Тем не менее в научной литературе о реформах императорской России преобразования в области просвещения и школы часто уходят на задний план, если не остаются вовсе без внимания. В отношении эпохи Александра II срабатывают ещё и стереотипы, закрепленные в устойчивых выражениях: "реформы 1860-1870-х годов", "отмена крепостного права и последовавшие за ней реформы". Тем самым автоматически теряются из поля зрения нововведения до 19 февраля 1861-го, включая реформу женского образования 1858 года. Она редко упоминается в общих трудах среди примет начавшихся в 1855-1860 годах перемен (гласность, амнистия политзаключённым, разрешение выезда за границу, обсуждение крестьянского вопроса). Эту реформу, конечно, помнят специалисты по истории российского образования и некоторые даже дают ей высокую оценку как первой в ряду "радикальных" школьных реформ Александра II2. Однако за пределами круга специалистов мало кто знает, что именно она была в деятельности царя-реформатора самой ранней.
Рассматривая причины и реализацию реформы, следует учесть её заметный "периферийный" акцент. В столицах и некоторых крупнейших городах уже имелось заметное число институтов и пансионов для девочек, устроенных придворным ведомством или частными лицами, поэтому здесь появление учебных заведений нового типа дополняло, а не открывало историю женского образования. Последствия этой реформы оказались заметнее в небольших провинциальных городах, где обучение девочек если и существовало, то в самых зачаточных формах. В 1840-х годах на весь Казанский учебный округ, охватывающий Поволжье, Урал, Сибирь, приходилось 2 института благородных девиц и 7 частных женских пансионов. Попечитель округа М. Н. Мусин-Пушкин ещё в 1829 году высказывал тревогу по поводу уровня просвещения женщин в провинции: "В России много сделано для образования молодых людей, для девиц, исключая столиц, почти ничего"3.
Обширное пространство провинциальной России потребовало определённого исследовательского выбора. Он пал на города Поволжья, где очень живо и деятельно откликнулись на реформу женского образования, несмотря на то, что проблемы с грамотностью даже мужского населения здесь были весьма острыми. Например, попытка в 1844 году ввести в Саратове правило не допускать неграмотных горожан к подписи общественных приговоров была сочтена теми за "совершенную обиду" и отвергнута4.
Особый интерес представляет Самара, в которой реформа 1858 года получила дополнительные импульсы и где её результаты проявились очень отчётливо. Тому были причины. Самарская губерния была образована только в 1851-м5. Её становление и развитие, в том числе в области культуры, шло одновременно с реформами Александра II. Создание женских школ здесь началось при участии здешнего губернатора, известного своей государственной, благотворительной и просветительской деятельностью Константина Карловича Грота (1815-1897)6.
По сути, женского школьного образования в России не существовало до царствования Екатерины II. Но и в первой половине XIX века не только дворяне и чиновники, но и состоятельные горожане, в том числе в провинции, предпочитали давать своим дочерям домашнее образование или отдавать их в частные пансионы, если имелась такая возможность.
Однако ни домашнее или семейное обучение, ни частная школа не могли обеспечить массовую и эффективную учёбу девочек. Мусин-Пушкин, высказывая в 1829 году мнение прогрессивной части русского общества, считал, что "нельзя достигнуть высшей степени просвещения, если целая половина человеческого рода, которая необходимо должна быть первой наставницей детства нашего, останется в глубоком невежестве". Попечитель Казанского учебного округа вообще полагал, что частные пансионы не только недоступны для небогатых дворян и подавляющего большинства горожан, так как слишком дороги, но и могут быть вредны из-за своей бесконтрольности. Он предлагал противопоставить им целую систему общеобразовательных школ для девочек из дворянских и разночинских семей7.
В 1846 году, будучи уже попечителем столичного Санкт-Петербургского учебного округа, Мусин-Пушкин обратился к министру народного просвещения с конкретным предложением об открытии в Петербурге нового типа женского "высшего" училища. Оно, во-первых, предназначалось "исключительно для учениц приходящих", не оторванных от воспитания "вне круга своих семейств". Во-вторых, его контингент представлялся более широким, нежели в закрытых институтах и частных пансионах. Здесь даже "дочери и небогатых дворян и чиновников могли получать образование, соответственное состоянию их родителей и за умеренную плату". В случае успеха этого предприятия образовательные учреждения по его примеру стали бы открываться в разных частях столицы, а "потом и губернских городах". Мусин-Пушкин был не одинок. Его проект одобрили и министр народного просвещения, и главный совет женских учебных заведений ведомства императрицы Марии - предложив расширить возможный контингент и разрешить обучение в училище дочерей купцов 1 и 2-й гильдии. Тем не менее проект не был осуществлён из-за отказа выделить на него казённые средства8.
