Как известно, Вьетнам после Женевского совещания 1954 года был "временно" разделён по 17-й параллели на прозападную южную часть (Государство Вьетнам) и социалистическую северную (Демократическая Республика Вьетнам, ДРВ). СССР в разгар "холодной войны", в 1950 году, установил дипломатические отношения с ДРВ, но лишь летом 1954-го в Ханое, после ухода оттуда французов, было открыто советское посольство. Наконец, в мае 1957 года первый официальный визит в ДРВ на высшем уровне совершил председатель Президиума Верховного Совета СССР Климент Ефремович Ворошилов.
Накануне
В сталинские годы и речи не могло идти о том, чтобы "вождь народов" отправился с официальным визитом за пределы СССР (если не брать в расчёт поездки Сталина на конференции глав антигитлеровской коалиции в Тегеран и Потсдам). Но после марта 1953 года ситуация быстро изменилась: уже немолодые преемники Сталина решили своими глазами увидеть окружающий мир. В народе "туристами" прозвали первого секретаря ЦК КПСС Хрущёва и председателя Совета министров СССР Булганина за их любовь к различным зарубежным турне, которые они обычно совершали совместно. В 1954 году Никита Сергеевич и Николай Александрович посетили КНР, в 1955-м - экзотические для советских людей Афганистан, Бирму и Индию, а через год - один из главных оплотов "мирового империализма" - Великобританию.
Северовьетнамские лидеры в конце 1940-х-начале 1950-х годов стремились заручиться всесторонней поддержкой не только СССР, но и Китая. При этом Советский Союз выглядел для них предпочтительнее, поскольку географически находился далеко и никогда не имел к вьетнамскому народу территориальных и иных претензий. Кроме того, для большинства азиатских коммунистов, Москва по-прежнему оставалась своеобразной "идеологической Меккой", образцом для подражания в деле социалистического строительства, а Сталин - непогрешимым мудрым вождём.
Претензии же Мао Цзэдуна на освободившееся после смерти Сталина место неофициального лидера мирового коммунистического движения Хо Ши Мин не разделял. В Ханое понимали, что в КНР не хотели видеть Вьетнам единым, поскольку он мог стать потенциальным препятствием на пути реализации имевших мало общего с "пролетарским интернационализмом" китайских геополитических планов в Юго-Восточной Азии. Незадолго до приезда в Ханой Ворошилова председатель Мао прямо заявил руководителям ДРВ: "Проблему раздела Вьетнама нельзя решить за короткое время. Это может потребовать длительного времени… Если десяти лет окажется недостаточно, мы должны быть готовы ждать сто лет"2.
В Москве руководствовались иными мотивами. Там из прагматических соображений не желали обострения конфронтации с Западом и не рекомендовали вьетнамским коммунистам форсировать объединение страны: были слишком памятны события, ставшие поводом к началу корейской войны 1950-1953 годов.
Ради объединения Вьетнама ни в СССР, ни в КНР не собирались начинать новую войну с США и их союзниками. Тем более, что, по аналогии с разделённой Кореей, понимали, что отнюдь не все жители южной части Вьетнама мечтают строить совместно со своими северными собратьями "светлое коммунистическое будущее".
Тогда Хо Ши Мин изменил тактику. Летом 1955-го он посетил Москву, добиваясь от советских лидеров дальнейшего увеличения экономической и военной помощи. Это уже не была тайная поездка - визит широко освещался в средствах массовой информации СССР и ДРВ, а Хрущёв публично обещал Вьетнаму разностороннюю поддержку.
По итогам визита был подписан договор о советской помощи ДРВ, направлявшейся в первую очередь на восстановление разрушенных в ходе Первой индокитайской войны народнохозяйственных объектов. Ворошилов от имени советского руководства встречал Хо Ши Мина в аэропорту и участвовал на проходивших в Кремле переговорах. По всей видимости, именно тогда завязались неформальные личные дружеские отношения Климента Ефремовича и "дядюшки Хо", основанные в том числе на субъективном неприятии новых тенденций в политической жизни СССР.
