"Выиграть во что бы то ни стало"2, - так сказал об этой практике на страницах "Огонька" в сентябре 1962 года Виктор Понедельник, знаменитый советский футболист, автор победного мяча в единственном выигранном нашей сборной финале чемпионата Европы.
Мирное соревнование страна победившего социализма не могла позволить себе проиграть. В одном из документов начала 1950-х годов, где обсуждалась перспектива советского участия в играх, сотрудники аппарата ЦК прямо писали: "…Руководство Комитета (Комитет по делам физкультуры и спорта при Совмине СССР, далее спорткомитет. - А. С.) считает, что на международных соревнованиях нужно выступать, только наверняка добиваясь победы". Понятно, что эта позиция была лишь отражением общих установок, возобладавших в советском руководстве после победы во Второй мировой войне - установок на создание ведущей мировой державы. Такого рода претензии должны были подкрепляться достижениями во всех сферах жизни.
"Успешное выступление советской команды… будет способствовать пропаганде достижений советского спорта и преимуществ социалистической системы физического воспитания"3 - так мотивировало практически каждое спортивное мероприятие физкультурное начальство.
Этот подход не являлся тайной для зарубежных деятелей. Накануне Олимпийских игр 1952 года, в декабре 1951-го, бюллетень посольства США, распространяемый среди дипкорпуса, опубликовал сообщение о предстоящих играх и "клеветнические заявления представителя госдепартамента о выступлениях советских спортсменов за границей" (так определил жанр публикации сотрудник аппарата, направляя её перевод руководителю Внешнеполитической комиссии ЦК В. Г. Григорьяну). Интересно отметить, что американцы ещё до принятия официальных решений советским руководством были уверены в намерениях СССР принять участие в Олимпиаде-52. 3 декабря 1951 года представитель госдепаратамента Ричард Б. Уолш, выступая в Дейтона-Бич (штат Флорида) на съезде союза спортсменов-любителей, прямо сказал об этом. Он призвал советских спортсменов встретиться "на началах честной игры, потому, что если мы хотим построить лучший мир, он должен быть основан на честной игре - девизе настоящих спортсменов. Наши спортсмены - лучшие послы. Мы не требуем от них, чтобы они обязательно выигрывали… Пусть выигрывают те, кто достойны. Спорт - это демократия в действии". Уолш заметил, что в обширном "культурном наступлении", при помощи которого Кремль старается обеспечить признание своих претензий на господство Советов во всех областях, производится тщательный отбор музыкантов, артистов и спортсменов для выступлений за границей и столь же тщательно подготавливаются условия, в которых им приходится выступать, причем всё делается исходя из основного принципа - выиграть во что бы то ни стало4.
Как уже известно читателям "Родины", вступление в мировую олимпийскую семью тщательно готовилось.
Ещё в 1947 году в соответствии с тремя постановлениями Совета министров СССР (№ 39-23с от 10 января, № 598-207с от 19 марта и № 4114-1415с от 26 декабря) всесоюзные секции по видам спорта вступили в 12 (!) международных спортивных объединений (баскетбола, бокса, борьбы, волейбола, гимнастики, гиревого, конькобежного и лыжного спорта, лёгкой атлетики, плавания, футбола и шахмат). Всего же в 1946-1948 годах состоялось вступление в 17 международных спортивных объединений. В 1951-м руководство спорткомитета будет ходатайствовать о принятии решений о вступлении всесоюзных секций в Международную лигу хоккея на льду, Международную федерацию академической гребли, Международный союз стрелкового спорта, Международную федерацию фехтования и Международный союз велосипедистов, рассматривая этот шаг в качестве необходимой меры по подготовке возможного участия в Олимпийских играх 1952 года5.
Многие документы свидетельствуют: руководство советского спорта вполне отдавало себе отчёт в том, что советские спортсмены отстают по многим дисциплинам. Руководство спорткомитета решилось настаивать фактически на приоткрытии "железного занавеса", считая "целесообразным в порядке подготовки к предстоящему первенству… пригласить… для совместных тренировок, и товарищеских соревнований" иностранных спортсменов6 На уровне ЦК ВКП(б) рассматривались конкретные показатели конкретных спортсменов в сравнении с их зарубежными соперниками7! Мы намеренно опустили дату и название вида спорта, поскольку в фонде внешнеполитической комиссии ЦК ВКП(б) сохранилось аналогичных записок, адресованных Григорьяну руководителями комитета по делам физкультуры и спорта. На документах этих - гриф "секретно". "Отсутствие совместных тренировок между советскими легкоатлетами и лучшими европейскими спортсменами, малое количество международных соревнований по лёгкой атлетике лишает наших спортсменов возможности заимствовать всё лучшее из тренировки и техники сильнейших легкоатлетов мира"8. Фактически ставилась задача, похожая на советский же атомный проект. Получить, заимствовать чужие наработки, технологии, чего бы они ни касались, и на этой основе сделать свой продукт. Это получилось в военной сфере, это получилось и в спорте.