Предложения Мусина-Пушкина были поддержаны верховной властью в самом начале царствования Александра II. 5 марта 1856 года министр народного просвещения Авраам Сергеевич Норов подал Александру II всеподданнейший доклад. В нём повторялись многие идеи, высказанные во второй четверти XIX века. Доклад был одобрен. Министерство разослало по учебным округам и губернским дирекциям училищ циркулярное письмо: "Его Императорское Величество изволил обратить внимание Своё, что принятые доселе меры к образованию детей женского пола не вполне удовлетворяют потребностям настоящего времени. Заведения, обязанные существованием своим и успехами высоким попечениям Августейшего Дома, предназначены для дочерей одного сословия дворян и чиновников. Лица среднего сословия в губернских и уездных городах лишены средств дать дочерям своим необходимое образование, соответственное скромному их быту…
Поэтому учреждение открытых школ для девиц в губернских и уездных городах и даже больших селениях дополнило бы великую и стройную систему народного образования, обнимая собой общие и частные нужды всех состояний и обоих полов". Высочайшее повеление предписывало "приступить к соображениям об устройстве на первый раз в губернских городах женских школ, приближенных по курсу к гимназиям, по мере способов, которые к тому могут представиться"9.
К обсуждению вопроса министр привлёк попечителей учебных округов, в том числе Мусина-Пушкина, который отозвался первым из своих коллег. В отличие от частных пансионов, в которых преследуются прежде всего коммерческие цели их устроителей, полагал он, посещение общественных школ более способствует умственному и нравственному развитию девочек, снижает затраты родителей на обучение детей, а последних не отрывает от семьи и не лишает семейного воспитания10. Добавим, что те девочки, которых родители смогли устроить в закрытые школы на казённое содержание, оказывались в достаточно тяжёлых бытовых условиях. Оторванные от родного дома, они порой недоедали, о чём применительно как раз к 1850-м годам вспоминали воспитанницы даже самых престижных столичных институтов - Смольного и Екатерининского11.
По результатам этого обсуждения 30 мая 1858 года Александром II было принято и утверждено "Положение о женских училищах Министерства народного просвещения"12. Параллельно Министерству народного просвещения (МНП) и даже с некоторым опережением созданием открытых женских учебных заведений озаботилось Ведомство учреждений императрицы Марии. 15 марта 1858-го был подписан проект, разработанный по инициативе выдающегося педагога Н. А. Вышнеградского и поддержанный членами императорского дома. В результате в Петербурге была организована первая школа указанного ведомства для приходящих учениц, названная Мариинским училищем13.
Итак, создание средних учебных заведений для девочек пошло двумя путями. В зависимости от ситуации в конкретном городе открывались или новые министерские училища (позднее - гимназии), или мариинские, как, например, в Саратове14.
Первая средняя школа для девочек ведения МНП была создана в Костроме. Это произошло в 1857-м, то есть ещё до принятия "Положения", по специальному разрешению указанного министерства. Однако костромской опыт, который поддержал Александр II своим посещением этого училища в 1858 году, был исключительным. Финансовые проблемы были практически сразу решены щедрым даром одного лица - А. Н. Григорова, пожертвовавшего училищу прекрасное здание, землю и другую недвижимость, взявшего на себя оплату труда учителей и воспитательниц15.
В других городах столь щедрых благотворителей не оказалось. Пришлось собирать средства "с миру по нитке", для чего потребовалось и активное вмешательство губернских властей. Это было труднее, однако позволяло сделать заботу органов власти и местного самоуправления о школах для девочек более системной, а участие жителей - более солидарным. В Самаре открытие в 1859 году женского училища 1-го разряда (будущей женской гимназии) явилось как раз успехом взаимодействия губернской администрации с общественностью. Губернатор Грот предпочёл трактовать "Положение" 1858 года расширительно, рассматривая его как призыв к созданию не только средних, но и начальных женских учебных заведений, которые, хотя и предусматривались в действующем школьном законодательстве Николая I, но на практике не существовали.