Между двумя странами постепенно стали налаживаться регулярные связи в области экономического и научно-технического сотрудничества. Только за 1955-1956 годы в качестве безвозмездной помощи из СССР в ДРВ было поставлено товаров на общую сумму 45 млн рублей. Советские специалисты, работавшие в этот период в ДРВ, смогли подготовить более 7000 квалифицированных рабочих самых востребованных профессий. Тысячи молодых вьетнамцев поехали на учёбу в вузы и техникумы Москвы и других советских городов. СССР оказал содействие ДРВ в восстановлении старых и строительстве новых предприятий: механического завода в Ханое, рыбоконсервного завода в Хайфоне, оловянного комбината в Каобанге и ряда других объектов.
Следует отметить, что отношение к советским гражданам в ДРВ в те годы было специфическим: в них поначалу видели "необыкновенных людей из необыкновенной страны", при встречах на ханойском вокзале для них расстилали красные ковровые дорожки, военный оркестр играл приветственные марши. Но убедившись, что "они - такие же, как мы", вьетнамцы быстро теряли к гостям интерес3.
Правда, у простых вьетнамцев могло возникнуть ещё одно предположение: может быть, руководители СССР, в отличие от рядовых советских граждан, сделаны из "особого" материала и обладают невероятными способностями? Ответ можно было получить лишь при личных контактах.
Весной 1956 года в Ханой прибыл новый советский посол, 41-летний Михаил Васильевич Зимянин, которому было поручено на месте координировать работу по популяризации в ДРВ решений ХХ съезда КПСС и установить более тесные контакты с местными руководителями4.
Заметим, что новая, антисталинская линия КПСС вызывала явное неудовольствие и даже неприятие у большинства руководителей азиатских компартий. Для них теперь Мао с его националистическими замашками был намного привлекательнее, чем Хрущёв. Об этом откровенно писал в мемуарах ответственный работник международного отдела ЦК КПСС Карен Нерсесович Брутенц5.
Но Хо Ши Мин был политиком гибким, предпочитавшим не ввязываться в прямую полемику с Хрущёвым, надеясь в том числе и на увеличение советской помощи. Под давлением обстоятельств он вынужден был свернуть практическое осуществление аграрной программы, разработанной ещё в начале 1950-х года с подачи Сталина при активном участии китайских "единомышленников". Она во многом сводилась к насильственной коллективизации крестьянства и к репрессиям в отношении более или менее зажиточных слоёв населения. Маховик репрессий, набиравший в ДРВ обороты при активном участии пекинских советников, затронул и членов компартии, по "рекомендации" из Москвы переименованной в 1951 году в Партию трудящихся Вьетнама (ПТВ)6.
В результате прямого вмешательства Зимянина, имевшего неоднократные личные встречи с Хо Ши Мином и другими руководителями ДРВ, "перегибы" удалось выправить. После сигнала советского посла в Москву о неблагополучном положении в правящей партии в Ханой срочно прилетел член президиума ЦК КПСС Анастас Иванович Микоян. После консультаций с Зимяниным, рассказавшим московскому гостю об истинном положении дел, он разъяснил "северовьетнамским товарищам" решения ХХ съезда КПСС.
У Хо Ши Мина появился повод освободиться от китайской опеки, поскольку репрессии в глазах вьетнамцев ассоциировались именно с пекинскими эмиссарами, а не со Сталиным, в своё время поручившим Мао Цзэдуну и Лю Шаоци курировать индокитайское направление, в том числе и разработку аграрной программы вьетнамских коммунистов7.
На состоявшемся в 1956 году пленуме ЦК ПТВ "крайним" назначили многолетнего генсека партии Чыонг Тиня, лишённого своего поста и на долгие годы ушедшего с первых ролей в северовьетнамской политике. На освободившееся место был поставлен Ле Зуан, отличавшийся в вопросах строительства социализма не меньшим радикализмом, но более терпимый к иному мнению в среде единомышленников.
Известный дипломат и историк Валентин Михайлович Фалин, многие годы работавший с Зимяниным, считал, что именно тот сумел предотвратить в ДРВ то, что через два десятилетия осуществится на практике в Камбодже. К слову сказать, полпотовский "эксперимент", в свою очередь, будет прерван уже вьетнамцами.
