"В каждой деревне - своя секта": верующие СССР быстро убедились в лицемерии немцев

Война и связанные с ней невзгоды заметно усилили религиозность населения. Храмы вновь стали наполняться молящимися, увеличилось число обрядов⁴. Наметилось и потепление в отношениях церкви с советской властью, которая была заинтересована в том, чтобы заручиться поддержкой верующих⁵. Была свёрнута активная антирелигиозная пропаганда, перестал функционировать Союз воинствующих безбожников⁶.

Особенность религиозной ситуации на оккупированной территории СССР состояла в том, что здесь оказалось подавляющее большинство имевшихся в стране православных храмов. Для многих верующих приход гитлеровцев означал возможность вновь открыть церкви, совершать богослужения и обряды, не опасаясь антирелигиозных гонений⁷. О размахе возобновления религиозной жизни можно судить по тому, что в одном только Житомире к 1 ноября 1941 года открылось 54 церкви. С помпой был вновь открыт собор св. Владимира в Киеве. В Одессе румынские власти намеревались выстроить большой храм и даже объявили конкурс на архитектурный проект⁸. С началом оккупации усилили деятельность активисты, которые пытались возродить религиозность населения, в том числе путём введения обязательного крещения детей⁹.

Разумеется, гитлеровцы не были поборниками православия. Нацистская церковная политика на оккупированных территориях СССР базировалась на принципе "разделяй и властвуй"¹⁰. По словам Гитлера, необходимо было, "чтобы в каждой деревне была своя собственная секта со своими представлениями о Боге… поскольку тем самым разъединяющие тенденции в русском пространстве ещё более усилятся"¹¹. Циркуляр Главного управления имперской безопасности (РСХА) от 2 июля 1941 года предписывал "не препятствовать православной церкви укреплять влияние в массах", но "препятствовать возникновению единой церкви и не мешать образованию сект". Приказ РСХА от 16 августа 1941 года требовал "допускать" религиозную жизнь, но "не содействовать" ей¹². К середине 1942 года гитлеровские власти поставили задачу развить противостояние между Московским патриархатом и сильными сепаратистскими национальными православными церквами¹³, чему способствовал возникший на оккупированной территории СССР церковный раскол.

Часть клира, включая экзарха Прибалтики митрополита Сергия (Воскресенского), встала на путь сотрудничества с оккупантами¹⁴. Сергий, который к началу войны находился в Риге, уклонился от эвакуации и остался на оккупированной территории. В августе и сентябре 1941 года он послал приветственные телеграммы Гитлеру¹⁵.

Гитлеровцы предложили митрополиту возглавить Православную миссию в освобождённых областях России (она же Псковская духовная миссия) - эксперимент по возрождению церковной жизни, который был осуществлён на территории Ленинградской области. Кроме массового открытия храмов, было установлено обязательное посещение церквей и проведены тысячи обрядов крещения детей и подростков¹⁶. За время оккупации миссия открыла около 400 церквей и восстановила некоторые монастыри¹⁷. Всего на оккупированной территории СССР было восстановлено более 40 процентов от дореволюционного количества церквей. По разным данным, их было от 7547¹⁸ до 9400, а также почти 60 монастырей (45 на Украине, 6 в Белоруссии и 6-7 в РСФСР)¹⁹.

Раскол произошёл ещё и потому, что были созданы независимые от РПЦ автокефальные православные церкви на Украине, в Белоруссии и Эстонии. В феврале 1942 года часть иерархов и священнослужителей во главе с архиепископом Луцким Поликарпом (Сикорским) созвала в Пинске собор украинских епископов, на котором было объявлено о создании Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ), независимой от Московского патриархата²⁰. Другая часть православного клира и верующих-мирян осталась в Украинской православной церкви (УПЦ), не потерявшей связи с РПЦ. Положение обеих Церквей на Украине зависело от того, как был настроен бургомистр того или иного населённого пункта. Например, УАПЦ получила преференции в Киеве, где бургомистром был националист Леонтий Форостовский, а УПЦ - в Днепропетровске, где бургомистр был настроен "прорусски"²¹. УАПЦ сотрудничала с ОУН, принимая участие в организационном и морально-идейном обеспечении деятельности радикальных националистов. УПЦ, несмотря на некоторую "украинизацию" (перевод богослужений на украинский язык и прочее), не оказывала поддержки украинским националистам. Наоборот, в Восточной Украине священники и прихожане УПЦ помогали военнопленным красноармейцам - собирали для них продукты и зимнюю одежду²².

