05.11.2026 19:10
"Родина"

Борьба за Латвию в 1919 году завершилась поражением большевиков

Текст:  Александр Шубин (доктор исторических наук)
Родина - Федеральный выпуск: Сентябрь 2014 года №9 (914)
С отменой Брестского мира 13 ноября 1918 года развернулось наступление Красной армии на Запад, которое было с большим сочувствием встречено частью населения бывшей Российской империи. Одной из основных целей этого наступления была Рига.
Читать на сайте RODINA-HISTORY.RU
Главнокомандующий И. И. Вацетис. / Фото: из архива журнала "Родина"

Натиск на Запад

Впрочем, у сторонников советской власти в Латвии было немало конкурентов. 17 ноября два национальных политических центра, сформировавшихся во время германской оккупации - Латышский временный национальный совет и Демократический блок - договорились о формировании временного парламента - Народного совета Латвии. 18 ноября он провозгласил независимую Латвийскую демократическую республику, многопартийное правительство которой возглавил Карлис Ульманис.

Чтобы получить хоть какую-то военную силу, Ульманис пошёл на союз с ещё не ушедшими из Латвии германскими войсками. До революции имущая элита этого региона была в значительной степени немецкой. 7 декабря правительство Ульманиса согласилось признать формировавшийся германским командованием балтийский ландесвер вооружёнными силами Латвийской республики. В нём легализовались также немецкие военные, которые готовы были остаться (им пообещали латвийское гражданство и землю). Латыши должны были составить большинство этих войск, но Ульманису и его сторонникам не удалось найти достаточного количества желающих служить новому государству. Большинство "латвийской" армии составили немцы.

"Грешный альянс" (так нередко в исторической литературе обозначают сотрудничество Временного правительства с немецкими оккупационными властями), который опирался на совпадение интересов обеих сторон, заметно снизил популярность кабинета Ульманиса среди населения Латвии"1, - пишет латвийский историк И. Фелдманис. 30 декабря из правительства вышли социал-демократы, не желавшие сотрудничать с немцами на таких условиях.

Зато росла популярность сторонников советской власти, тем более что большевистская агитация в Латвии была одновременно антинемецкой. В Лифляндии и Латгалии возникали cоветы.

17 декабря был опубликован Манифест Временного рабоче-крестьянского правительства Латвии во главе с Петром Стучкой об установлении советской власти в Латвии. Красная армия вошла в Лифляндию (центральная часть современной Латвии и южная часть современной Эстонии). На острие наступления 7-й армии шла дивизия латышских стрелков. 18 декабря красные взяли Валк (Валку), выбив оттуда белых (немцы уже ушли). Город стал первой резиденцией советского правительства Стучки.

А. Ливен, командир русского отряда в Латвии (Либавский добровольческий стрелковый отряд), вспоминал, что в конце 1918 года население было настроено "большевистски" и враждебно относилось к белым2.

22 декабря вышел декрет Совнаркома РСФСР о признании независимости Советской Республики Латвии. В действительности советская республика в Латвии возникнет через три недели - после взятия красными Риги.

Германское командование попыталось остановить красных на укреплённых позициях под Инчукалном, но неудачно. Латыши, служившие в ландесвере, были ненадёжны - одна рота восстала накануне боев за Ригу3. Потерпев поражение, немецкое командование оставило город, который стали брать под контроль красные. Вспоминает один из латышских стрелков: "Вечером 3 января мы получили приказ командования выслать разведку, чтобы выяснить, какие немецкие силы находятся в Риге… Наши кавалеристы приблизились к городу. Нас встретили рижские рабочие, которые подняли восстание и захватили уже важнейшие объекты города… В городе ещё происходили отдельные столкновения, в то время как на станцию при был поезд с правительством. Председатель правительства П. И. Стучка и его заместитель К. Х. Данишевский рассказали о текущем моменте, о за дачах дальнейшей борьбы и поблагодарили нас за взятие города"4.