В 1955 году в Южном Вьетнаме к власти единолично пришёл ставленник США Нго Динь Зьем, и ни о какой форме объединения с Севером речи уже не было. Более того, антикоммунизм стал визитной карточкой Нго Динь Зьема (решения ХХ съезда КПСС оказались как нельзя кстати), и в глазах руководителей ДРВ он постепенно превратился в главного политического противника. В результате СССР, солидаризируясь с ДРВ, в начале 1957 года блокировал принятие в ООН Южного Вьетнама, а США и их союзники, в качестве ответной меры - ДРВ. Этот вопрос великие державы отложили до объединения Вьетнама8.
Несмотря на начавшуюся в СССР критику культа личности Сталина, идея копирования советского опыта в его сталинской интерпретации для Хо Ши Мина по прежнему оставалась привлекательной. Показательным в этом отношении стало назначение нового посла ДРВ в Москве - Нгуен Ван Киня, - который с 28 апреля 1957 года приступил к исполнению своих обязанностей. За три месяца до этого Хо Ши Мин дал собственную оценку вклада Сталина в дело строительства социализма: на 70 процентов она была позитивной, и лишь на треть в ней присутствовали негативные черты9.
Посол в Москве не мог не учитывать подобной установки своего президента. И ничем не примечательная церемония вручения в Кремле верительных грамот отразила новую тенденцию: Нгуен Ван Кинь, наряду с выражением дежурной благодарности "советскому народу и правительству, которые горячо поддерживали вьетнамский народ в борьбе за своё освобождение и внесли важный вклад в дело восстановления мира в Индокитае", отметил: "Со дня восстановления мира во Вьетнаме советский народ и советское правительство от всей души помогали и помогают вьетнамскому народу в деле восстановления экономики и развития культуры"10. При этом традиционных фраз о стремлении учиться у Советского Союза строительству социалистического общества и развитии связей по межпартийной линии в речи посла не прозвучало… Становилось ясно, что согласованный в Ханое текст в завуалированной форме отразил неприятие "ревизионизма" Хрущёва, отступившего от "заветов Сталина".
Визит
Вот на таком фоне в Ханое ждали приезда Ворошилова. Формально посещение ДРВ не являлось единственной задачей Климента Ефремовича: вначале он отправился с официальным визитом в Пекин, где ему была оказана помпезная встреча, а затем в Джакарту, где он удостоился радушного приёма со стороны основателя независимой Индонезии доктора Сукарно, не чуждого симпатиям к коммунистам. И уже потом самолёт с советской делегацией взял курс на Ханой.
Опубликовано два описания этого события: одно в виде официальных, тщательно отредактированных репортажей в газетах "Правда" и "Известия" за май 1957-го, другое - воспоминания очевидца, члена советской делегации, известного дипломата и переводчика Николая Трофимовича Федоренко11. Ещё один документ, в котором дано подробное описание вьетнамского визита Ворошилова, хранится в Архиве внешней политики РФ. Несколько сотрудников посольства СССР в ДРВ вели специальный подробный дневник происходившего12. Попытаемся реконструировать происходившие в те дни события.
Ил-14, на котором прилетели Ворошилов и сопровождавшие его в поездке председатель президиума Верховного совета Узбекской ССР Шараф Рашидович Рашидов, министр высшего и среднего образования СССР Вячеслав Петрович Елютин и уже упоминавшийся замминистра иностранных дел СССР Федоренко, 20 мая в 9.40 по местному времени приземлился в ханойском международном аэропорту.
Поскольку визит носил государственный характер, он был обставлен по всем правилам дипломатического протокола и этикета. Советскую делегацию встречали первые лица государства: президент ДРВ Хо Ши Мин и председатель постоянного комитета Национального собрания ДРВ Тон Дык Тханг.
Вдоль дороги, по которой двигался официальный кортеж, были вывешены портреты Хо Ши Мина и Ворошилова; тысячи людей, вышедшие по указанию властей на обочину, приветствовали высоких лиц. При этом не вызывают сомнений искренние порывы большинства из них: жители Ханоя знали, что встречают не просто главу зарубежного дружественного государства, а легендарного полководца, ближайшего соратника Ленина и Сталина, удостоившего их высокой чести уже самим фактом своего здесь появления.
