издается с 1879Купить журнал

Экономист Яков Миркин вспоминает о своем БАМовском опыте

Что вынес из бамовского опыта будущий крупный ученый

Впервые я понял, что что-то не так, когда в сентябре 1981 года попал сначала в Хабаровск, а потом в город N, а на самом деле в Комсомольск-на-Амуре, на стройку века - гигантский завод, который должен был строить такие же гигантские подводные лодки, неумолимо разящие все, что дышит, плавает и живет.

из личного архива автора

Был я там в качестве финансового лейтенанта, брошенного из московской колыбели в мир металлургических заводов, силикатных казарм, внутренних и строительных войск, сопок с бурундуками, не виданных ранее бочек с красной икрой, бомжей, а также сизой колбасы, разыскиваемой под солнцем, похожим на холодное сердце. Сметана была счастьем. На полках расцветали ананасы и морская капуста. В офицерском общежитии, в двадцати стоявших рядом умывальниках, жили пеленки, похожие на розы.

По городу бродили в самоволках чеченская, казахская и сибирская роты, вызывая отчаяние любителей человечества. Солдатская кровать была местом ангельского сна, но не она была главным и сущим. Выше ее в миру были валенки, а еще выше - отчаянно желтого цвета младенческая коляска, у которой отваливалось правое колесо.

Это был город N, последняя невиданная стройка империи, никогда не завершенная, потому что у десятков тысяч согнанных туда людей закончились силы.

Там я впервые увидел продуктовые карточки и подержал их в руках.

Все было не так, город был переполнен колониями, химиками, бомжами, бичами и местами их обитания. И когда я подпрыгивал на трамвае, держа младенца, как букет в руках, дорогу пересекала длинная колонна под конвоем, свистящая и весело размахивающая руками в знак полной вольности и особого расположения к тем, кто заточен в трамвае.

Все было не так, все, что зачерпывало людей как рабочую, пригнанную, покорную силу, способную возвести последнюю пирамиду на границах империи. Вертикаль, подчинение, полное распоряжение, творог как чудо, присланное с запада.

Но там было все для воспитания свободного мышления - вместе с погонами старшего лейтенанта и водкой, в которой нужно искупать новые звезды, соединившись с замполитом и самим полковником над чашей из холодного стекла.

С тех пор мне не важны догматы - важно то, к чему они приводят.

Мне не нужно внушение - я могу ощупать жизнь своими руками.

Меня не нужно заставлять - я все сделаю сам, если сочту нужным.

И сгибать меня нельзя - хотя не знаю, что случится, если будут гнуть по-настоящему.

ИЗ ЛЕЙТЕНАНТСКОГО ДНЕВНИКА

Амур

На узкой армейской кровати

мы с ней засыпали вдвоем,

и бился то ветер, то стартер

в морозный оконный проем.

Была побеленной обитель,

в свободном от платья углу

младенец дышал, новый житель,

а рядом стоял новый стул.

Мы тоже герои романа:

восток - бес холодный, с ума

сводящий мысок чемодана,

и дальше - как вечность, зима.

В алмазах - дежурство по части,

в хрустальном - казарма стоит,

в снегах - добрести и упасть бы,

а женщина в небе - и спит.

1982