Удивительно, но особенно плачевным положение с начальным женским образованием было именно в городах. Сельская школа, во всяком случае, в отдельных регионах даже обгоняла городскую по привлечению девочек к учёбе, правда, на самом элементарном уровне. В училищах министерства государственных имуществ, которые были устроены для государственных крестьян и приравнены по статусу к приходским, в Самарской губернии в 1855 году обучалось 16 585 человек, в том числе 8970 мальчиков (54%) и 7615 девочек (46%)16, то есть их доли приближались к естественному демографическому соотношению полов. Школы для девочек устраивали в своих селах и просвещённые помещики, и удельное ведомство17.
Создание общеобразовательных женских школ после 1858 года шло без государственного финансирования, а потому зависело от позиции местных властей и городских обществ. Инициатива губернатора в таких условиях играла первостепенную роль, хотя, строго говоря, руководство учебным делом не входило в прямые обязанности начальника губернии. Однако Грот считал эту сферу деятельности если не служебным, то общественным и нравственным долгом. Самарский губернатор не питал иллюзий в отношении стремления обывателей к просвещению. По его признанию, он редко находил "случай оказать содействие в деле образования", поскольку жители о том мало перед ним хлопотали. Приходилось оказывать давление на местное общество и использовать административные рычаги. Одновременно Грот сетовал на отсутствие "содействия со стороны местного училищного начальства к увеличению числа учебных заведений"18.
Появление среднего учебного заведения для девочек в Самаре было предварено и сопровождалось появлением двух женских приходских училищ в губернском и ещё нескольких - в уездных городах. Первое из них формально было создано по приговору самарского городского общества от 12 февраля 1858 года, но фактически - по инициативе губернатора, с которой он обратился к местному самоуправлению 31 декабря 1857-го.
Училище было открыто 2 сентября 1858 года. Оно финансировалось из городских доходов, что делало обучение бесплатным. При открытии в него поступило 17 девочек19. Уже на следующий год их количество увеличилось до 44. В числе учениц насчитывалось 12 дочерей дворян и чиновников, 29 - купцов и мещан, 3 - разночинцев и крестьян.
На следующий год было открыто второе женское приходское училище, куда было принято сразу 72 ученицы. Оно находилось в другой части города, что позволило расширить охват девочек школьным образованием20.
С открытием женских училищ в городах губернии не всё и не всегда шло гладко. Губернатор мог и излишне жёстко поступить с теми, кто, как он полагал, мешает усилиям в деле образования девочек. Под горячую руку попал учитель Гавриил Никитич Потанин, автор оригинальных трудов о Самаре в жанре "устной истории"21. Он работал в Бугульме, где поссорился с влиятельными родителями отдельных учениц из приходского училища и в 1859 году был необоснованно уволен со службы22. Это заставило Потанина уехать в Петербург, где он получил поддержку Н. А. Некрасова, который помог ему вновь устроиться на работу и опубликовать в журнале "Современник" роман "Старое старится, молодое растёт"23.
Новые для провинциальных девиц школьные занятия неожиданно оказались для многих успешными. Сравнивая между собой "по успехам мужские и женские приходские училища" в городах, современники находили, что дела в женских шли лучше: "Девочки большею частию поступают в начале академического года, аккуратнее посещают уроки и добросовестнее относятся к своим классным обязанностям"24.
На церемонии открытия первого женского приходского училища в Самаре было подчёркнуто, что его создание прошло в тесном взаимодействии губернской администрации и органов самоуправления. Местная газета это отметила особо: "Городской голова В. Е. Буреев короткой речью от имени городского общества выразил благодарность г. Начальнику губернии за живое участие в деле учреждения школы. В ответ на это Его Превосходительство сказал, что средства для основания этого начального училища даны ему городским обществом, и он надеется, что, удовлетворив необходимой потребности одного слоя граждан, общество поможет ему и в деле основания губернского училища для девиц, где могли бы получать соответственное требованиям времени образование дети другого, высшего круга городского сословия"25. Из слов Грота было понятно, что в Самаре уже велась работа по реализации официально обнародованной цели реформы - созданию средней женской школы.