Маршал Советского Союза Климент ВорошиловПроявил себя советский гость с "неформальной" стороны сразу же по приезде и размещении во дворце бывшего французского губернатора. Климент Ефремович не стал встречаться с депутатами местного Национального собрания, но охотно согласился на беседу с представителями вьетнамских женщин, в ходе которой одна из них на вопрос гостя: существует ли во Вьетнаме реальное равенство между мужчинами и женщинами, прямо ответила, что по закону это так, но на практике такого не наблюдается.
Ответ Ворошилова озадачил принимающую сторону: "Ничего, был бы закон, а существо придёт… Женщина и мужчина - это один человек, между ними не может быть неравенства"13. Участникам встречи ничего не оставалось, кроме как "горячо зааплодировать" столь компетентному мнению о мужской и женской сущности. По окончании этого мероприятия, отмечали дипломаты, "К. Е. Ворошилов посетил дом президента Хо Ши Мина". Что стояло за этой фразой, позднее подробно описал Федоренко.
Кроме того, в первый день своего вьетнамского вояжа Ворошилов успел встретиться с находившейся в Ханое камбоджийской футбольной командой и пригласил спортсменов посетить Советский Союз. Те начали отказываться, ссылаясь на "боязнь холода", но Климент Ефремович их успокоил: сейчас в СССР тепло, и "если даже будет холодная погода, то будет жарко от тепла сердец наших футболистов и зрителей".
Затем подошла очередь Дэвиса - главы английской парламентской делегации, в те дни находившейся в ДРВ. Ворошилов вспомнил о своём пребывании в 1907 году в Лондоне на V съезде РСДРП, о том, что жители города тогда хорошо отнеслись к нему и его товарищам, "хотя они и были коммунистами"14.
Завершил первый день визита концерт, данный вьетнамскими артистами. Ворошилов был от души растроган: в СССР его авторитет после смерти Сталина поблёк, а здесь его воспринимали совсем по-другому, не скрывая искренней симпатии. А если к этому добавить только что состоявшуюся трёхнедельную поездку по Китаю, в ходе которой Мао и его соратники, недовольные Хрущёвым, демонстративно оказали Ворошилову беспрецедентный по степени гостеприимства приём и величали не иначе как "фулао" ("старина", "уважаемый")...
В общем, Климент Ефремович, демонстрируя ответные эмоции, предстал перед встречавшими его местными жителями и гостями Ханоя в самом что ни на есть "земном" виде.
На следующий день состоялся митинг трудящихся столицы и представителей различных провинций ДРВ на центральной площади Ба Динь. Рутинное в других государствах мероприятие для простых вьетнамцев стало настоящим событием: можно было воочию увидеть небожителя, который находился на московском коммунистическом Олимпе, легендарного героя, от благорасположения которого, как им казалось, зависело будущее Вьетнама. Начало мероприятия было запланировано на 6.40 утра, но народ начал собираться на площади на три часа раньше. 100-тысячная толпа собралась вокруг трибуны, на которой были вывешены здравицы в адрес самого Ворошилова, а также лозунги в честь братской дружбы двух народов.
Хо Ши Мин на правах хозяина произнёс краткую речь, в которой специально отметил, что гость из Москвы не просто высокопоставленный политик, а один из выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства, являющегося "лучшим другом" и "старшим братом" вьетнамского народа15.
