Выходец из дворянской семьи, бессарабский юноша получил качественное образование - в Петербургском технологическом институте и Московском университете. При этом отличался крайним максимализмом и стремлением к справедливости, потому стал своим в студенческих революционных кружках.
РИА Новости
П. Судаков. Сергей Лазо в штабе приморских партизан.
История повторилась в Первую мировую войну, когда мобилизованный студент после учебы в пехотном училище проходил службу в Красноярске - в звании прапорщика 10-й роты 15-го Сибирского стрелкового запасного полка. Младший офицер сблизился с политическими ссыльными, развернул среди солдат пораженческую пропаганду, вступил в партию левых эсеров. А в марте 1917 года возглавил солдатскую секцию красноярского Совета, поддержавшего большевистский переворот в Петрограде.
В ночь на 29 октября 1917 года прапорщик Лазо поднял по боевой тревоге пробольшевистские воинские части гарнизона, которые заняли все госучреждения города и заключили в тюрьму высших чиновников. Так 23-летний революционер получил первый опыт кризисного управления. Впрочем, недолгий. В декабре в Иркутске вспыхнули ожесточенные бои между Красной гвардией и отрядами офицеров, юнкеров, казаков и студентов, - самые кровопролитные после московских. Одним из отрядов, направленных на помощь иркутским большевикам, командовал Сергей Лазо. Попал в плен, через два дня, после заключения перемирия вышел на свободу.
И тут же был назначен военным комендантом и начальником гарнизона сибирского города.
Новый вызов Сергею Лазо пришел весной 1918 года, когда Особый маньчжурский отряд атамана Григория Семенова начал наступление на Читу вдоль Маньчжурской ветки, что связывала Транссибирскую магистраль и Китайско-Восточную железную дорогу. 15 апреля белые штурмом взяли станцию Борзя, 27 апреля переправились через реку Онон. Возникла реальная угроза остановить движение на Транссибирской магистрали и отрезать Дальний Восток от остальной России.
8 мая главный советский орган Восточной Сибири - Центросибирь (в состав которого с января входил и Сергей Лазо) принял декрет, которым Григорий Семенов объявлялся вне закона. Сергей Лазо возглавил Даурский фронт, 18 мая красные начали наступление, семеновцы с боями отходили к границе с Китаем. Но важнейшую роль в их разгроме сыграл отнюдь не Лазо, а бывший начальник штаба Омского военного округа генерал-лейтенант царской армии барон Александр Александрович фон Таубе, перешедший на сторону революции. После разгрома Даурского фронта схваченный белыми, приговоренный к расстрелу, он скончался от тифа в камере смертников.
А Сергею Лазо удалось выскользнуть из кольца, когда конница Семенова все-таки заняла Читу. Вместе с женой, молодой казачкой Ольгой Андреевной Грабенко, и группой красных командиров Лазо ушел в глухую тайгу Амурской области. До наступления суровых зимних холодов беглецы жили в импровизированном лесном лагере. Затем группами по два-три человека стали пробираться в обжитые места.
Так Лазо оказался во Владивостоке, где сумел установить связь с большевистским подпольем, возглавил партизанские отряды Приморья и планировал восстание в городе-порте. Но план провалили трагические события в Николаевке-на-Амуре. Отряды под командованием Якова Тряпицына, непосредственного подчиненного Лазо, захватили город, уничтожив весь находившийся там японский гарнизон и всю японскую мирную колонию. Николаевский инцидент потряс Японию - и был использован ее правительством для оправдания массированного вмешательства в дела России.
В ночь с 4 на 5 апреля 1920 года японцы напали на органы советской власти и военные гарнизоны Дальневосточной республики в Хабаровске, Владивостоке, Спасске. Лазо был арестован с двумя другими участниками подполья Всеволодом Сибирцевым и Алексеем Луцким. Но слух об их гибели стал распространяться лишь через месяц. Как утверждала издававшаяся во Владивостоке японская газета "Джапан Кроникл" - большевики были расстреляны во Владивостоке, а их трупы сожжены.
По советской версии, ставшей канонической, японские интервенты передали троих большевиков белогвардейцам из отряда есаула Бочкарева. И те сожгли Лазо в паровозной топке живьем, а Луцкого и Сибирцева сначала застрелили, а затем сожгли в мешках. Свидетелей казни документы не сохранили, а смерть революционеров стала легендой…
- В паровозных топках
- сжигали нас японцы,
- рот заливали свинцом
- и оловом,
- отрекитесь! - ревели, но из
- горящих глоток
- лишь три слова:
- - Да здравствует
- коммунизм!
Подпишитесь на нас в Dzen
Новости о прошлом и репортажи о настоящем