Исправить положение с состоянием обучения дочерей тех жителей Самары, которые стремились дать своим детям образование выше начального уровня, но не имели средств для его оплаты в частных школах, вновь помогли совместные усилия общественности и губернской администрации. Для этого прибегали к добровольным пожертвованиям, устройству лотерей, благотворительных литературно-музыкальных вечеров, домашних спектаклей и концертов. Гастролировавших в Самаре артистов обязывали давать представления, сбор от которых поступал в пользу будущего училища. На его устройство и содержание в 1858 году городское общество установило особый ежегодный сбор, ассигновало средства из других городских доходов. Значительные средства выделил Приказ общественного призрения, ведавший на губернском уровне образованием, здравоохранением и социальными вопросами. Местное дворянство организовало в пользу женского училища единовременный сбор: по 4,25 рубля с каждых 1000 десятин помещичьей земли. Исходя из собранных средств, город счёл возможным просить о разрешении открыть училище и купить для него здание. 13 июня 1859 года управляющий Казанским учебным округом утвердил устав Самарского женского училища 1-го разряда, которое открылось 7 августа.
Училище стало не только образовательным, но и новым культурным центром губернского города. Так, фонды Самарской общественной библиотеки, открытой по инициативе и при прямом содействии губернатора 1 января 1860 года, первоначально расположились как раз в здании, купленном для женского училища26.
В конце 1850-х годов в глазах общественности начавшаяся реформа женского образования по степени интереса стояла рядом с подготовкой крестьянской реформы. Это подчёркивал и известный историк А. А. Корнилов: "В момент общественного подъёма, вызванного работой губернских комитетов по крестьянскому делу во всех провинциальных губернских городах, не говоря о столицах и крупных университетских центрах, повсюду мы видим не только оживлённые толки на эту тему, но и деятельный сбор пожертвований на открытие женских училищ". В печати вышло "много статей, посвящённых этому вопросу, и обсуждение его сильно захватывало и волновало все мало-мало интеллигентные семьи в то время как в столицах, так и в провинции"27.
Столь активный интерес жителей, в том числе рядовых горожан, к женской школе и деятельное их участие в её обеспечении являются ещё одним аргументом в пользу позиции Б. Н. Миронова и других учёных, которые не находят в 1859-1861 годах. признаков "революционной ситуации"28. Готовность общества к созидательной работе вместе с властью, наличие средств, без особого напряжения мобилизованных на нужды культуры и образования, никак не свидетельствуют ни об обнищании масс, ни о противостоянии "верхов" и "низов".
Единственная тогдашняя самарская газета предпочла тогда, правда, сравнить внимание местной публики к открытию губернского комитета по крестьянскому делу с восторгами по поводу "Фантастических вечеров" заезжего фокусника Ж. Мартини. Однако иллюзионист оказался вполне достойным сыном эпохи, направив интерес к себе жителей и газетчиков на общественно значимую проблему. Он дал специальное представление, сбор от которого целиком пошёл в пользу женского училища, билеты продавались по повышенной цене, а за удобные места взималась дополнительная плата, которую охотно вносили зрители-купцы. Это дало газете повод поблагодарить их за щедрость, ещё раз призвать к пожертвованиям на училище, указав желающим "принести лепту на образование меньшей братьи" (так почему-то была здесь названа прекрасная половина человечества), что "с приношениями можно обращаться в канцелярию г. Начальника губернии"29.
Полный курс обучения в женском училище 1-го разряда был рассчитан на 6 лет. К обязательным предметам принадлежали закон Божий, русский язык, арифметика, география, история, краткие сведения из естественной истории, чистописание и рукоделие. От платы за обучение обязательным предметам могли освободить бедных девушек из тех сословий, представители которых вносили постоянные взносы на содержание училища, то есть из дворян и горожан, более того, такие ученицы снабжались бесплатно учебными пособиями. К необязательным предметам относились французский и немецкий языки, рисование, музыка, пение, танцы.
Необязательные предметы преподавались за особую плату, которая устанавливалась по соглашению родителей учениц с начальницею училища30. Размер платы за обучение мог стать серьёзной проблемой и причиной конфликтов. На торжественном акте 26 июня 1860 года в Самарской мужской гимназии исполняющий обязанности ее директора и руководителя дирекции всех самарских училищ В. Г. Варенцов, посчитав в целом благополучным состояние городских женских приходских школ, число которых в губернии достигло уже восьми, раскритиковал ситуацию в женском училище 1-го разряда: "Высокая оплата за ученье… с приходящей ученицы часто мешала родителям отдать детей в училище, которое с тем и основано, чтобы сделать образование доступным людям небогатым. Внешняя роскошь и форма платья, введённая вопреки уставу, также пугала людей недостаточных"31.