В тот же день, выступая уже перед более узкой аудиторией - представителями национальных меньшинств, проживавших на территории ДРВ, - Ворошилов произнёс знаменательную фразу: "Когда мы совершали Октябрьскую революцию, а я счастлив, что был её участником, находились люди, в частности, у нас в Донбассе, - там работали французы, немцы, бельгийцы, - считавшие нас сумасшедшими, авантюристами. Они не понимали, как мы могли вести революционную работу и как это рабочие могли жить без хозяев. Но эти люди, - я встречался с некоторыми из них потом, - оказались, грубо говоря, дураками. Мы построили социализм, создали новую жизнь. Великие мыслители, философы, учёные - Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин - теоретически обосновали, а Ленин и Сталин практически осуществили великую идею по перестройке человеческого общества. Вы действуете уже по готовому образцу. Мы только что были в Китае. Китай - неузнаваем, главное - изменились люди, китайцы становятся другими людьми. Вы наши братья, мы вас ценим, любим за то, что вы добились победы в войне, за то, что вы добиваетесь и добьётесь того, что Вьетнам будет единым. Вы - соседи Китая, а значит, и наши соседи. Идите этим путём, он верен, он приведёт вас и ваших детей к счастливому, прекрасному будущему. Ваши братские пожелания нашему народу мы обязательно передадим"16.
В ответной речи Хо Ши Мин заметил: "ДРВ ещё не добилась результатов, каких добился Советский Союз, но у нас есть все необходимые условия для достижения таких же побед, которые одержал Советский Союз. Ранее СССР был одним государством, строящим социализм, а Вьетнам входит сегодня в лагерь социализма, объединяющего более 900 миллионов человек.
Советский Союз оказывает бескорыстную помощь ДРВ, мы благодарны ему за это и, со своей стороны, должны взять всё самое ценное из опыта Советского Союза: сплочённость, умение преодолевать трудности, опора на собственные силы, повышать производительность труда и укреплять режим экономии". От имени присутствующих Хо Ши Мин дал обещание "постоянно руководствоваться великим опытом Советского Союза"17.
Услышав из уст Ворошилова о "великом мыслителе" Сталине, Хо Ши Мин немедленно изменил прежние акценты в оценках применимости советского опыта…
Вскоре советская делегация снова отбыла в Пекин, затем в Монголию (там Ворошилову присвоили звание Героя Монгольской Народной Республики), а уже оттуда на родину, где у Хрущёва и его сторонников накопилось к Клименту Ефремовичу много вопросов по поводу отказа от публичной демонстрации единства советского руководства в оценках "культа личности" Сталина.
Посла ДРВ 3 июня приняли в Кремле Хрущёв и Булганин18. Видимо, таким образом Ханою дали понять, "кто в доме хозяин". Информация о "самостоятельном" поведении Ворошилова обрастала новыми подробностями: 15 июня посольство СССР в ДРВ отправило в МИД текст его речи, произнесённой 21 мая и не вошедшей ни в один из опубликованных в "Правде" отчётов о поездке19. Видимо, соответствующий запрос поступил из ЦК КПСС.
Буквально через три дня на заседании президиума ЦК КПСС была предпринята известная и неудачная попытка смещения Хрущёва с высшего партийного поста, после которой из руководства страной была исключена так называемая "антипартийная группа", членам которой сочувствовал Ворошилов. К слову сказать, именно Клименту Ефремовичу Молотов, Маленков и Каганович поручали озвучить обвинения Хрущёву и предложение отстранить его от должности.
Хо Ши Мину стало понятно, что никакого возврата к прошлому в СССР ожидать не приходится, и вьетнамцы внешне приняли новые правила политической игры. В Ханой с разъяснениями новой линии Москвы приехал секретарь ЦК КПСС Аверкий Борисович Аристов, но его принимали уже не столь радушно.
Конечно, столь дальнюю и продолжительную поездку Ворошилова можно объяснить активизацией политики СССР в Азии. Но тогда почему туда отправились не "туристы" Хрущёв и Булганин, а человек, которому уже исполнилось 76 лет, с не очень хорошим здоровьем, тяжело переносящий дальние перелёты? Даже Хо Ши Мин в своей приветственной речи в Ханое не преминул заметить по этому поводу: "Несмотря на большое расстояние и возраст, он летел в ДРВ на высоте 10 тыс. км со скоростью 800 км/ч и поздравил меня с днём рождения"20.
