Показания немецких военачальников о зверствах в Воронежской и Орловской областях, записанные 76 лет назад, впервые стали достоянием широкой общественности. Процесс над семью нацистскими преступниками, четверо из которых были генералами, шел в закрытом режиме. Материалы следствия и протоколы судов, состоявшихся в Воронеже и Богучаре в 1950 году, были засекречены. Теперь ознакомиться с выдержками из документов НКВД, где есть новые для историков данные о расстрелах советских граждан, может любой.
Татьяна Ткачёва
Один из фигурантов дела Вернер Вильгельм Нойман (на фото четвертый справа) беседует с офицерами вермахта.
О самих преступлениях нацистов - расстрелах пленных красноармейцев, евреев, инвалидов и других мирных жителей, изъятии имущества, уничтожении зданий - стало известно сразу после снятия оккупации зимой 1943-го. Воронеж вошел в тройку самых пострадавших от войны городов Советского Союза по объему разрушений, количеству погибших и угнанных в рабство мирных жителей. Ущерб его инфраструктуре, нанесенный войной, оценили в пять миллиардов рублей.
Но имена тех, по чьим приказам совершались злодеяния, в советское время не предавали огласке. Документы хранились под грифом "Совершенно секретно" 75 лет, таковы отечественные архивные нормы. О Воронежском процессе историки знали лишь в общих чертах.
- В середине 1980-х вышел сборник с воспоминаниями следователей, которые устанавливали нацистских преступников в годы Великой Отечественной войны. Там упоминались и локальные трибуналы, в том числе воронежский. В отличие от других регионов, у нас этот суд был не публичным и не освещался в СМИ. Сравнительно недавно в рамках федерального проекта "Без срока давности" (посвящен геноциду советского народа) историки получили в УФСБ сам приговор, - пояснил в разговоре с "Родиной" кандидат исторических наук Виктор Бахтин.
Увидеть фрагмент этого документа, цитаты из протоколов допроса и фотографии осужденных можно в Воронеже на выставке "Нюрнберг на местах: Воронежский процесс".
Подготовка к трибуналу шла пять лет. Следователи устанавливали, кто отдавал распоряжения о карательных операциях, казнях, подрыве и поджоге зданий при отступлении гитлеровцев. Все семь обвиняемых находились в лагерях НКВД как военнопленные. Большинство было взято в 1945-м в Европе. Один - солдат 75-й дивизии "СС" Иоганн Альберг Нецер - в феврале 1943-го в Воронежской области.
Нецер подробно рассказал о работе группы, которая занималась подрывом зданий, грабежами и расстрелами в Воронеже и селе Девица. В январе 1943 года в районе рудника "Стрелица" Семилукского района за отказ идти с немцами убили 30 человек. В том же месяце за отказ от рытья окопов казнили 10 советских граждан во дворе ткацкой фабрики в Воронеже. Затем там ликвидировали еще 15 человек, так как двое из них пытались бежать. "2 или 3 февраля 1943 года мы получили от командира зондеркоманды приказ всех мужчин в призывном возрасте (18-20 лет) расстреливать. Собрали … до 30 человек, всех на окраине с. Девица расстреляли", - сообщил солдат на допросе.
По оценке Бахтина, в рассекреченных документах особенно интересна информация о расстреле военнопленных в Воронеже в октябре 1942 года:
- Выселение жителей закончилось 5 сентября. Для демонтажа станков и оборудования на заводах, которые предполагалось перевезти в Германию, в город пригоняли мирных граждан и военнопленных. Эта тема не изучена, так как нет прямых свидетельств. И вот в одном из архивных дел нашлись данные о расстреле группы людей на заводе на проспекте Труда.
Обвиняемыми на Воронежском процессе были три экс-начальника штаба 7-го армейского корпуса вермахта. Полковник Рудольф Хильшер отдавал полевой жандармерии приказы о массовых расстрелах. В Орловке "ликвидировали" 700 пациентов психиатрической лечебницы, 13 раненых красноармейцев, шестерых мирных жителей и двух врачей (одну - с грудным ребенком). В Песчаном логу - 450 тяжелораненых пациентов хирургической больницы, гражданского госпиталя и дома инвалидов. В Подклетном убили 66 человек, в совхозе имени Сталина - 28…
Хильшер, по версии следствия, "разработал инструкцию по подготовке к разрушению Воронежа". За организацию этого разрушения под суд пошли полковник Курт Карл Тарбук и генерал-майор Иоахим Зихварид Шватло-Гестердинг. По приказу последнего жандармы расстреляли 40 человек в совхозе имени Сталина и 12 в селе Девица. В том числе - семерых подростков, которые якобы украли у немецкого солдата пачку сигарет.
Генерал-майор Вернер Вильгельм Нойман, командир 526 гренадерского полка 298 пехотной дивизии, был комендантом Богучара. На процессе его, в частности, признали ответственным за избиение нескольких местных женщин (они не вышли "на окопы", так как не с кем было оставить детей) и смерть двух человек, застреленных 18 декабря 1942 года. Оккупанты готовились отступать, но зачем-то созвали людей в комендатуру - якобы для получения муки. Когда собралась толпа, ее разогнали автоматными очередями. Уходя, немцы сожгли в Богучаре электростанцию и несколько гражданских зданий.
Генерал-майор Альберт Герман Хенце командовал 110-м охранным полком 11-й танковой дивизии. Его солдаты зверствовали в селе Землянск: отобрали у жителей скот и вещи, двоих расстреляли, одну женщину за отказ работать привязали к позорному столбу.
Генерал от инфантерии, командир 34-й пехотной дивизии вермахта Фридрих Вильгельм Хохбаум ответил на Воронежском процессе за преступления подчиненных на Орловщине в октябре 1942 - июле 1943 года. Они убили несколько человек в селах Воин, Думчено и Слобода.
Документы следствия проливают свет и на другие случаи насилия со стороны военнослужащих вермахта, венгерской и итальянской армий, представителей других стран-союзниц Германии.
- С середины 1950-х в западной общественно-исторической мысли складывался миф о том, что беззаконие на оккупированных территориях творили только эсэсовцы. Однако в Воронеже 90 процентов нацистских преступлений было совершено именно служащими вермахта. Они убивали стариков, больных, нетрудоспособных. Например, расстреляли 50 советских военнопленных из концлагеря в Медвежьем. Отступая, немцы выгнали узников на "марш смерти" и убили тех, кто не мог идти из-за истощения, - отметил Бахтин.
Скорее всего, следователи выезжали на места преступлений. Но у воронежских чекистов таких протоколов не обнаружено. По мнению Бахтина, дополнительные материалы могут храниться в центральном архиве ФСБ в Москве.
Всех фигурантов Воронежского процесса приговорили к 25 годам исправительно-трудовых лагерей. Но примерно к середине 1950-х преступников вернули на родину.
Важно понимать общественный контекст: если во время войны в Советском Союзе стремились зафиксировать факты зверств и найти виновных, то после Победы старались скорее вернуться к мирной жизни, а не муссировать пережитые ужасы. Психологическая травма выживших была слишком свежа.
На уровне государства кампания по установке памятников и героизации подвига советского народа в период Великой Отечественной началась при Брежневе, напомнил Бахтин:
- На днях я просматривал в архиве партийные документы воронежского мединститута, искал упоминания о праздновании 9 Мая. Вплоть до 1965 года вопрос даже не поднимался. Отмечали только Первомай. А день окончания войны был связан с неостывшей болью, о которой и так все знали…
Читайте нас в Telegram
Новости о прошлом и репортажи о настоящем