Причём в определённый момент начали приглашать атлетов и из капиталистических стран, а не только соседей по соцлагерю. На целый ряд международных соревнований направили наблюдателей. Уже в конце 1940-х Советский Союз очень активно продвигал своих представителей в состав руководящих органов различных спортивных федераций. Изучался доступный опыт. В делах внешнеполитической комиссии мы найдём, например, справку, датированную 9 октября 1951 года, под названием "Олимпийские игры", основным содержанием которой был "вопрос о том, как нацисты использовали в своих целях факт проведения Олимпиады 1936 года в Берлине, а также как проводилась подготовка немецкой команды, занявшей первое место на Олимпийских играх 1936 года"9.
Изначально интерес советского руководства к международному спорту определялся именно политическими причинами, борьбой за влияние на международной арене. Среди них важнейшей стала "миротворческая" компонента. В послевоенные годы на первый план выходили имиджевые задачи. Советский Союз хотел выглядеть миролюбивой страной, придерживающейся принципов мирного сосуществования. "О спорт, ты - мир" - эта строка Кубертена из его "Оды спорту" не случайно стала особенно популярна именно в годы "холодной войны".
Однако, активно вовлекаясь в международное соперничество на международной арене в отдельных видах спорта, в олимпийское движение СССР вошёл не без колебаний и подталкиваемый не только собственной инициативой.
Как ясно следует из записки (разумеется, с грифом "секретно") председателя спорткомитета А. Н. Аполлонова (кстати - генерал-полковника МГБ, отставленного от дел) на имя Григорьяна от 14 декабря 1950 года, не советская сторона формально инициировала вступление в МОК, а комитет "получил предложения о создании Олимпийского Комитета СССР или о том, чтобы объявить Всесоюзный Комитет по делам физической культуры и спорта Олимпийским Комитетом. В частности, такое предложение получено от организационного Комитета по проведению XV-й Олимпиады Э. Френкель (Финляндия)"10.
Этот документ содержит и обоснование необходимости участия в Олимпийском движении. Аполлонов писал: "Всесоюзный комитет по делам физической культуры и спорта считает возможным использовать трибуну Международного Олимпийского комитета для борьбы за прочный и длительный мир, за демократизацию международного спортивного движения, а участие в Олимпиаде - для пропаганды за рубежом достижений советского спорта". Именно первую часть фразы Григорьян отчеркнул на полях. И это не просто идеологический штамп. В течение ряда лет все советские делегации, участвовавшие в конгрессах международных федераций и МОК, получали установки чисто политического характера, например: обеспечить подписание делегатами "обращения Всемирного Совета Мира" о заключении "Пакта мира" и т. д.11
Одним из решающих соображений о вступлении в МОК и последующем участии в играх стало осознание того, что "эти соревнования становятся всё более популярными и расцениваются как смотр состояния физической культуры и спорта в каждой стране, мировая общественность и пресса производят подсчёт общих итогов участия в Играх каждой страны..."12 Записка Аполлонова сопровождалась большим пакетом документов, в котором, помимо проекта постановления, содержится справка о мировых Олимпиадах, список стран, участвовавших в летней Олимпиаде 1948 года, копия письма председателя оргкомитета XV Олимпиады, положение о спортивно-техническом совете и справка о членах МОК. Позднее дополнительно представлялась справка о составе и функциях Олимпийского комитета СССР13.