А теперь попытаемся посмотреть на происходившие события с другой стороны. Можно с большой долей вероятности предположить, что поездки Ворошилова в страны, где с большим уважением относились к Сталину и где существовали политические режимы, фактически скопированные со "сталинской модели", были не случайны. Накануне попытки "антипартийной группы" отстранить от руководства страной Хрущёва необходимо было заручиться поддержкой руководителей этих влиятельных правящих коммунистических партий и некоторых авторитетных лидеров стран "третьего мира". Ведь вряд ли такую открытую поддержку могли оказать, например, репрессированные при Сталине новые лидеры Венгрии и Польши Янош Кадар и Владислав Гомулка - пришедшие к власти на фоне антисоветских выступлений в своих государствах.
Дополнительный свет на происходившее могли бы пролить свидетельства других членов советской делегации, но никто из них, кроме Федоренко, их не оставил. В своих воспоминаниях, опубликованных в 1990 году, Николай Трофимович очень мало написал о ходе самого визита, а основное внимание сосредоточил на двух эпизодах: богатстве апартаментов, предоставленных советской делегации, в которых "было всё для роскошного существования - от спален до изысканной кухни" - и настойчивом желании Ворошилова посетить личную резиденцию Хо Ши Мина.
По словам Федоренко, "после нескольких дней пребывания в Ханое" Ворошилов, славившийся своей бесцеремонностью, решил по собственной инициативе посетить "с визитом вежливости" жилище Хо Ши Мина и потребовал передать свою просьбу вьетнамскому лидеру. Тот очень смутился и вначале ответил вежливым отказом. Не привыкший к возражениям Ворошилов, видевший в Хо Ши Мине прежде всего "боевого товарища", а не президента суверенного государства, продолжал упорствовать, и тому ничего не оставалось, как согласиться. Ворошилова и Федоренко, выполнявшего при них роль переводчика, он привёл в скромную лачугу-сторожку, располагавшуюся рядом с въездом во временную резиденцию советской делегации и сразу же извинился за её внешний вид и убранство.
Ворошилов вначале подумал, что его разыгрывают: "А может быть, он играет с нами… просто неправдоподобно, чтобы президент страны, прославленный вождь сам себе выбрал эту хибару, зачем ему потребовалось разыгрывать эту комедию?" Но когда Федоренко смог убедить Ворошилова в обратном, тот впал в другую крайность: "Как же мы выглядим в глазах Хо Ши Мина в Москве, в Кремле, в особняках, дачах. Будь всё проклято… Сегодня же уедем из этого барского дворца, от позора. Как же я буду смотреть ему в глаза, что скажу своим товарищам?"21 Хо Ши Мин сумел убедить Ворошилова никуда не уезжать.
Правда, судя по дневнику пребывания делегации, память несколько подвела Федоренко. Посещение дома Хо Ши Мина происходило в первый день нахождения Ворошилова в Ханое: сразу после окончания очередной встречи два лидера совершили прогулку по парку резиденции и зашли в дом Хо Ши Мина, откуда отбыли на состоявшийся в 19.00 по ханойскому времени приём в честь советской делегации22. Точность составителей дневника сомнений не вызывает, а информация Федоренко ещё раз показывает, насколько факты, сообщённые в мемуарах, нуждаются в дополнительной проверке…
Послесловие
Ворошилову, несмотря на его "антипартийные" прегрешения, всё же поручили осенью того же 1957 года встретить Хо Ши Мина в Москве, куда тот прибыл для участия в международном совещании коммунистических и рабочих партий, приуроченном к празднованию 40-летия Октябрьской революции.
Дипломатическая деятельность Ворошилова, только начавшись, близилась к бесславному завершению. Коллеги по президиуму ЦК КПСС, где он был самым старшим по возрасту, уже опасались отправлять его с визитами в зарубежные страны.
В 1960 году премьер-министр Индии Джавахарлал Неру, с которым в хрущёвские времена у Москвы сложились наиболее тесные и дружеские отношения среди руководителей несоциалистических стран, пригласил советскую делегацию с официальным визитом в Дели. Поскольку Хрущёв там уже побывал, а Неру хотел видеть во главе делегации "первое лицо", выбор пал на Ворошилова. Но, опасаясь его чудачеств, советское руководство решило дополнительно ввести в состав делегации членов президиума ЦК КПСС Екатерину Алексеевну Фурцеву и Фрола Романовича Козлова, которые по возвращении в Москву дали самые нелицеприятные оценки дипломатическим талантам Климента Ефремовича. Чего стоила одна только его попытка при посещении индуистского храма расчесать собственным гребешком нищего, которому правила поведения касты запрещали стричься и расчёсываться. Об этом спустя много лет весьма красочно написал в своих мемуарах переводчик Виктор Михайлович Суходрев (1932-2014)23.