Красные латыши встретили в Риге радушный приём: "Стрелки нашего полка спешно погрузились в подготовленный рабочими эшелон, стоявший на пригородной станции, и поехали к Центральному рижскому вокзалу. Там нас ожидали жители города. Многие искали среди стрелков своих родных. Совершенно чужие люди со слезами на глазах бросались к нам на шею и стремились сказать хоть несколько сердечных слов"5, - рассказывал стрелок Л. Идресал.

9 января 1919 года стрелки заняли Митаву (Елгаву), сделав положение Риги прочным. 4 января группа войск Латвии была реорганизована в Армию Советской Латвии (АСЛ), подчинявшуюся главкому Республики, каковым и для РСФСР, и для Латвии был Иоаким Вацетис. Такая личная уния позволяла обойти вопрос о подчинении иностранному командующему армии "независимого" государства. Помощником Вацетиса по АСЛ был назначен командир латышской дивизии (с июля 1918 года) Пётр Авен. Он фактически возглавлял армию, пока 10 марта командующим не был назначен Пётр Славен. 19 февраля АСЛ вошла в состав Западного фронта. АСЛ была сформирована из прежней, 1-й, латышской дивизии и новой - 2-й, которая создавалась из латвийского пополнения с помощью командных кадров прежней дивизии латышских стрелков.

1 марта численность АСЛ составляла 13 302 штыка и 996 сабель при 226 пулемётах и 102 орудиях. В армии было 2 бронепоезда, 3 броневика и 14 аэропланов. Для сравнения: в соседней 7-й армии было 34 837 штыков и 831 сабля при 226 пулемётах, 354 орудиях, 4 бронепоездах, 2 броневиках и 16 аэропланах6. К 10 апреля АСЛ выросла до 19 084 штыков и 923 сабель7. Тысячи жителей Латвии были готовы служить в войсках провозглашённой 13 января в Риге Латвийской Социалистической Советской Республики (ЛССР).

Совет Народных Комиссаров Советской Латвийской Республики во главе с председателем Петром Стучкой (за столом в центре). 1919 год. / Фото: РИА Новости

Тришкин кафтан

26 января 1919 года красные форсировали Венту и подошли на 70 км к Либаве. 30 января они взяли Виндаву. Но на севере, в Лифляндии, 7 января перешли в наступление эстонские и финские части, а также латышский отряд Й. Земитанса общей численностью 18-24 тысяч человек. Ещё 14 января красные потеряли Юрьев (Дерпт), 18 января - Нарву.

30 января командир 1-й дивизии латышских стрелков (с 12 января 1919 года, когда Авен стал заниматься делами всей АСЛ) Густав Мангулис докладывал начальнику оперотдела АСЛ Карлсону: "Сегодня белые вели наступление по всему фронту. Части в группе комбрига Травинского бегут назад. В группе комбрига Лальбикса части также подались назад и остановились в 6 верстах от Валка. Для того, чтобы восстановить прежнее положение и обеспечить Валк, мною выдвинут последний резерв, которому задача остановить бегущих, для чего применять оружие. Командарм тоже приказал применять оружие по бегущим"8.

2 февраля тоже ничего хорошего: "Положение на фронте серьёзное. Русские части ненадёжны. Латышские устали, изнервничались и понесли большие потери. По этим причинам некоторые латышские части не вполне устойчивы"9. Мангулис просил подкреплений, которые можно было снять только с Курляндского фронта. 18 февраля стало еще хуже: "Положение на фронте критическое. У противника силы не превышают наших, но наши части не исполняют боевых приказов и уходят без особого нажима. На правом фланге 9 Новгородский полк взбунтовался и ушёл. Направление на Мариенбург открыто для противника"10. 22 февраля Мариенбург (Алуксне) пал.

В середине февраля "2 рота 9 Латполка при виде белых разбежалась… Начдив приказал устыдить 2 роту и вернуть её на позицию для исполнения долга"11. Пришлось срочно перебрасывать на север части с Курляндского фронта - 1-й и 4-й латышские полки и 2-й латышский кавдивизион. Однако это не сразу помогло. Штаб дивизии докладывал: "Четвёртый латполк совершенно небоеспособен и отходит"12.