Однако принятие окончательного решения затормозилось. Возможно, именно справка о членах МОК стала одним из препятствий на пути принятия положительного решения. Так, "председателем исполкома МОК в течение долгих лет является шведский капиталист Зигфрид Эдстрём, реакционер и поклонник нацистского режима в Германии, выступающий против всех предложений, направленных к демократизации международного спортивного движения". Вице-председатель исполкома Эвери Брендедж (США), "будучи крупным чикагским дельцом, заправляет всеми делами любительского спорта, насаждая в нём нравы уголовного мира", а также "известен своими профашистскими взглядами". Не лучше и члены исполкома - лорд Абердер (Англия) "настроен профашистски", Бонакосса (Италия) "состоял в фашистской партии и… входил в правительство Муссолини", маркиз Полиньяк "за сотрудничество с немцами в период оккупации Франции был лишён французского подданства"14. Важнейшей была, конечно, констатация того, что "в то время как МОК зачастую игнорирует представителей демократических стран, он весьма благосклонно относится к раскольникам единого демократического спортивного движения…"15 Два последних абзаца посвящены намерению МОК "признать немецкий олимпийский комитет", точнее, западногерманский - и допустить Западную Германию к участию в Олимпийских играх.
В начале 1951 года руководители внешнеполитической комиссии несколько раз обращаются напрямую к Сталину. Сначала заместитель председателя этой комиссии Б. Н. Пономарёв (будущий секретарь ЦК и кандидат в члены политбюро) 22 января написал Сталину записку, в которой сообщает, что "внешнеполитическая комиссия считает возможным принять предложение" спорткомитета"16. Затем уже и Григорьян - 14 февраля - решил обратиться лично к Сталину. Избрав ту же, что и Пономарев, форму обращения в виде изложения чужого предложения, он лишь в конце записки решился начертать: "Считаю возможным принять предложение Комитета по делам физкультуры и спорта при Совмине СССР"17. Обращения остались без ответа.
18 апреля временно исполнявший обязанности комитета Н. Н. Романов обратился к Григорьяну с напоминанием о том, что сроки поджимают, что 3 мая в Вене состоится заседание конгресса МОК (именно эту часть фразы подчёркивает Григорьян), который правомочен принять Олимпийский Комитет СССР в число своих членов. "До Олимпиады 1952 года (июль м-ц) больше заседаний конгресса не будет"18. В другом деле хранится ещё одна записка Романова Григорьяну, написанная в тот же день, 18 апреля, с предложением отказаться от участия советских спортсменов в факельной эстафете, "поскольку до сих пор не решён вопрос об учреждении Олимпийского Комитета СССР"19. "Григорьян с пометкой "срочно" отдаёт документ в работу, и в тот же день (!) появляется соответствующее постановление политбюро ЦК"20, а на декабрьской 1950 года записке Аполлонова надпись: "В архив. Вопрос решён (Пост. ЦК от 18/IV-51 г.)"21. За постановлением ЦК последовало и постановление Совмина, датированное тем же днём.
Ясно, что решение не принималось так долго, поскольку аппарат не имел указаний от "Инстанции" (так в некоторых шифровках именовался Сталин). Остаётся не до конца понятным, как и кем 18 апреля было принято окончательное решение, ибо резолюций Сталина на упомянутых документах нет…
23 апреля в Москве было проведено учредительное собрание Олимпийского комитета СССР. В тот же день в штаб-квартиру МОК была направлена телеграмма с сообщением о том, "что в СССР образован Олимпийский комитет. Олимпийский комитет СССР согласен с Уставом МОК и заявляет о своём присоединении к Международному олимпийскому комитету".
Первым председателем Олимпийского комитета СССР стал зампред спорткомитета К. А. Андрианов, который вместе со своим замом А. О. Романовым (по совместительству - председателем спорткомитета РСФСР) направился на майское заседание МОК в Вену. И даже это командирование Григорьян опять запрашивал личным обращением к Сталину 23 апреля, а 25-го было принято специальное постановление политбюро22.
Политическое руководство СССР пыталось с ходу политизировать деятельность МОК, рекомендуя членам советской делегации в качестве первоочередной задачи "внести предложение, через делегацию одной из стран народной демократии, о подписании делегатами конгресса… обращения Всемирного Совета мира о заключении пакта между пятью великими державами"23.