В этом был весь Ворошилов: в старости очень добрый, простой в общении, отзывчивый к чужой беде. Но в дипломатии такое поведение официального лица можно охарактеризовать известной фразой "Простота хуже воровства", и соратники, обсудив на президиуме его поведение в Индии, констатировали: "Надо самому бы т. Ворошилову попроситься на отдых"24.
Затем последовали отставка с высшего государственного поста, уничижительные реплики Хрущёва в адрес Ворошилова на ХХII cъезде КПСС и, наконец, почётная пенсия…
Ворошилов умер 2 декабря 1969 года и был похоронен у Кремлёвской стены рядом со Сталиным. Он пережил своего товарища и коллегу Хо Ши Мина ровно на три месяца. Тело вьетнамского вождя покоится в Мавзолее, построенном при активном содействии Советского Союза в центре Ханоя на той самой площади Ба Динь, где они выступали на митинге советско-вьетнамской дружбы…
- 1. Рябинин А. Нюэн-ай-Как в Москве //Родина. 2004. № 7; Конорева И., Селиванов И. Тайные поездки дядюшки Хо. Вьетнамский лидер в Москве (1950-1952)//Родина. 2008. № 7.
- 2. Цит. по: Правда о вьетнамо-китайских отношениях за последние 30 лет. Министерство иностранных дел Социалистической Республики Вьетнам. Ханой. 1979. С. 35.
- 3. Об этом подробно писал работавший в те годы в посольстве СССР в Ханое дипломат И. А. Огнетов. См.: Огнетов И. А. Малоизвестные аспекты советско-вьетнамских отношений//Вопросы истории. 2001. №8. C. 135.
- 4. Подробнее о роли Зимянина в развитии советско-вьетнамских отношений см: Бухаркин И. В. Кремль и Хо Ши Мин. 1945-1969//Новая и новейшая история. 1998. № 3. С. 133; Бубелев М. [Зимянин В. М.] Из "поколения победителей"//http://www.voskres.ru/history/zimyanin.htm.
- 5. Брутенц К. Н. На Старой площади. М. 1996. С. 140.
- 6. См.: Президиум ЦК КПСС. 1954-1964. М. 2004. С. 90.
- 7. См.: Конорева И., Селиванов И. Указ. соч. С. 124.
- 8. Подробнее см. Селиванов И. Н., Конорева И. А. Международные отношения в Индокитае: геополитика, дипломатия, правовые проблемы (1939-1954). Курск. 2008. С. 262-269.
- 9. Бухаркин И.В. Указ. соч. С. 132.
- 10. АВП РФ. Ф. 79. Оп. 12. Пор. 7. П. 8. Л. 4.
- 11. Федоренко Н. Т. В хижине Президента//Проблемы Дальнего Востока. 1990. № 3. С. 81-83.
- 12. АВП РФ. Ф. 79. Оп. 12. Пор. 8. П. 8. Л. 6-39.
- 13. Там же. Л. 6.
- 14. Там же. Л. 13.
- 15. Там же. Л. 15.
- 16. Там же. Л. 19.
- 17. Там же. Л. 22.
- 18. Там же. Пор. 1. П. 29. Л. 20.
- 19. Там же. Пор. 8. П. 8. Л. 4.
- 20. Хо Ши Мин родился 19 мая 1890 г., таким образом, Ворошилов торопился поздравить его с 67-летием.
- 21. Федоренко Н. Т. Указ. соч. С. 82-83.
- 22. АВП РФ. Ф. 79. Оп. 12. Пор. 8. П. 8. Л. 6.
- 23. Суходрев В. Язык мой - друг мой. М. 2008. С. 163.
- 24. Президиум ЦК КПСС. 1954-1964. С. 436.