Эти негативные явления пришли в новую школу из старой пансионной системы. Опасения за отсутствие в Самаре необходимого количества подготовленных учениц, учителей и учебных пособий заставили пойти на то, чтобы назначить начальницей женского училища 1-го разряда содержательницу местного пансиона Н. Фланден, а её воспитанниц сделать основой контингента учащихся. Возможности сочетания пансиона и открытой школы предусматривались и в "Положении о женских училищах" 1858 года, и в нормативных документах - циркулярах МНП и губернских администраций. Однако эти же акты прямо указывали на недопущение "никакого излишества, а тем более роскоши"32, запрещали взимать с приходящих учениц в училищах 1-го разряда плату выше 35 рублей33. В Самаре же этот лимит был превзойдён втрое, поскольку начальница продолжала смотреть на учебное заведение как на коммерческое предприятие, а от всех учениц требовать элитарного облика и поведения.
Шум раздувать не стали. Летом 1860 года, уже после переезда Грота в Петербург, начальница получила увольнение по собственному "прошению" (тут же объявив о возобновлении самостоятельной работы своего пансиона). Однако времена изменились. Конкурентные преимущества новых женских училищ сказались быстро и повсеместно. С их появлением частные пансионы для девочек или прекращали деятельность, или старались преобразоваться в такие училища. Общественная женская школа выигрывала у частной.
Фланден так и не смогла возобновить пансион в Самаре, переведя его в Симбирск34, где ещё не было полной средней общественной женской школы. 27 декабря 1859 года здесь открылось Мариинское женское училище 2-го разряда. Оно было пока лишь трёхклассным с наполовину укороченным по сравнению с Самарским сроком обучения35.
В 1860/1861 учебном году в Самарском женском училище 1-го разряда обучались 45 учениц: 27 дочерей дворян и чиновников, 15 - купцов и мещан, 3 - лиц духовного звания.
Эти цифры, скромные для современной школы, были тогда недосягаемы для частных пансионов в провинции36.
Реализация первой реформы Александра II в провинции оказалась проверкой на готовность к более глубоким переменам для руководителей администрации и общественных сил. В Самарской губернии они выдержали эту проверку достойно, накопив ценный опыт. Не случайно впоследствии Константин Грот стал творцом и проводником целого ряда будущих реформ: акцизной, тюремной, социального призрения и благотворительности37. Разбуженная активность жителей Самарской губернии способствовала тому, что именно здесь были созданы в 1865 году первые в России земские учреждения. Нововведения в женском образовании стоят в общем ряду Великих реформ.
30 августа 1889 года в Самаре торжественно был открыт памятник Александру II. Присутствовавший на церемонии Евгений Фёдорович Кони (1843-1892), родной брат знаменитого юриста Анатолия Фёдоровича, посвятил взволновавшему его событию бесхитростное, но искреннее стихотворение, в котором были такие строки:
- Холст сдёрнули… И вот перед толпой
- Предстал в величии Монарх Освободитель. -
- Царь-Мученик, пестун земли родной,
- Свободы, прав, законности ревнитель…
- Друг просвещения, искусства и наук,
- Сын Церкви ревностный, слуга и страж закона
- Он ненавидел лесть - и правды чистый звук
- Свободно допускал с доверием до трона…38
Как и в других городах России, самарский монумент Александру II был снесён после революции. Однако вклад этой эпохи в пробуждение общественной активности, развитие культуры и просвещения нельзя изъять из истории.
г. Самара
При оформлении статьи использованы снимки из фондов Самарской областной универсальной научной библиотеки.
- 1. Артамонова Л. М. Государственная политика в области народного просвещения и её реализация в русской провинции XVIII — первой половины XIX веков//От Древней Руси к Российской Федерации: история российской государственности. Материалы международной научной конференции. СПб. 2013. С. 291.
- 2. Паршина В. Н. Становление системы женского образования в России во второй половине XIX — начале XX века: на материалах Пензенской губернии. Автореф. дис. … канд. ист. наук. Пенза. 2007.
- 3. Национальный архив Республики Татарстан (НАРТ). Ф. 92. Оп. 1. Д. 2918. Л. 1.
- 4. Бирюкова А. Б. Социокультурное пространство поволжских городов первой половины XIX века. Самара. 2009. С. 188–189.
- 5. Смирнов Ю. Н. Переустройство юго-восточных губерний дореформенной России в процессе их освоения//Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Вып. 3. М. 2013. С. 331, 335.
- 6. Он же. Народ и власть в освоении Российского Заволжья (XVIII — середина XIX вв.). Дис. … докт. ист. наук. М. 1999. С. 393.
