Политически вредное произведение

Автором был не литературный изгой, а один из зачинателей соцреализма, воспевший в 1934 году наряду с собратьями по перу подвиги ОГПУ по "перековке врагов народа" на строительстве Беломоро-Балтийского канала имени Сталина. В 1974 году Катаев участвовал в изгнании Лидии Чуковской из Союза писателей и в кампании против Александра Солженицына. Правда, за ним знали и другое: письмо Леониду Брежневу против готовившейся в 1966 году полной реабилитации Сталина, а также достаточно раскованные, хотя и не диссидентские, мемуарные произведения 1960-1970-х годов...

К мемуарному жанру можно отнести и повесть "Уже написан Вертер". Осень 1920 года. Одесса только что занята красными. Губчека начинает масштабную "зачистку" города. В гараже под шум моторов идут расстрелы тех, кого считали врагами...

Реакция Лубянки не заставила себя ждать. Пока интеллигенция живо обсуждала повесть, поражаясь смелости маститого автора, КГБ приготовил ответный ход. 2 сентября 1980 года в ЦК КПСС поступило письмо за подписью председателя КГБ Юрия Андропова, которое сразу же попало на стол к Михаилу Суслову. Главный партийный идеолог немедленно дал команду провести расследование обстоятельств публикации антисоветского произведения. На первом листе документа имеется его резолюция: "Ознакомить т.т. Шауро и Зимянина. Тов. Шауро прошу переговорить"¹. Василий Шауро - заведующий Отделом культуры ЦК КПСС, надзиравшим за писателями и другими представителями творческой интеллигенции; Михаил Зимянин - секретарь ЦК по идеологии, правая рука Суслова. Обратимся к самому документу:

Секретно ЦК КПСС

КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР

02.09.80 г. № 1835-А Москва

О повести В. Катаева

"Уже написан Вертер"

В Комитет госбезопасности СССР поступают отклики на опубликованную в журнале "Новый мир" (№ 6 за 1980 год) повесть В. Катаева "Уже написан Вертер", в которых выражается резко отрицательная оценка этого произведения, играющего на руку противникам социализма. Указывается, что в повести перепеваются зады империалистической пропаганды о "жестокостях" социалистической революции, "ужасах ЧК" и "подвалах Лубянки". Подчеркивается, что, несмотря на оговорку редакции журнала относительно троцкистов, в целом указанное произведение воспринимается как искажение исторической правды о Великой Октябрьской социалистической революции и деятельности ВЧК.

Комитет госбезопасности, оценивая эту повесть В. Катаева как политически вредное произведение, считает необходимым отметить следующее.

Положенный в основу сюжета повести эпизод с освобождением председателем Одесской губчека героя повести Димы, оказавшегося причастным к одному из антисоветских заговоров, и расстрелом за это самого председателя губчека не соответствует действительности.

В описываемый период, а он обозначен исторически вполне определенно - осень 1920 года, председателем Одесской губчека был М. А. Дейч. Он участвовал в революционном движении с 15 лет. В 1905 году за революционную деятельность был приговорен к смертной казни, замененной затем пожизненной каторгой. С каторги бежал в Америку, где был арестован за выступления против империалистической войны. После освобождения из заключения весной 1917 года возвратился в Россию. После Октябрьской революции работал в ВЧК. Возглавляя с лета 1920 г. Одесскую губчека, успешно боролся с белогвардейско-петлюровским подпольем и бандитизмом, за что в 1922 г. был награжден орденом Красного Знамени. Впоследствии работал на различных участках хозяйственного строительства, был делегатом ХVІ съезда партии, на XVII съезде партии избран в состав комиссии Советского контроля. В 1937 г. подвергся необоснованным репрессиям и впоследствии был реабилитирован.

Что касается персонажа повести Наума Бесстрашного, то, судя по некоторым деталям, упоминающимся в повести, под его именем, по-видимому, выведен бывший эсер Я. Г. Блюмкин. Однако, как видно из архивных материалов, ни расстрела в тот период председателя Одесской губчека и ни участия в нем Я. Г. Блюмкина не было.

Написанная с субъективистской, односторонней позиции, повесть в неверном свете представляет роль ВЧК как инструмента партии в борьбе против контрреволюции.

Председатель Комитета Ю. Андропов

Повесть Катаева "Уже написан Вертер" стала ощутимым ударом по репутации органов госбезопасности. Она посягала на их "славное революционное прошлое". Тогдашний шеф КГБ сразу же это понял.

По письму Андропова и по предписанию Суслова Отдел культуры ЦК КПСС оперативно провел надлежащую работу с редакцией "Нового мира" и Союзом писателей. На первом листе письма Андропова имеется запись, сделанная В. Ф. Шауро: "Товарищу М. А. Суслову доложено о принятых мерах 17 сентября 1980 г.".

О характере принятых мер ничего не сообщается, но можно предположить, что "провинившиеся" цензоры Главлита получили партийно-административные взыскания, а Наровчатову было сделано соответствующее внушение. Труднее всего властям, наверное, было наказать самого автора, который в свои 83 года мог уже позволить себе многое...

• _{1. РГАНИ. Ф. 5. Оп. 77. Д. 1002. Л. 1.}