"В полном отрыве от школьных занятий..."

Что делать, если на улице дождь?

Представим краткую схематическую характеристику их деятельности, используя цитаты из официального документа. Итак, в школах педологам доверили "важнейшие функции по руководству школой и воспитанию учащихся". На педологов возложили "обязанности комплектования классов, организации школьного режима", "определение профессии оканчивающих школы, удаление из школ неуспевающих и т.д.". Деятельность педологов заключалась в проведении "среди школьников и их родителей" обследований, в ходе которых ученику задавались вопросы, а затем на основании анализа его ответов определялась степень умственного развития школьника¹.

Вот эпизод, изображающий жизнь 1927-1928 гг., в повести Ирины Шкаровской (1916-1986): "На последних уроках должна была быть химия. Но вместо учителя в класс вошли две незнакомые женщины. Лица у них были суровые и сосредоточенные.

- Тесты будут! Ура! - крикнула Липа.

Каждый месяц в школу приходили педологи проверять "одаренность" учеников. В такие дни поднималась невероятная суета: расписание ломалось, учителя нервничали, а заведующий школой после уроков запирался с педологами и о чем-то долго с ними беседовал. Ученикам давались тесты по так называемой метрической скале Бине-Симона. Когда Инка училась еще в четвертой группе (классе. - Авт.), во время тестов ей велели произнести за три минуты как можно больше слов. Она так растерялась, что, кроме слова "доска", не могла вспомнить ни одного. Тогда педологи признали ее умственно отсталой, и по уровню развития ее должны были перевести во вторую группу. Правда, этого не сделали.

И вот сейчас, когда одна из двух женщин в очках сказала: "Подойди ко мне, девочка. Садись, посмотри на меня", - Инка сразу же почувствовала себя умственно отсталой.

- Вот тебе листок бумаги, - продолжала педолог. - Видишь, здесь начертаны попарно линии - четвертая и пятая, пятая и шестая, шестая и седьмая. Посмотри на них внимательно и скажи: какая больше?

Инка долго разглядывала листок. Все линии показались ей одинаковыми, но на всякий случай она ткнула пальцем в одну пару.

- Вот эта больше!

Педологическая тетя тяжело вздохнула, и по этому вздоху Инка поняла, что ошиблась.

- А теперь скажи мне. Вот ты собираешься в школу, а на улице дождь. Что ты будешь делать? Останешься дома?

- Я ведь не сахарная! - возмутилась Инка.

Но, оказывается, нужно было ответить так: "Если пойдет дождь, я надену калоши, возьму зонтик и тогда пойду в школу". Инка села за парту и посмотрела на листок, лежащий перед Липой. "Прочитай эту чепуху", - придвинула ей листок Липа. Инка прочитала: "Пруд дома от есть нашего недалеко". Слова нужно было переставить так, чтобы получилась правильная фраза. Это было нетрудно. Но на Липу напал смех, и она не могла вывести ни строчки. Инка тоже начала смеяться, и их попросили выйти из класса. Потом педологи долго изучали ответы, что-то подсчитывали и выводили среднюю оценку. Они ушли, сохраняя на лицах то же сурово-сосредоточенное выражение. Тесты показали, что это не группа нормальных школьников, а отделение сумасшедшего дома"².

"Отвезите меня назад..."

Писатель Вадим Шефнер (1915-2002) вспоминает о том, как проходило "педагогически-педологическое судилище" в одной из ленинградских школ в 1929-1930 гг.: "Слово взяла дама-педолог из РОНО. Говорила она долго и так научно, что я не мог понять, к чему она клонит. Но когда она охарактеризовала меня как "подростка, которому угрожает дегенеративно-психологический сдвиг", у меня мелькнула догадка, что она здесь - главная моя врагиня, она хочет засобачить меня не то в школу для дефективных, не то в психбольницу. Надо учесть, что в те времена слово педолога имело большой вес... Меня постановили перевести из 215-й школы в 219-ю, - и в школу отнюдь не дефективную, а вполне нормальную"³.