Избранный в марте 1942 года экзархом Белоруссии митрополит Пантелеймон (Рожновский) отказался от предложения гитлеровцев объявить автокефалию. Течение за автокефализацию возглавил архиепископ Могилёвский и Мстиславский Филофей (Нарко). Пантелеймон был отстранён от управления церковью. В сентябре 1942 года Филофей созвал "Всебелорусский православный собор", на котором было провозглашено создание Белорусской автокефальной православной церкви (БАПЦ)²³, но только "после признания её всеми каноническими церквами"²⁴. Правомочным собор не являлся, так как в нём приняли участие только отдельные представители Минской и Новогрудско-Барановичской епархий²⁵. Таким образом, довести автокефализацию церкви в Белоруссии до завершения не удалось.

В Эстонии часть православных священников и паствы (в основном эстонцев по национальности) во главе с таллинским епископом Александром (Паулусом) провозгласили отделение от РПЦ (при этом бóльшая часть русских приходов осталась верна Московскому патриархату²⁶).

Несмотря на раскол церкви, по оценкам священников РПЦ, побывавших на освобождённых территориях сразу после их освобождения, масса верующих "как была, так и осталась такими же православными" и практически не замечала разногласий среди иерархов²⁷.

Перемены на оккупированной территории оказали заметное влияние на изменение религиозной политики советского руководства в сторону смягчения²⁸. Возможности церкви стали использоваться для противодействия коллаборационизму. В частности, 14 октября 1941 года руководство РПЦ издало послание с резким осуждением коллаборационистов из числа священнослужителей, оставшихся на оккупированной территории. 22 сентября 1942 года был заявлен категорический протест против коллаборационистских действий прибалтийских епископов, с требованием от них дать объяснение "с опубликованием в печати" и "принять все меры к исправлению". Причиной послужило то, что в августе 1942 года в оккупированной Риге состоялся съезд епископов, на котором иерархи во главе с митрополитом Сергием (Воскресенским), не порывая официально связи с РПЦ, выступили против патриотических обращений патриаршего местоблюстителя, а также послали приветственную телеграмму Гитлеру. НКВД СССР негласно содействовал распространению на оккупированной территории антиколлаборационистских документов РПЦ, патриотических обращений патриаршего местоблюстителя и ленинградского митрополита Алексия²⁹.

Начало нового периода в отношениях между государством и церковью ознаменовалось публикацией 10 ноября 1942 года в центральной советской прессе приветственных телеграмм Сталину высших церковных иерархов - патриаршего местоблюстителя и митрополита Николая - по случаю 25-летней годовщины советской власти³⁰.

1 декабря 1942 года СНК СССР принял постановление "О порядке открытия церквей на территории, освобождённой от немецкой оккупации", которое предписывало воздерживаться от огульного закрытия восстановленных при гитлеровцах церквей³¹. Это положение выполнялось - например, в Курске почти все открытые при оккупации церкви продолжали работать после освобождения. При этом были установлены жёсткие пределы послаблений в сторону Церкви. В частности, НКГБ пресекал попытки церкви входить в непосредственные сношения с командованием военных госпиталей и ранеными под видом шефства³².