- 7. НАРТ. Ф. 92. Оп. 1. Д. 2918. Л. 1–2 об.
- 8. Лихачёва Е. О. Материалы для истории женского образования в России, 1086–1856. Ч. III. СПб. 1899. С. 180–183.
- 9. Самарские губернские ведомости (далее — СГВ). 1858. 25 октября. № 43. Часть неофиц. С. 271.
- 10. Рыболова Е. А. Объективная необходимость открытия женских гимназий в 60–70-е гг. XIX в.//Классическое гуманитарное образование: история и перспектива. Ульяновск. 2010. С. 387.
- 11. Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII — начало XX века. М. 2010. С. 465–467.
- 12. Журнал Министерства народного просвещения (ЖМНП). 1858. Июль. Ч. XCIX. С. 7–11.
- 13. Логинова О. А. Становление и развитие гимназического образования в российской губернии в XIX — начале XX вв. (на примере гимназий Пензенской губернии). Пенза. 2007. С. 66.
- 14. Шилина Т. А. Эволюция женского образования в России: государственная политика и общественная инициатива (конец XVIII — начало XX вв.). Автореф. дис. … канд. ист. наук. Саратов. 2010. С. 24.
- 15. Полтавская Е. И. «Григоров-вальсъ», первая женская гимназия в России и её библиотека//Школьная библиотека. 2007. № 3. С. 66–67.
- 16. НАРТ. Ф. 92. Оп. 1. Д. 7004. Л. 413 об.
- 17. Смирнов Ю. Н. Народное просвещение и научные исследования//История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней. XVI — первая половина XIX века. М. 2000. С. 259–260.
- 18. Константин Карлович Грот как государственный и общественный деятель (12 января 1815 — 30 октября 1897): материалы для его биографии и характеристики. Т. 1. Пг. 1915. С. 111–112.
- 19. НАРТ. Ф. 92. Оп. 1. Д. 7483. Л. 10, 12.
- 20. Артамонова Л. М. Губернатор К.К. Грот и развитие женского образования в Самарском крае в середине XIX века//Гротовские чтения: материалы II межрегиональной науч.-практ. конф. Самара. 2011. С. 62.
- 21. Смирнов Ю. Н. Устная история «молчаливого большинства»: основные вехи прошлого Самары в представлениях купцов и мещан середины XIX века// Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2013. Т. 15. № 5–1. С. 222–223.
- 22. РГИА. Ф. 733. Оп. 48. Д. 73.
- 23. Артамонова Л. М. Рукописи Г. Н. Потанина «Записки о Самаре» и «Дедушка из Самары» — замечательные памятники «локальной» истории середины XIX века// Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2013. Т. 15. № 5. С. 232–233.
- 24. Памятная книжка Самарской губернии за 1863–1864 гг. Самара. 1864. С. 67.
- 25. СГВ. 1858. 6 сентября. № 36. Часть неофиц. С. 214.
- 26. Курмаев М. В. Книжная культура Среднего Поволжья (конец XVIII — начало XX вв.) Самара. 2013. С. 191.
- 27. Корнилов А. А. Курс истории России XIX века. М. 1993. С. 255.
- 28. Миронов Б. Н. Указ. соч. С. 633.
- 29. СГВ. 1858. 11 октября. № 41; 25 октября. № 43. Часть неофиц. С. 253, 270.
- 30. Алабин П. В. Самара: 1586–1886 гг. Самара. 1992. С. 90.
- 31. СГВ. 1860. № 28. Часть неофиц. С. 240–242.
- 32. СГВ. 1858. 25 октября. № 43. Часть офиц. С. 579.
- 33. ЖМНП. 1858. Июль. Ч. XCIX. С. 9.
- 34. СГВ. 1860. 25 июля. № 30; 30 июля. № 31; 1 октября. № 40. Часть неофиц. С. 257, 271, 340.
- 35. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. Симбирская губерния. Ч. II. СПб. 1868. С. 409.
- 36. Артамонова Л. М. Первые шаги женского образования в русской провинции с конца XVIII в. до 1861 г. (на примере юго-востока Европейской России)// Проблемы российской и социальной истории. Самара, 2011. С. 139–140.
- 37. Государственные деятели России XIX — начала XX в. М. 1995. С. 59–60.
- 38. Аншаков Ю. П. О стихотворении Евгения Кони «Пред памятником»//Самарский земский сборник. 2012. № 1(21). С. 93–94.