, самым болезненным.

Вопрос ребром

Ветераны, воспитанные в строгой иерархии наград, были шокированы диссонансом между порядком их ношения и объемом льгот.

Орден "За службу Родине..." носится после ордена Красной Звезды, но по льготам, как отмечал А. Шевцов из Липецка, "равен Золотой Звезде Героя".

Вопрос ребром четко, по-военному сформулировал Павел Голубенко из Волгограда:

"Высшей, первостепенной наградой в нашей стране считался и считается орден ЛЕНИНА... Из этого следует, что орден ЛЕНИНА... утратил первостепенность и стал второстепенным орденом. Почему это допущено?"

Для фронтовиков случившееся было не ошибкой бюрократов, а ломкой основополагающих принципов, "сложившихся представлений и отношения к орденам Ленина, Красного Знамени, другим боевым орденам, как к самым высоким наградам Родины", о чем и докладывал наверх Копенкин.

Два вагона

Возмущение питалось и сугубо материальными причинами. Тот же Иван Мишенин сообщает о своей зарплате в 130 рублей, которой не хватает на семью. О мизерной, 60 рублей в месяц, пенсии инвалида II группы Дмитрия Потапенко пишет его однополчанин. 20 рублей (из положенных 40) получал до 1963 года инвалид III группы из Казани А. Малов, кавалер ордена Славы...

Владимир Татарников из Кадиевки создает почти литературный образ вопиющей несправедливости:

"В мягком вагоне пассажирского поезда едет молодой военнослужащий с правами по статуту ордена... а рядом в соседнем, общем, вагоне едет изувеченный ветеран войны. И вся причина этого противоречия состоит в том, что в свое время таких, как этот ветеран, было слишком много".

Но контраст между относительным благополучием "служивых" мирного времени и бедностью "окопных" стариков был взят не из литературы. Тогда таких романов не печатали...

Въедливые фронтовики не обошли вниманием и семантику наград:

"Для большинства советских орденов основой является пятиконечная звезда. Почему же основой только что введенного ордена является восьмиконечная звезда (а фактически наложенные друг на друга две четырехконечные звезды, т.е. кресты). А это уже не наш символ. Не является ли это грубейшим ляпсусом, который необходимо срочно исправить?"

Читать это больно и сегодня. Еще и потому, что ветераны не только жаловались - по въевшейся в кровь фронтовой закалке они объясняли властям, как "разрулить" позорную ситуацию.

Последний бой

1. Распространить льготы для полных кавалеров новых орденов на обладателей фронтовых наград. "Разве участник Великой Отечественной войны, награжденный за подвиги орденом боевого Красного Знамени... менее достоин льготной путевки, чем награжденный орденом "За службу Родине..."?" - вопрошал С. Лариков в обстоятельном письме от 31 октября 1974 года.

2. Вернуть фронтовикам льготы, существовавшие до 1947 года (бесплатный проезд по железнодорожным и водным путям сообщения, внутригородским транспортом, льготы по подоходному налогу и квартплате). Инвалид войны В. Галямов из Ростова-на-Дону скромно просил ввести для орденоносцев Великой Отечественной хотя бы "бесплатный проезд железнодорожным транспортом один раз в год, чтобы они могли встречаться на юбилейных сборах однополчан".

3. Установить льготы фронтовикам накануне приближающегося 30-летия Великой Победы. "Несоответствие будет еще явственнее проявляться в связи с приближением всенародного праздника", - мудро размышляли ветераны. Они справедливо считали, что для властей это шанс наполнить лозунг "Никто не забыт и ничто не забыто" реальным содержанием.

Но отчаянная докладная записка А. Копенкина тем не менее заканчивалась нейтральной, ни к чему не обязывающей фразой:

"Письма в связи с учреждением нового ордена и медали продолжают поступать. Докладываем в порядке информации". Система признала наличие "негатива", но увидела в нем лишь досадный побочный эффект, а не сигнал к немедленному пересмотру поощрительной правовой политики.

Трещина

К 30-летию Победы ключевое требование фронтовиков власть проигнорировала. Только в 1979 году им немного увеличили пенсии и улучшили медицинское обслуживание. Но не восстановили символическую связь "орден - льгота", за которую отчаянно и безнадежно сражались герои "сороковых роковых". Существенные привилегии остались "сословной" прерогативой новой элиты - полных кавалеров "трудовых" и "служивых" орденов.

Солдаты Победы остались элитой только в отчетах чиновников.

Их обида была тем острее, что исходила от самых лояльных граждан страны, прошедших горнило войны и стойко сносивших лишения послевоенных лет. Их аргументация была безупречна с точки зрения советской риторики о ценности подвига. Их требование восстановить статус боевых наград через льготы было логично и умеренно.

Архивная записка чиновника Копенкина - памятник глубокой трещине между государством и поколением, его создавшим.

P.S. "Нас ведь так мало осталось", - писал фронтовик Владимир Татарников полвека назад. Сегодня этих святых людей не осталось почти совсем.

Их пережила обида.

*Копенкин Алексей Николаевич (1911-2002) - заведующий отделом наград Президиума Верховного Совета СССР с 1967 по 1983 гг., участник Великой Отечественной войны, награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, четырьмя орденами Отечественной войны I и II степеней, медалью "За отвагу".