События сентября 1943 года подвели официальную основу под изменение курса государственной политики по отношению к РПЦ, и как следствие, к другим религиозным институтам в СССР. 4 сентября 1943 года Сталин принял митрополита Сергия (Страгородского), ленинградского митрополита Алексия и экзарха Украины митрополита Николая³³. За всю историю советской власти это был первый случай официальной встречи руководителей государства и иерархов церкви. РПЦ получила разрешение на избрание патриарха (им стал митрополит Сергий), был создан Совет по делам РПЦ, открыты церковные учебные заведения, воссоздан "Журнал Московской патриархии".

В это время религиозная политика оккупантов стала определяться установкой, данной в инструкции РСХА от 5 февраля 1943 года: "Религиозной деятельности гражданского населения не содействовать и не препятствовать"³⁴. Реакция гитлеровцев на изменения в советской религиозной политике состояла в том числе в усилении отрыва украинского православия от РПЦ. Однако инициатива министерства восточных территорий по созданию объединённой УПЦ во главе с патриархом не увенчалась успехом, в первую очередь из-за противодействия этой инициативе со стороны руководства рейхскомиссариата "Украина"³⁵. Продолжалась борьба УАПЦ со сторонниками единения с РПЦ, и зачастую она велась руками боевиков ОУН. Оуновцы заставляли духовенство совершать службы на украинском языке и убивали тех священников, которые не разделяли националистических взглядов³⁶. Возможно, руками боевиков ОУН 7 мая 1943 года был убит глава УПЦ архиепископ Алексий. В конце лета 1943 года группой оуновцев был казнён владимиро-волынский епископ Эммануил, якобы за то, что выдавал гитлеровцам членов подполья. Вполне возможно, что истинной причиной расправы было то, что он перешёл из УАПЦ в УПЦ³⁷.

По-прежнему были активны церковные сепаратисты в Белоруссии и Прибилатике. Архиепископ Филофей и его соратники принимали меры к "белорусизации церковной жизни и к агитации против Московской патриархии", стремясь к замене всех настоятелей и благочинных белорусами. Они ввели обязательность белорусского языка в проповеди, поставили священников из Западной Белоруссии на лучшие приходы в Восточной Белоруссии³⁸. В ноябре 1943 года глава отколовшейся от РПЦ Эстонской православной церкви митрополит Александр выступил с речью, в которой сказал, что "эстонский народ никогда не принадлежал к составу Советского Союза и не хочет принадлежать к его составу", подчеркнув: "Нас не введёт в заблуждение и то, что Сталин провозгласил свободу религии". Ведь в СССР "невозможна и в настоящее время недействительна свобода религии"³⁹.

После поворота в религиозной политике СССР советское командование и Московская патриархия перешли к согласованным действиям на оккупированной территории страны с целью расширить влияние РПЦ на религиозную жизнь - в том числе путём распространения воззваний и обращений иерархов церкви. Советская пропаганда боролась против имиджа гитлеровцев как "охранителей религии", распространяя имевшиеся сведения о разрушении гитлеровцами церквей⁴⁰. Партизанским отрядам в апреле 1943 года была дана директива информировать население оккупированных территорий об убийствах гитлеровцами мирных жителей, прятавшихся в церквях⁴¹.

Новая религиозная политика советского правительства и проведение выборов патриарха воспринимались народом как своеобразный "церковный нэп". Доля сторонников Московской патриархии среди клира оккупированных регионов страны постоянно росла. Многие сельские священники, в частности, в Белоруссии, стали согласовывать свои действия с партизанами⁴². Вокруг открывшихся на оккупированной территории храмов сплотилась значительная часть населения⁴³. В докладной записке секретаря Курского обкома ВКП(б) по пропаганде, датированной апрелем 1943 года, отмечалось, что "попытка немцев использовать церкви для фашистской пропаганды встретила решительное сопротивление со стороны местного населения"⁴⁴. В Белоруссии проповеди главы церковных сепаратистов архиепископа Филофея, в которых содержались резкие выпады против СССР, а также его статьи и выступления по радио вызывали у большинства верующих "чувство раздражения и неудовольствия"⁴⁵.