Вацетис возмущался 22 февраля: "Из поступающих донесений я усматриваю, что некоторые латышские полки стали малобоеспособны. В одном донесении указывается даже на позорное поведение 4-го латышского полка, который в бою разбежался, мне совершенно непонятно подобное отношение латышских полков к успехам нашего оружия в Латвии именно теперь, когда полки защищают то, что им дала революция"13. Вацетис и подписавшие телеграмму члены РВС Республики Алексей Окулов и Семён Аралов были не вполне справедливы - в большинстве своём латышские стрелки в это время сражались на совесть и на Курляндском фронте теснили немцев. Их боеспособность и на Лифляндском фронте была выше, чем у российских частей, действовавших рядом, на Псковском направлении. 28 февраля стрелки вернули Мариенбург, "противник в панике бежал"14.

После этого бои в Лифляндии шли с переменным успехом. Красным здесь противостояла относительно небольшая группировка в 4-5 тысяч эстонских, финских и латышских солдат. Ядром её были эстонцы. Как рассказывал красноармеец, бежавший из плена, "дисциплина у противника строгая, и указания выполняются безусловно, немедленно. Называют стрелки офицеров товарищами и живут довольно дружно. В разговорах эстонцы указывают, что воюют не против красноармейцев, а против евреев начальников и коммунистов"15.

25 февраля Вацетис докладывал Ленину: "Задача, поставленная армии Латвии, - овладение Курляндией - выполнена в большей своей части, но развитие энергичных активных действий противником в районах Валка и Юрьева заставило красные латышские части на севере перейти к обороне с потерей важного железнодорожного узла Валк. Хотя в настоящее время нет определённых признаков, указывающих на подготовку крупного десанта противником в Риге, Виндаве или Либаве, но продолжающийся нажим противника из района Валка в юго-восточном направлении грозит перерывом железной дороги Псков - Двинск, что может поставить правый фланг Западной армии в трудное положение.

Ввиду этого для улучшения стратегического положения в Прибалтийском крае армии Латвии и 7-й армии, усиленной частями из резерва главнокомандующего, приказано перейти в наступление для восстановления положения на севере Латвии и в Эстляндии"16.

Центр внимания командующего, таким образом, находился севернее Риги, на фронте 7-й армии.

А в Курляндии соотношение сил стало качественно меняться. В начале февраля правительство Ульманиса ютилось на клочке латвийской земли вокруг Либавы (Лиепаи). Сторонники латвийской независимости лихорадочно формировали собственные войска, но явно запаздывали. 5 января был создан первый батальон, который 29 января контратаковал красных в Скрунде. Латышские силы в Лифляндии (Северолатвийская бригада) подчинялись командованию Эстонии.

Немецкие войска заняли Виндавскую линию, надеясь остановить здесь красных на подступах к Германии, которая тоже стояла на пороге гражданской войны. Но удержать Виндаву германская Железная дивизия не смогла. Положение белых спасла высадка в Либаве войск германского корпуса генерал-майора Р. фон дер Гольца, уже справившегося год назад с революцией в Финляндии.

Пулеметчики 4-го латышского стрелкового полка в 1918 году. / Фото: РИА Новости

А. Ливен считает, что на фронте у белых было менее 10 тысяч солдат17. Это позволяло создать существенный перевес над красными. В начале марта Курляндская группа АСЛ имела 1829 штыков и 285 сабель при 12 орудиях и 48 пулемётах18.

26 февраля германские дивизии и ландесвер перешли в наступление, взяли Кулдигу и Виндаву. Ливен так описал бои за Виндаву: "Подпустив наступавших на версту к городу, красные открыли из предместья беспорядочную стрельбу из винтовок и пулемётов. Красные укрывались за заборами и в домах. При наступлении пришлось орудийным огнем и пулемётами очищать дом за домом, но красные, не имевшие в своем распоряжении артиллерии, защищаться долго не могли и предпочли покинуть город в северном направлении, куда рота полковника Клейста ещё не поспела дойти. В полдень мы были уже в центре города, и началась очистка его по кварталам от спрятавшихся по домам большевиков… При ландесвере находилась особая полицейская команда, которая производила чистку города. Ей может быть сделан упрёк, что она чрезмерно злоупотребляла расстрелами, что, однако, легко объяснимо глубоким возмущением, охватившим всех при раскрытии неимоверных зверств большевиков"19.