Вот еще одно свидетельство о влиянии педологов на судьбы детей на рубеже 1920-х - 1930-х гг.: "В 1928 году меня отдали в школу... Когда я начал учиться, существовал еще бригадный метод. Потом увлекались педологией. Нас водили на профотбор, где задавали различные тесты и по ним устанавливали, кто к чему способен. Мне в пятом классе сказали, что я более всего склонен к химии. Поверив в это, я купил пробирки, колбы и реактивы, смешивал купорос еще с чем-то, чтобы получилось еще что-то"⁴.

На основании проведенных исследований педологи могли признать ребенка умственно отсталым и отправить в специальное учреждение. Читаем в документальной повести о воспитанниках детского дома в Петрограде 1923-1924 гг.: "Меня вместе с несколькими ребятами повезли через весь город в какой-то дом. Много позднее я узнал, что это был институт педологии. Тут с нами не церемонились: сразу же отняли всю одежду и взамен выдали длинные, до полу, рубахи и тапочки. Назавтра я оказался в холодной комнате перед человеком в белом халате. Он обмерял мою грудную клетку, руки и ноги, долго измерял мою голову, что-то диктовал другому, сидевшему за столом, тот старательно записывал...

Когда мне стали показывать картинки и попросили рассказать, что я думаю о них, я принялся упорно твердить:

- Отвезите меня назад...

В конце концов меня признали трудновоспитуемым. Был зачислен в число дефективных и Силька... Он отчаянно отбивался ногами от служителей института, начавших его раздевать, кусался, вопил.

- Да он просто ненормальный! - с раздражением сказал мужчина в белом халате, который, судя по всему, был главным среди педологов.

К вечеру второго дня мы уже знали свою дальнейшую судьбу: нас было решено отправить на Фонтанку, в детский дом для дефективных детей⁵.

В результате проведенной в течение дня серии тестов школьника могли признать умственно отсталым. М.Л. Гиндина (в замужестве Кротова, 1920-1996) вспоминала о середине 1930-х гг.: "Педология тогда была модная наука... Суть ее в том, чтобы, пользуясь специально составленными заданиями (тестами), педагог мог определить степень интеллекта и развития данного ребенка (или взрослого). У нас дома было много всяких книжек с тестами Бинэ-Симона, и я их без конца читала. Там приводились тесты даже для годовалых детей (показать ухо, нос и т. д.), и так для каждого года. Например, дают малышу спичечные коробки с песком и велят разложить по степени тяжести. Или читают рассказ и спрашивают, что в нем неправильного. Все это было интересно и весело, пока не коснулось лично меня.

В седьмом классе у нас проводили "психо-технические испытания" по принципу тестов, чтобы определить профессиональную пригодность. Из десятка тестов я помню такие:

- В данном тексте (листок положен на толстый войлок) проколоть шилом все буквы "а".

- На рисунках, где рука держит молоток, указать, где держит правильно.

- В данном тексте подчеркнуть букву "о".

На все давалось определенное время. Потом моей маме дали прочитать вынесенный мне педологом приговор: "Умственно отсталая, к профессиональному обучению не пригодна""⁶.

Что такое колхоз?

Судя по всему, школьников просто терроризировали этими тестами, причем медицинская квалификация пресловутых педологов была сомнительной.

"Проколоться" можно было и дав политически неправильный ответ. Вот свидетельство москвички о том, как в 1932 г. педологи признали ее, восьмилетнюю девочку, умственно отсталой за честный, но политически ошибочный по тем временам ответ: "В школе шли педологические обследования детей. Ласковая женщина настойчиво спрашивала меня, что такое колхоз. Я была застенчива и долго молчала. Но когда я пересилила себя и открыла рот, педолог тут же оборвала мою речь и вызвала маму. Маме в школе пришлось выслушать решительное заключение: у нее умственно отсталый ребенок. Оказывается, на столь простой вопрос педолога я ответила, что колхоз - это когда у крестьян забирают лошадей. У меня же был свой опыт. У мамы же хватило ума не спорить в стенах школы и было достаточно юмора не огорчаться приговором. Она долго потешала гостей рассказом о беседе с педологом"⁷.