По итогам поездки в Вену Н. Н. Романов написал подробный отчёт на имя зампреда Совмина СССР В. М. Молотова, курировавшего деятельность внешнеполитической комиссии ЦК. Там отразилась и полемика по поводу "профессионализма среди спортсменов СССР", в наличии которого вице-президент МОК Брендедж и член исполкома Массар (Франция) пытались обвинить советский спорт. Но президент МОК Эдстрём занял лояльную позицию по отношению к поставленным советской делегацией вопросам. "На здании концертного зала были вывешены флаги стран-членов МОК, среди которых был и флаг СССР (несмотря на то, что Советский Союз ещё не был принят в члены организации. - А. С.). Во время торжественной церемонии были внесены в зал знамёна стран-членов МОК, в том числе СССР (на этом тоже настаивала советская делегация. - А. С.). В свою речь президент Эдстрём внёс дополнения, сказав, что он приветствует создание Олимпийского Комитета СССР и присутствие советской делегации на сессии МОК… В своей речи президент указал на необходимость мира во всём мире". Все вышеперечисленные просьбы были адресованы Эдстрему в предварительных переговорах, и во всех их он первоначально отказал. Советская делегация в итоге могла торжествовать: президент "выполнил просьбу советской делегации". Приём в МОК Союза ССР, однако, не стал формальностью. Обсуждение вопроса о признании Олимпийского комитета СССР заняло всё трёхчасовое утреннее заседание. Выступили представители аж 16 стран, причём представители США, Франции, Дании и Пакистана, выступили активно против. Однако в конечном итоге и здесь была одержана победа: 31 голосом "за" из 34 МОК проголосовал за признание Олимпийского комитета СССР (трое воздержались). Чуть активнее сопротивлялись "враги советского спорта" избранию в члены МОК Андрианова, мотивируя это незнанием кандидата, но и в этом случае не достигли результата. Советский представитель был избран 26 голосами "за", при 5 "против" и 5 "воздержавшихся"24. Небольшое поражение советская делегация потерпела (ненадолго) только в вопросе о принятии в МОК Олимпийского комитета ГДР.
24 ноября 1951 года Н. Н. Романов адресовал секретарю ЦК Г. М. Маленкову очередную записку, в которой сообщал, что спорткомитет рассмотрел вопрос о возможности участия спортсменов СССР в Олимпиаде "и считает такое участие целесообразным". Советские спортсмены смогут принять участие по большинству видов программы Олимпиады и бороться за 1-2 место в командном зачёте Олимпийских игр. Основным конкурентом в этой борьбе были определены США. Политическому руководству предлагается "разрешить Комитету направить предварительную заявку об участии советских спортсменов в XV Олимпийских играх" и "разрешить Комитету приступить с 15 декабря 1951 года к подготовке советских спортсменов к Олимпиаде". Романов специально обращает внимание Маленкова на то, что МОК "официально не определяет, какая страна выигрывает командное первенство Олимпиады. Однако на Олимпийских играх для определения страны-победительницы Олимпиады ведётся подсчёт очков за занятые призовые места с оценкой за первое место - 7 очков, второе - 5, третье - 4, четвёртое - 3, пятое - 2, шестое - 1 очко. Эти сведения публикуются в печати и официальных справочниках олимпийского комитета". Идеология страны - осаждённого лагеря ясно прослеживается в этом документе. "Фактически, - пишет Романов, - спортсмены СССР должны будут выступать против лучших спортсменов всех капиталистических стран, вместе взятых"25. К этой записке были приложены справки о сравнительных результатах спортсменов СССР и других стран по 21 виду спорта, входящему в программу летних игр 1952 года, и об итогах Олимпиады-48.
27 ноября Маленков дал поручение разослать эту записку в три адреса: членам бюро президиума Совмина, секретарям ЦК персонально и в секретариат ЦК. Одним из решающих соображений об участии в играх стало осознание того, что "эти соревнования становятся всё более популярными и расцениваются как смотр состояния физической культуры и спорта в каждой стране, мировая общественность и пресса производят подсчёт общих итогов участия в Играх каждой страны".
17 декабря Совмин СССР принял решение "о даче предварительной заявки на участие советских спортсменов в летних олимпийских играх 1952 года в Хельсинки"26. В тот же день руководство внешнеполитической комиссии совместно с руководством спорткомитета направили на имя Сталина письмо с просьбой разрешить направить заявления ряда спортивных секций о вступлении в международные спортивные организации27.
Одновременно советское руководство размышляло и об участии в параллельных олимпийскому движению структурах. В августе 1951-го Н. Н. Романов направил во внешнеполитическую комиссию ЦК справку о Международном Рабочем Спортивном комитете (КСИТ) и его последних конгрессах. Учитывая то обстоятельство, что делегации-участники представляли организации, насчитывавшие около миллиона человек, КСИТ не мог не вызывать интереса со стороны СССР. КСИТ планировал провести в 1951 году в Льеже "рабочую Олимпиаду". Однако в руководстве КСИТ находились социал-демократы, которые, в соответствии с довоенными сталинскими установками, расценивались руководством СССР как злейшие враги. Поэтому руководство спорткомитета вынашивало идею пересоздать КСИТ при Всемирной Федерации профсоюзов, используя влияние ВЦСПС на эту организацию28.