Хотя красные контратаковали, в Курляндии наметился перелом. 13 марта немцы и белые развернули наступление на Митаву. 14 марта Авен сообщал, что складывается "очень серьёзное" положение под Митавой20. 15 марта противник взял Тукумс и 18 марта - Митаву, подойдя к Риге на расстояние дневного броска. Здесь фронт остановился. Немцы устраивали "реквизиционные" налёты на местное население21.

Попытка красных 20 марта отбить Митаву не удалась. Ситуация была настолько критической, что 23 марта советское командование обсуждало меры на случай падения Риги22. Но 24 марта красные отбили Тукумс.

"Стратегические способности генерал-майора фон дер Гольца намного превосходили революционный пыл председателя Реввоенсовета армии республики Латвии Юлия Данишевского"23, - пишет историк Ю. Н. Жуков. Вообще-то советской армией командовали Авен и Славен, Данишевский же осуществлял политическое руководство. Его достижения по части "революционного пыла" корректно сравнивать не со способностями фон дер Гольца, а с равнодушием латышей к делу латвийской независимости. Никаких особенных стратегических способностей в этой кампании фон дер Гольц не проявил. Он, пользуясь превосходством в силах, медленно шёл на Ригу по прямой. А вот от советского командования эти способности действительно требовались, потому что АСЛ попала в крайне невыгодную стратегическую ситуацию - она была зажата в клещи между группировками противника, атаковавшими Советскую Латвию с севера и юга. Над АСЛ всё время висел "дамоклов меч" окружения.

Сложилась ситуация "тришкиного кафтана", когда нужно было делить резервы между севером и югом. Начштаба 2-й латдивизии К. Шведе сетовал: "Вообще положение на Лифляндском фронте, как и на Курляндском, весьма серьёзно, а резервов и свежих сил нам не присылают"24. Но рассчитывать на резервы из-за пределов Латвии не приходилось - Советская республика сражалась на множестве фронтов.

"Надо иметь в виду, что март явился для РСФСР началом крайнего напряжения всех её живых и материальных сил, отданных ею для двух главных театров - Восточного и Южного. Как на том, так и на другом начались решительные бои, почему Главное командование было стеснено в удалении дальнейших сил и средств на усиление Западного фронта"25, - характеризовали ситуацию авторы обобщающего труда о Гражданской войне И. И. Вацетис и Н. Е. Какурин.

На 15 мая на Лифляндском фронте у красных было 7497 штыков и 414 сабель, а на Курляндском - 7073 штыка и 618 сабель26.

Можно согласиться с И. Фелдманисом в том, что "главная роль в военных действиях этого времени принадлежала регулярным немецким частям"27. Без них у малочисленных формирований латышских белых не было никакого шанса противостоять красным латышам и тем более - получить Ригу.

Немцы предпочитали иметь более контролируемое правительство, которое обеспечит немецкие интересы в регионе. 16 апреля они свергли правительство Ульманиса (оно бежало на корабль под защиту флота Антанты) и заменило её 10 мая марионеточным кабинетом А. Ниедры. Этот переворот ещё сильнее охладил латышей к участию в белом движении, и на этом этапе оно стало немецким делом.

Красное дело было преимущественно латышским, хотя во второй дивизии латышских стрелков служили представители всех национальностей Латвии. В середине мая в АСЛ было 26 480 штыков и 1867 сабель, а всего - 45 317 военнослужащих28 (штыки и сабли в АСЛ, как и в армиях РККА, составляли немногим более половины военнослужащих).

