Джек Лондон. "Любовь к жизни"

12 января исполняется 150 лет со дня рождения американского писателя Джека Лондона (1876-1916). Первый выпуск рубрики посвящен ему и его рассказу "Любовь к жизни".

Самый русский из американских писателей - о том, что дороже золота

Сколько помню себя - столько помню и Джека Лондона. Сначала его рассказы нам с сестрой читал отец. Он был геологом, много времени проводил в тайге, сплавлялся по диким рекам, порой брал с собой и нас... Может быть, поэтому герои Джека Лондона сразу же показались своими, близкими людьми - такими же, как отец и его товарищи.

Потом я читал уже самостоятельно: "Майкл, брат Джерри", "Мексиканец", "Белый Клык", "Морской волк", "Мартин Иден". Ходил по библиотекам, охотился за редкими изданиями, достал у букинистов 14-томное собрание сочинений 1961 года. Много позже, оказавшись в Калифорнии, добрался до ранчо Джека Лондона у поселка Глен-Эллен, постоял у базальтового надгробия.

А началось все именно с северных рассказов: "За тех, кто в пути!", "На Сороковой Миле", "Белое безмолвие", "Золотое дно", "Лига стариков"...

И, конечно, "Любовь к жизни".

По тундре, по неверной дороге...

Этот рассказ впервые увидел свет на страницах нью-йоркского журнала "Мак-Клюрс мэгэзин" в декабре 1905 года.

Начинается он с того, что двое старателей, удачно завершив промывочный сезон, бредут по канадской заполярной тундре, выбираясь из глухих гиблых мест к человеческому жилью. Они голодают уже много дней, но упорно тащат на себе и намытое золото, и ружья без патронов.

Переходя вброд реку, главный герой рассказа (его имени мы не знаем) подворачивает на скользком камне ногу. Его товарищ Билл, не обращая внимания на крики за спиной, уходит вперед. Герой идет по его следам, надеясь выйти к тайнику, где спрятаны лодка, патроны и продукты: "Билл подождет его там, и они вдвоем спустятся по реке Диз до Большого Медвежьего озера, а потом переправятся через озеро и пойдут на юг, все на юг... к какой-нибудь фактории Гудзонова залива, где растут высокие, мощные деревья и где сколько хочешь еды"¹.

Однако скоро становится ясно, что герои сбились с пути. И один, и второй идут неизвестно куда, и надежд на спасение остается все меньше.

Недалеко от России

Отвлечемся на время от рассказа и поясним, почему Джека Лондона можно назвать самым русским из американских писателей.

В 1893 году, 17-летним, он нанялся матросом на промысловую шхуну и отправился бить котиков к Командорским островам ("к берегам Сибири"). Впечатления от этого рейса выльются в первый рассказ Лондона "Тайфун у берегов Японии" (1893), а впоследствии - в рассказ "Исчезнувший браконьер" (1900) и роман "Морской волк" (1904). В последних произведениях не раз упоминается русская каторга, куда опасаются попасть браконьеры. Кстати, шхуну Александра Маклейна, одного из прототипов свирепого капитана Ларсена из "Морского волка", однажды конфисковали русские власти, а сам он некоторое время провел во Владивостоке под арестом.

В 1897 году Джек Лондон снова приблизился к России - поехал за золотом на Аляску, отошедшую к Штатам тридцатью годами ранее. Фарт ему не выпал, золотая лихорадка сменилась цингой. Дождавшись весны, Джек сплавился по Юкону к Берингову морю и из Сент-Майкла (бывший Редут Святого Михаила, построенный в 1833 году Российско-американской компанией) отправился домой.

Как писатель Джек Лондон родился именно на Юконе, этой американской Колыме. Не отыскав золота, он нашел нечто большее - золотую жилу своих северных рассказов, включая "Любовь к жизни".

Сердце военкора

Житель теплой Калифорнии, он не стал северянином. В "Белом Клыке" отражен его страх перед страной холода: "...Дикая, оледеневшая до самого сердца Северная глушь... Она ополчается на жизнь, ибо жизнь есть движение..." Но все-таки Джек сказал о Севере и другие важные слова - через мысли своего героя Смока Беллью: "Он с ужасом думал о том, как попусту прошли для него годы его городской жизни... Эта прекрасная, мудрая, суровая Северная Страна существовала всегда, а он ничего о ней не знал. Его удивляло, как это он, созданный для такой жизни, мог не слышать тихого зова северной природы... Но и это пришло в свое время"².

В 1904 году газетный концерн Херста командировал Джека Лондона в Корею - на Русско-японскую войну. Он видел торчащий из воды нос затопленного "Варяга" в Чемульпо, описал столкновение японцев с русскими казаками, наблюдал за боем у реки Ялуцзян. Тогда Штаты поддерживали Японию, но репортажи военкора Лондона полны неподдельного сочувствия к русским пленным.