Известный философ Александр Зиновьев (1922-2006) вспоминал о московской школе: "В 1933 году педологи изучали наши способности и зачисляли нас заранее в какую-то социальную категорию. Одним из тестов было продевание ниток через дырочки в палках. Я это делал очень быстро, и меня педологи зачислили в рабочие, причем в текстильщики. Большинство других учеников класса педологи зачислили в категорию инженерно-технических работников. Все они смотрели на меня свысока, как будущие инженеры должны были бы смотреть на простого работягу"⁸.

Конец педологии

Конец существованию педологии как науки и как школьной профессии положило Постановление ЦК ВКП(б) от 4 июля 1936 г. под хлестким названием "О педологических извращениях в системе наркомпросов". Процитируем его наиболее информативные фрагменты: "Практика педологов, протекавшая в полном отрыве от школьных занятий, свелась в основном к проведению среди школьников и их родителей бесчисленного количества обследований в виде тестов. Эти "обследования" направлялись по преимуществу против неуспевающих или не укладывающихся в рамки школьного режима школьников и имели своей целью найти максимум отрицательных влияний и патологических извращений школьника и тем самым найти повод для удаления школьников из нормального школьного коллектива. В этих же целях действовала обширная система обследований, представляющая из себя форменное издевательство над учащимися. Ребенку задавались стандартные казуистические вопросы, после чего определялась степень его умственной одаренности. Все это вело к тому, что все большее количество детей зачислялось в категории умственно отсталых, дефективных и "трудных". На основании отнесения школьников к одной из указанных категорий педологи определяли подлежащих удалению из нормальной школы детей в "специальные" школы и классы для детей "трудных", умственно отсталых и т.д.

ЦК ВКП(б) постановляет: ликвидировать звено педологов в школах и изъять педологические учебники, упразднить преподавание педологии как особой науки в педагогических институтах и техникумах... Желающих педологов-практиков перевести в педагоги"⁹.

Таким образом, в середине 1936 года педология была ликвидирована, а должности педологов были упразднены. Цитировавшаяся выше М.Л. Гиндина-Кротова вспоминала: "Моя мама по специальности была педагог-педолог... Когда педологию "ликвидировали", маме отказались засчитать в педагогический стаж те десять лет, которые она проработала заведующей школой для нервнобольных детей, так как у нее в трудовой книжке было записано: "педагог-педолог""¹⁰.

Нанесенный по педологии в 1936 г. удар оказался настолько сильным, что она не возродилась ни в период хрущевской "оттепели", ни в годы брежневского "застоя", ни в годы горбачевской "перестройки", ни позже... Впрочем, не напоминает ли педологическое тестирование нынешний ЕГЭ? Вместо того, чтобы учить детей думать, от них раньше требовали "подчеркивать букву О", а нынче измеряют знания тестами - "контрольно-измерительными материалами (КИМами)". Тогда экспериментаторы были одернуты. И хотя единой науки о детстве, как таковой, до сих пор не существует, у всех ученых - представителей психологии и педагогики детства, антропологии детства, историков детской литературы и детских игр - с термином "педология" связаны лишь остро негативные ассоциации...

• _{1. Народное образование. Основные постановления, приказы и инструкции. М., 1948. С. 76.}
• _{2. Шкаровская И. Никогда не угаснет. Повесть. М., 1963. С. 95-96.}
• _{3. Шефнер В. Бархатный путь. СПб, 1999.}
• _{4. Самойлов Д.С. Из книги "Памятные записки". Сны об отце // Дружба народов. 1993. N 10. С. 223.}
• _{5. Маринов А.А. Детский дом. Документальная повесть. М., 1978. С. 18-19.}
• _{6. Кротова М. Воспоминания // Библиотека Якова Кротова.}
• _{7. Старикова Е. В наших переулках: биографические записи. М., 2003. С. 243.}
• _{8. Зиновьев А. Русская судьба, исповедь отщепенца. Книга мемуаров. М. 1999.}
• _{9. Народное образование. С. 76-78.}
• _{10. Кротова М. Воспоминания.}