Красные латышские стрелки в Кремле, 1918 год. / Фото: andcvet.narod.ru

Уровень дезертирства был невелик. Так, из 1-го "латполка" к 15 мая дезертировало 10 стрелков29. Зато стрелки пользовались случаем, чтобы посетить родных, раз уж судьба забросила их в родные края. За эти самовольные отлучки бойцов наказывали, но не строго. Так, например, за отлучку к родственникам из караула двух красноармейцев ревтрибунал приговорил к двум годам условно30.

В приказе от 13 мая по 1-й "латдивизии" говорилось о бойцах 11-го "латполка", арестовавших своего сослуживца Н. Никласа, который, "находясь на передовых позициях, уговаривал солдат-граждан… организовать массовый переход при полном вооружении на сторону белых"31.

Нарастали трудности в снабжении. Бесплатно обмундирование выдавалось только красноармейцам, но оно считалось казённым, и стрелки отвечали за его утерю и порчу. Комсостав и работники хозслужб получали обмундирование за плату32.

При этом в приказе РВС Латвии от 4 мая говорилось: "В городе Двинске на базарах и толкучках происходит преступная продажа и покупка казённых обмундирования и вещей, как то: сапог, подмёток, белья и т.д.". Приказывалось разъяснить, что "впредь каждый красноармеец, замеченный в продаже казённых вещей, будет немедленно арестовываться и предаваться Революционному трибуналу, причём мера наказания к нему будет применена наивысшая - расстрел"33.

9 апреля был создан совет снабжения с неограниченными полномочиями. В него вошли пять высших руководителей республики - председатель совета О. Карклин, комиссар по продовольствию А. Клевер, комиссар внутренних дел Я. Ленцман и представители РВС армии - Я. Берзинь и Ю. Межин. В декрете говорилось: "Все приказы и распоряжения совета снабжения республики Латвия исполняются беспрекословно и без всякого промедления, и за малейший тормоз и замедление, с чьей бы это стороны ни было, виновные несут личную ответственность" - включая отстранение любых должностных лиц и предание их суду. Совет напрямую подчинялся правительству34.

В ЛССР проводилась в целом типичная для того времени политика "военного коммунизма", хотя и с некоторыми особенностями. Важнейшей особенностью латвийской модели была враждебность к немецкой элите. 25 апреля Стучка подписал декрет "О лицах, принадлежащих к родам прибалтийского дворянства в Латвии", который предполагал высылку подавляющего большинства из них из страны после окончания военных действий35. Это обещание преследовало цель ещё больше укрепить авторитет советского правительства среди латышей.

Хотя, как показали бои за Ригу, у Советской Латвии было немало внутренних противников, вероятность свержения режима изнутри была невелика - в Латвии не было крупных антисоветских восстаний, столь характерных для Гражданской войны в других регионах. Хотя небольшие отряды "зелёных" действовали в тылу красных, они без большого труда отбрасывались и рассеивались латышскими стрелками.

Но поступали и тревожные сигналы. Ещё в феврале командир 4-го "латполка" жаловался: "Стрелки так измучены, что не в состоянии выполнять свои прямые обязанности". Они три недели находились в окопах без смены. Это приводило к вспышкам неповиновения. Получив приказ о выходе на позиции, 9-я рота отказалась и "собиралась перестрелять командный состав и тех, которые пойдут с командирами… Теперь люди так обезумели, что не дают ни малейшего отчёта своим поступкам". Потом, правда, стрелки успокоились и повинились. Но саботаж приказов командования в полку продолжался36.

15 февраля 9-й полк отказался выступить на указанный участок37. 5 мая "3 рота 9 латполка при обстреле наших позиций целиком разбежалась, в роте осталось 15 человек. 4 рота того же полка отказалась стать на позиции и частью разбежалась. Дезертиры бродят по окрестным усадьбам, угрожая истребить комиссаров и комсостав"38. 7-й полк был более надёжен, но в мае во время боев под Залисбургом его солдаты "неоднократно оставляли позиции и панически отступали без должного на то натиска противника"39.