Новые обстоятельства заставили гитлеровское руководство внести коррективы: в рамках серии контрпропагандистских акций была допущена заметная активизация церковной жизни. Министерство восточных территорий и РСХА способствовали проведению в первой половине 1944 года целой серии конференций украинских, белорусских и прибалтийских православных архиереев. Готовился выпуск книги "Правда о религии в России" - ответ на вышедшую в 1942 году под таким же названием книгу Московского патриархата.

Гитлеровцы неумолимо теряли свои позиции в религиозной жизни, которые они завоевали в начале войны. Отношение к оккупантам стало меняться даже среди антисоветски настроенных иерархов. В частности, глава УАПЦ архиепископ Поликарп гневно протестовал против атак гитлеровцев на священников и брутального обращения с населением⁴⁶. Глава белорусского раскола Филофей через партизан просил передать главе РПЦ митрополиту Сергию привет, сообщив, что "все его решения (о расколе Церкви. - Ф. С.) исходили не от него", а также "заявил о готовности сотрудничать"⁴⁷. В мае 1944 года, несмотря на противодействие главы квазинационального "правительства" - Белорусской центральной рады Р. Островского⁴⁸, - митрополит Пантелеймон инициировал признание решений церковного собора августа 1942 года о выходе белорусской церкви из состава РПЦ недействительными⁴⁹. В то же время он высказывался резко против большевизма, которому хотел противопоставить "православную веру и мораль"⁵⁰. Экзарх Прибалтики митрополит Сергий, несмотря на давление со стороны гитлеровцев, отказался признать неканоническим избрание патриарха. 29 апреля 1944 года митрополит Сергий был убит - его машина на шоссе Вильнюс - Каунас была расстреляна мотоциклистами в немецкой форме⁵¹. Рядовые священники, сохранившие верность РПЦ, подвергались преследованию со стороны гитлеровцев⁵².

После освобождения территории СССР была прекращена деятельность церковных сепаратистов на Украине и в Белоруссии, а также "эстонская схизма", и все православные приходы и священники на территории СССР вернулись в лоно РПЦ⁵³.

Таким образом, поворот в советской религиозной политике в период Великой Отечественной войны был обусловлен в том числе необходимостью противодействовать гитлеровской пропаганде, спекулировавшей на "безбожности" советской власти⁵⁴. Однако веротерпимость гитлеровских оккупационных властей была лицемерной. Во многом были оставлены в силе советские антирелигиозные законы⁵⁵, в частности, запрет на преподавание Закона Божия в школе.

Несмотря на первоначальную "эйфорию", вызванную возрождением религиозной жизни, население, находившееся под оккупацией, быстро убедилось в лицемерии гитлеровцев. Возрождению патриотических чувств в среде верующих способствовали как жестокая политика оккупантов, так и поворот в религиозной политике СССР - введение относительной веротерпимости, открытие храмов, возрождение патриаршества, легитимация государственно-церковных отношений. Большую роль сыграла занятая РПЦ патриотическая позиция, которая была известна населению оккупированной территории СССР. О высокой значимости патриотических обращений РПЦ говорит тот факт, что гитлеровцы расстреливали священников за их чтение перед паствой⁵⁶.