Джек Лондон читал и чтил Толстого, Тургенева, Горького, интересовался русской революцией 1905 года, мечтал на своей яхте "Снарк" дойти до Петербурга, в неоконченном романе "Бюро убийств" изобразил русского эмигранта, бывшего бомбиста Ивана Драгомилова... Писатель совсем немного не дожил до 1917 года, а то, может, добрался бы до революционной России, как Джон Рид и Герберт Уэллс?

Если сам он в Россию не попал, то его влияние на русскую литературу сложно переоценить. "Нам, именно нам, русским, вечно мятущимся, вечно бродящим... стремящимся в таинственное будущее, - может быть, страшное, может быть, великое, - нам особенно дорог Джек Лондон", - так откликнулся Александр Куприн на уход писателя.

Злая сила золота

Джек Лондон пропустил через себя все идеи своего времени. Отсюда - противоречивость его убеждений и книг, необычное сочетание ницшеанства и социалистических взглядов. В позднем киноромане "Сердца трех", заложившем многие голливудские традиции, мы видим апологию не только дружбы и верности, но и власти доллара. Но в "Любви к жизни" - одном из лучших рассказов писателя - идея и пафос совсем другие. Прозрачные и чистые, как холодный горный ключ.

Его герой проявляет редкостную силу воли. Он глодает болотные ягоды, ловит в лужах мальков, живьем поедает птенцов куропатки, обматывает сбитые ноги обрывками тряпок, грызет, ломая зубы, обглоданные волками оленьи кости, вступает в схватку с таким же полумертвым, как он сам, больным волком, одолевает зверя и пьет волчью кровь... Неудивительно, что Надежда Крупская, читавшая в январе 1924 года "Любовь к жизни" умирающему Ленину, говорила, что рассказ Ильичу "понравился чрезвычайно".

Но помимо воли и мужества, здесь принципиально важно вот еще что: герой решается бросить добытое им золото - около пятнадцати фунтов. "Он развязал ремешок, стягивающий кожаный мешочек. Из него желтой струйкой посыпался крупный золотой песок и самородки. Он разделил золото пополам, одну половину спрятал на видном издалека выступе скалы, завернув в кусок одеяла, а другую всыпал обратно в мешок".

На следующий день он выбрасывает все оставшееся золото, оставив при себе лишь обрывок одеяла, жестяное ведерко и ружье. Вскоре он находит кости Билла, съеденного волками, а возле них - "туго набитый мешочек из оленьей кожи". В нем было золото, которое Билл нес с собой до самого конца. "Да, Билл его бросил, но он не возьмет золота и не станет сосать кости Билла. А Билл стал бы, будь Билл на его месте", - размышляет герой.

В итоге он наконец выходит, вернее, выползает к морю и видит китобойное судно, которое его подбирает. (Маршрут героя можно без труда проследить по карте: сбившись с пути, он двигался на северо-восток и вышел в долину реки Коппермайн, к заливу Коронейшен Северного Ледовитого океана.).

Золото губит человека, - вот что говорит нам Лондон. Товарища бросать нельзя, а золото иногда лучше бросить, не то погибнешь.

О коррозии души

Эта мысль в тех или иных вариантах прослеживается у Джека Лондона и в других произведениях. Герой романа "Время-не-ждет" Элам Харниш, которому повезло на Аляске, разбогател, но душа его начала разрушаться. Осознав это, он "хоронит" найденную им уже в Калифорнии золотую жилу, предпочтя дурному фарту труд на ферме в гармонии с миром и самим собой.

С другой стороны, цикл "Смок Беллью" и один из последних рассказов Лондона "Как аргонавты в старину..." могут показаться гимном американской мечте. Герой названного рассказа дедушка Таруотер возвращается с Аляски триумфатором, а Смок находит на Севере не только золото, но и любовь; оба разбогатели благодаря собственным труду, воле и удаче. Но интересно, что и Смока, и Таруотера на Аляску привели отнюдь не меркантильные мотивы. Первый решил доказать самому себе, что он мужчина, а второй хочет убедить своих близких в том, что он вовсе не нахлебник, выживший из ума.

Вот и в русском языке "золото" созвучно с "золой" и "злом" - случайно ли? В романе Олега Куваева "Территория" о поисках золота на Чукотке в 1940-1950-х годах безвестный шурфовщик говорит: "Металл - он и есть металл. Но этот - глупый металл. Из железа паровоз или трактор, или башню какую. Из алюминия самолет, из меди провод. А из этого сплошная судимость". Варлам Шаламов в одном из "Колымских рассказов" сформулировал еще короче: "Золото - смерть". Похожие мысли находим в "Золоте" Мамина-Сибиряка, "Угрюм-реке" Шишкова... В "Печальных странствиях Льва Бебенина" Куваева и "Противостоянии" Юлиана Семенова случайно найденный самородок не приносит счастья никому.

Золото, само по себе не подверженное коррозии, способно вызвать коррозию души человеческой. "Любовь к жизни" Джека Лондона - и об этом тоже.

• _{1. Перевод Нины Дарузес.}
• _{2. Перевод Николая Чуковского.}