Особенно неустойчивы были новые части, сформированные после прихода в Латвию красных. Анализируя причины отступления 2-го батальона Рижского "латполка", командир 2-й бригады докладывал: "Стрелки все очень молоды, от 16 до 19 лет. Физически большая их часть вовсе не подходит к службе на фронте. Обучены мало, внутренней спайки нет. Не усвоено понятие о дисциплине"40.

Но армия остро нуждалась в пополнении. В честь 1 мая была объявлена амнистия осуждённым представителям трудящихся классов с одновременным зачислением в армию освобождённых преступников призывных возрастов41. 1 мая в Риге было организовано празднование, запомнившееся установкой гигантских абстракционистских фигур на улицах и площадях.

Рига, 1 мая 1919 года. / Фото: andcvet.narod.ru

Но военное положение Риги становилось критическим. Свежих частей не было, в отчаянии командование перебрасывало солдат с юга на север и обратно, не зная, где последует следующий удар противника. 14 мая последовал приказ отправить с Лифляндского фронта 11-й полк в Ригу, но затем командование передумало и направило его в Двинск42, где можно было ожидать наступление поляков. Возможно, если бы полк всё же прибыл в Ригу, это помогло бы избежать катастрофы 22 мая, но тогда она могла наступить позднее на другом участке фронта.

Падение

22 мая 2-я латышская дивизия наступала на Бауск, то есть в южном направлении. Но затем по 10-му и 16-му полкам был нанесен сильный контрудар с применением бронепоезда и бронемашин. Белые прорвали фронт. Не выдержал и 3-й полк. "Во время боя по полученным сведениям две роты бросили оружие, подняли руки вверх, но были переколоты немцами"43. "Высланный из Риги для восстановления положения запасной батальон на станции Олай разбежался"44. И это были последние резервы. Началась Рижская катастрофа Армии Советской Латвии.

В ночь на 22 мая завязался бой у Кальнецема, в центре фронта, прикрывавшего Ригу. Здесь у белых был плацдарм на северном берегу реки Курляндская Аа. Накануне, 19 мая красные уже атаковали его, но латышско-русский отряд белых удержал плацдарм, после чего на нём сосредоточился немецкий ударный отряд Мантейфеля45 (того самого, что сверг Ульманиса). Другой плацдарм немцы имели перед Митавой. С них они начали бросок к Риге.

Картина последующих событий в штабе АСЛ складывалась по докладам стрелков, выбравшихся из Риги, которые сообщали всё новые подробности. "Второй полк разбежался, и противник, перейдя в наступление, ворвался в город"46. Бой шёл в предместьях. В два часа немцы с мотоциклами и броневиками вышли к мостам через Двину. Бой был жестоким - здесь был убит Мантейфель47. Но немцы одержали верх: "Временно противник частями конницы и мотоциклистов по калнцемской дороге ворвался в город Ригу. На улицах идёт бой. Высланный коммунистический отряд встретился с противником на мосту через Двину и был сбит"48.

"В Риге шёл страшный бой на улицах, и наши отступающие части были обстреляны со всех сторон, и с крыш домов, и из окон бросали бутылками, кирпичами и чем попало"49. "Организованными отрядами коммунистов и учениками военной школы распространение неприятеля задерживалось на Александровской и Ревельской улице. На улицах были вырыты окопы, устроены баррикады. Противнику помогали местные белогвардейцы, обстреливая и бросая из окон гранаты, кирпичи, чем навели панику на отступающие через город обозы и мелкие части. Части, дравшиеся на улицах Риги, тоже поддались панике и начали отходить"50.

Советская артиллерия подверглись авианалёту, при котором погибло и разбежалось около 90 человек51. Одни бросали оружие и артиллерию, другие подбирали и вывозили из города. До прихода белых удалось вывезти уже загруженные эшелоны52. Правительство Советской Латвии успело покинуть Ригу до падения города.

Отброшенные из Риги красные части попытались закрепиться под Икскюлем и в районе озера Кили. 22 мая частям 1-й дивизии в Лифляндии поступило указание искать возможности для "обратного занятия Риги"53. Командование потребовало перебросить под Ригу имеющиеся резервы. Но достаточных резервов уже не было.