Длительный и сложный процесс согласования принятия решения объясняется, видимо, тем, что аппарат не имел указаний от "Инстанции". Возможно, некоторые решения были приняты членами политбюро без прямого участия Сталина. В документах ЦК этого периода мы находим огромное количество разнообразных документов, адресованных Сталину и предполагающих его личное участие в принятии решений. Однако Хозяин был всё же не в состоянии "перерабатывать" все документы, адресованные персонально ему: во-первых, потому, что их объём постоянно рос, а, во-вторых, потому, что постарел и утрачивал присущую ему в былые времена трудоспособность.
Сверхцентрализованная бюрократическая система, замкнутая на единоличное принятие решений, оказалась не в состоянии справиться со всем объёмом текущих дел. В фондах внешнеполитической комиссии мы можем найти показательные в этом смысле документы. Так, 21 апреля 1951 года замминистра иностранных дел В. А. Зорин направляет в ЦК "перечень вопросов МИД СССР, представленных товарищу Сталину И. В., которые полагал бы возможным решить голосованием"29. Такое голосование членами политбюро проводилось без участия Сталина. Аналогичным образом 23 апреля голосовался (в числе других пяти) и вопрос "о посылке в Вену советских представителей на конгресс Международного олимпийского комитета"30. Многочисленные документы этого периода, физически проголосованные и завизированные членами политбюро, не имеют аналогичной визы Сталина…
В конечном итоге дебют советской олимпийской команды состоялся в 1952 году в Хельсинки. С этого момента началось спортивное противостояние двух супердержав. Несомненно, спорт стал одним из орудий "холодной войны". На первой для советской команде олимпиаде - Хельсинкской - советская сборная отказалась жить в Олимпийской деревне. Сталин принял это решение, руководствуясь, судя по всему, желанием максимально ограничить общение советских спортсменов с западными коллегами, прекрасно понимая, что в перспективе это общение чревато эрозией идеологических установок, внедрявшихся в их сознание.
Однако именно спорт, как это ни парадоксально, постепенно становился одновременно и орудием разрушения "железного занавеса". Восприятие Олимпиад в этом их качестве - как возможности преодоления противостояния - хорошо выразил редактор шведского журнала "Се" Хилльгрен в открытом письме Сталину, опубликованном в 31-м номере за 1952 года: "Здесь открытые двери между Востоком и Западом. Расколотый на две части мир объединяется здесь в общем возгласе: Браво! Почему эта радость должна ограничиваться только спортом? Олимпиада показала, что люди редко бывают так далеки друг от друга, что они не могут подать друг другу руки"…
- 1. В этой статье мы продолжаем тему, уже затронутую на страницах журнала "Родина". См.: Сорокин А. Олимпиада-52 в зеркале партийных документов//Родина. 2014. № 1. С. 66; Дебют СССР на XV Олимпийских играх: кто принимал решение об участии//Там же. С. 67-75.
- 2. Огонёк. 1962. 15 сентября.
- 3. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 237. Л. 10.
- 4. Там же. Д. 557. Л. 116-119.
- 5. Там же. Л. 63, 126.
- 6. Там же. Д. 237. Л. 1.
- 7. Там же. Л. 6.
- 8. Там же. Л. 3.
- 9. Там же. Д. 557. Л. 50.
- 10. Там же. Д. 237. Л. 125.
- 11. Там же. Д. 558. Л. 82, 90.
- 12. Там же. Д. 237. Л. 133.
- 13. Там же. Д. 557. Л. 12-13.
- 14. Там же. Д. 237. Л. 155-156.
- 15. Там же. Л. 157.
- 16. Там же. Оп. 163. Д. 1611. Л. 119.
- 17. Дебют СССР на XV Олимпийских играх… С. 67.
- 18. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 237. Л. 164.
- 19. Дебют СССР на XV Олимпийских играх... С. 68.
- 20. Сорокин А. Указ. соч. С. 66.
- 21. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 237. Л. 125.
- 22. Дебют СССР на XV Олимпийских играх... С. 69.
- 23. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Л. 557. Л. 22.
- 24. Там же. Л. 72-78.
- 25. Дебют СССР на XV Олимпийских играх... С. 70.
- 26. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 137. Д. 557. Л. 117.
- 27. Там же. Л. 129-130.
- 28. Там же. Л. 35.
- 29. Там же. Оп. 163. Д. 1583. Л. 123.
- 30. Там же. Л. 132.