• _{1. Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в 1927-1943 годах//Вопросы истории. 1994. № 4. С. 41.}
• _{2. Правда о религии в России. М. 1942. С. 15-17.}
• _{3. Джилас М. Лицо тоталитаризма. М. 1992. С. 40.}
• _{4. Чертков А. Б. Крах. М. 1968. С. 159.}
• _{5. Kolarz W. Religion in the Soviet Union. London; New York. 1961. P. 48.}
• _{6. Цыпин В. История Русской Православной Церкви, 1917-90 гг. М. 1994. С. 120.}
• _{7. РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 7. Л. 562-563.}
• _{8. Там же. Ф. 17. Оп. 125. Д. 167. Л. 11.}
• _{9. Там же. Ф. 69. Оп. 1. Д. 619. Л. 11.}
• _{10. Там же. Ф. 17. Оп. 125. Д. 167. Л. 10.}
• _{11. Что было бы с Россией? Из застольных разговоров Гитлера в Ставке германского Верховного главнокомандования//Знамя. 1993. № 2. С. 148.}
• _{12. Шкаровский М.В. Политика Третьего рейха по отношению к Русской Православной Церкви в свете архивных материалов. М. 2003. С. 182-184.}
• _{13. Он же. Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь. М. 2007. С. 465.}
• _{14. Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М. 1995. С. 184.}
• _{15. Fletcher W. C. A Study in Survival: The Church in Russia, 1927-1943. New York. 1965. P. 101-102.}
• _{16. РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 7. Л. 615-616; Там же. Ф. 17. Оп. 125. Д. 92. Л. 130; Там же. Ф. 69. Оп. 1. Д. 728. Л. 51.}
• _{17. Обозный К.П. История Псковской православной миссии. 1941-1944 гг. М. 2008. С. 527-528.}
• _{18. Якунин В. Н. Русская Православная Церковь в годы Великой Отечественной войны//Московский журнал. 1995. № 9. С. 33.}
• _{19. Шкаровский М. В. Крест и свастика. С. 478.}
• _{20. Лысенко А. Е. Религия и церковь на Украине накануне и в годы Второй мировой войны//Вопросы истории. 1998. № 4. С. 46.}
• _{21. Armstrong J. Ukrainian Nationalism. Englewood. 1990. Р. 157.}
• _{22. Лысенко А. Е. Указ. соч. С. 48-49.}
• _{23. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 36. Л. 15-17.}
• _{24. Там же. Ф. 5759. Оп. 1. Д. 113. Л. 189.}
• _{25. Там же. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 36. Л. 17.}
• _{26. РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 7. Л. 615.}
• _{27. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 36. Л. 6.}
• _{28. Шкаровский М.В. Крест и свастика. С. 479, 481.}
• _{29. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 93. Л. 17-19; Там же. Д. 188. Л. 1, 14; Там же. Д. 143. Л. 41-41 об.}
• _{30. Москва. Кремль. Председателю Совета Народных Комиссаров СССР И. В. Сталину//Известия. 1942. 10 ноября.}
• _{31. Кашеваров А. Н. Государство и Церковь: Из истории взаимоотношений Советской власти и Русской Православной Церкви, 1917-45 гг. СПб. 1995. С. 129.}
• _{32. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 136. Л. 49. Там же. Д. 188. Л. 13.}
• _{33. Приём товарищем И. В. Сталиным митрополита Сергия, митрополита Алексия и митрополита Николая//Известия. 1943. 5 сентября.}
• _{34. Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике Советского государства в 1943-1948 гг. М. 2001. С. 90.}
• _{35. Шкаровский М. В. Политика Третьего рейха... С. 215, 313.}
• _{36. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 36. Л. 4-6.}
• _{37. Armstrong J. Op. cit. P. 157-158.}
• _{38. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 36. Л. 15-17.}
• _{39. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 136. Л. 175.}
• _{40. Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. М. 1946. С. 18-22.}
• _{41. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 137. Л. 6.}
• _{42. Там же. Ф. 625. Оп. 1. Д. 7. Л. 545, 622.}
• _{43. Шкаровский М. В. Крест и свастика. С. 479.}
• _{44. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 136. Л. 49.}
• _{45. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 36. Л. 15-17.}
• _{46. rmstrong J. Op. cit. P. 159.}
• _{47. РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 7. Л. 547.}
• _{48. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 36. Л. 15-17.}
• _{49. Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике... С. 101.}
• _{50. РГАСПИ. Ф. 625. Оп. 1. Д. 7. Л. 539.}
• _{51. Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике... С. 99.}
• _{52. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 4. Л. 12-14.}
• _{53. Журнал Московской Патриархии. 1945. № 4. С. 3-6.}
• _{54. Fletcher W. C. Op. cit. Р. 108.}
• _{55. Шкаровский М.В. Крест и свастика. С. 472.}
• _{56. Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике. С. 45.}