Красные могли лишь устраивать засады, чтобы сдерживать преследование, как 24 мая под Роденпойсом. Белогвардейцы, лишённые немецкой осмотрительности, бросились вслед за отходящими из Риги латышскими стрелками: "Мы были уверены, что поход превратится в веселую поездку да, пожалуй, в лёгкую перестрелку и ловлю бегущих красных"54, - вспоминал Н. Будберг. Но красные стрелки, несмотря на поражение, не разучились воевать: "Красные открыли неожиданно по нашей колонне сильный пулемётный и ружейный огонь с близкой дистанции. Конница, неся потери, смешалась и отошла. Оба орудия, снявшись с передков и стоя друг другу в затылок, несмотря на невозможные для артиллерийской стрельбы условия и убийственный огонь противника, открыли по нему сильный огонь. Многие снаряды, задевая за толстые деревья, рвались у самых орудий или у нашей цепи. Противник начал нас обходить справа и слева… Огонь батарейного пулемета ликвидировал огонь справа. Огонь слева был ликвидирован огнём орудий… Красные, не зная наших сил, спешно переправились через Аа Лифляндскую и сожгли за собой мост... Отряд отошёл на 1 км и занял позицию у имения Холленсгорф… На позиции батареи тяжело ранен начальник отряда светлейший князь Ливен и его адъютант Зайберлих и убит командир эскадрона ротмистр Родзевич"55. Этот успех красных не мог переломить ситуацию - подошли немцы и продолжили неторопливое продвижение на север.

Председатель РВС Латвии Данишевский взывал к советскому командованию в Лифляндии: "Передайте коммунистическим организациям, чтобы призвали под ружьё всех коммунистов и рабочих, организовали отряды для охраны вашего тыла, и если будет возможность - отправились в Ригу на помощь рижским рабочим"56. Впрочем, обстановка для новых мобилизаций была не лучшей.

Части Лифляндской и Курляндской групп при отступлении перемешались, штабы с трудом устанавливали связь со своими войсками и обнаруживали, что они изрядно поредели не столько от боевых потерь, сколько от дезертирства. Падение Риги обескуражило латышских стрелков, деморализовало их и для многих стало сигналом к прекращению борьбы. Как сообщал Шведе, 1-й "латполк" был "сильно деморализован, продаёт оружие". В полку осталось 35 человек57. Когда другой полк, отрезанный падением Риги, получил приказ переправиться на правый берег Западной Двины, "часть стрелков этого полка переправиться отказалась и разошлась. Значительная часть переправившихся вброд стрелков побросала оружие и тоже разошлась по домам". В полку осталось 270 штыков58. В 10-м полку, отошедшем к Икскюлю, осталось 100 штыков59. Эти части были деморализованы.

После известия о падении Риги Лифляндский фронт тоже был деморализован и мог развалиться в любой момент. Как сообщал штаб дивизии, 24-25 мая "11 латполк отступает в беспорядке… 11 латполк, сильно деморализованный, без натиска со стороны противника отошёл в район мызы Кейзен… На участке 3 бригады 11 латполк разбежался за исключением 200 красноармейцев и комсостава, обнажив, таким образом, правый фланг 9 латполку"60. 2 роты 4-го полка "отчасти разбежались, отчасти перешли к белым"61. Это при том, что на 15 мая в 11-м полку было 754 штыка и 30 сабель, а в 9-м полку - 930 штыков и 42 сабли62.

1 июня комдив А. Мартусевич докладывал Данишевскому: "Ряды в полках поредели наполовину, а в некоторых и больше. 11 латполк не существует как боевая единица, оставшихся стрелков к активным действиям считаем неспособными"63.

В начале июня на сторону белых со своими солдатами перешли командир 2-го батальона и командиры двух рот из 4-го "латполка". "От указанных частей остались лишь обоз, пулемётная команда и несколько красноармейцев"64. А ведь в середине мая в 4-м полку было 1347 штыков65.

2 июня Шведе требовал от РВС Латвии "как неизбежность для сохранения того, что сегодня ещё имеем", отвести части Лифляндско-Курляндской группы на линию южная оконечность озера Лубанас - Ливенгоф, что на правом берегу Западной Двины66. Штаб армии дал разрешение на отход, но с условием: "Имейте в виду, что эта линия последняя, больше отхода быть не может. Части армии должны прочно закрепиться на ней и дать отпор противнику до прибытия свежих резервов по приказу Революционного военного совета армии"67. На этом рубеже линия фронта стабилизировалась и простояла здесь до января 1920 года. Правительство ЛССР переехало в Режицу (Резекне).

В приказе по войскам АСЛ 3 июня 1919 года говорилось: "Приказываю: первое: всеми средствами и мерами восстановить порядок в отходящих частях и боеспособность их, произведя коренную чистку в частях и выделив негодный и будирующий массы элемент; второе: всем комгруппам принять меры к тому, чтобы отход частей был планомерен"68.

1 июня после формального заключения союза был принят декрет ВЦИК "Об объединении советских республик России, Украины, Латвии, Литвы и Белоруссии для борьбы с мировым империализмом". 7 июня АСЛ вошла в состав РККА под номером 15. Численность полков армии была частично восстановлена и в середине июня колебалась в промежутке 341-1400 штыков69. Часть бойцов, потерявшихся при отступлении, вернулась в строй. В Лифляндско-Курляндской группе (основные силы АСЛ) было 6522 штыка и 699 сабель, а всего - 14 787 человек70.

Серьёзных сражений между латвийскими красными и белыми во второй половине 1919 года не было. Обеим сторонам стало не до того. На Москву наступал Деникин, и часть латышских стрелков была переброшена на Южный фронт. А на территории Латвии уже развернулась война между победителями большевиков.

Латышские части в составе РККА в Брянске перед отправкой на Южный фронт. 1919 год. / Фото: РИА Новости

Конфликт с германским командованием стал счастливой возможностью для Ульманиса и его коллег отмежеваться от "грешного альянса", который помог спастись в начале 1919 года, но скомпрометировал дело латвийской независимости. Теперь можно было начинать с чистого листа борьбу против "германской агрессии". Сил по-прежнему было маловато, но как раньше Ульманис опирался на немецкие штыки, так теперь можно было уповать на Антанту и эстонскую военную помощь.

А после первого успеха в этом деле Латвийская демократическая республика могла заручиться и поддержкой бывших латышских стрелков, которые в конце мая - начале июня воткнули штык в землю, но к осени успели отдохнуть и готовы были с новыми силами бороться против немецкой угрозы.

23 июня эстонско-латышская армия разбила немецкие части под Цесисом, что определило судьбу Латвии. Ниедра бежал, латвийская армия, верная правительству Ульманиса, шла на Ригу. 3 июля при посредничестве Антанты было достигнуто перемирие. Железная дивизия покинула Ригу, а ландесвер вошел в состав Латвийской армии. Казалось бы, настало время развернуться в сторону ещё не до конца оправившихся от поражения советских латышских стрелков.

Но тут в поход на Ригу отправился немецкий ставленник белый генерал Павел Бермондт-Авалов. Эпопея войны с ним заняла у латвийской армии осень 1919 года. Всё это время на восточном фронте Латвии было относительно спокойно, шли бои местного значения.

11 августа 1920 года был подписан мирный договор, по которому Россия отказалась от прав на Латвию и признала существующее там правительство. Заключение договора застало латышских стрелков в разгар боёв против Врангеля. После взятия Крыма существование латышского воинского соединения становилось анахронизмом. 28 ноября дивизия была расформирована.

Как под натиском красноармейцев армия Врангеля эвакуировались из Крыма

История Советской Латвии 1919-1920 годов завершилась поражением. Этот проект сочетал идеи социальной справедливости с национальными чувствами, с их антигерманской составляющей. Но он пал жертвой соотношения военных и социальных сил на Востоке Европы.

Военное дело История