В поисках образовательного канона

Александр Владимирович, какова, на Ваш взгляд, ситуация в отечественном историческом образовании?

Александр Голубев: Сегодня все проблемы в данной сфере, по моему мнению, сводятся к одной: образование как таковое никому не нужно. Дипломы престижных университетов, конечно, пользуются спросом, но собственно знания - нет. Именно здесь - в ориентации не на знания, а на пресловутые "корочки" - корни и коррупции, и других неблаговидных явлений, с которыми мы сталкиваемся. Но всё это относится к образованию в целом, а ситуация в историческом образовании, конечно же, имеет свою специфику.

Прежде всего важно понимать и учитывать, что представления об истории существуют на трёх уровнях. Первый из них - академический, на котором вырабатываются новые знания и модели, формируются концепции и оценки. Второй - уровень СМИ, школьных учебников, популярных статей и передач. Это - упрощённая (по сравнению с первым уровнем) картина, которая передаётся обществу. И наконец, третий уровень - то, что существует "в головах", в индивидуальном мировоззрении у каждого человека и в обществе в целом…

К сожалению, сейчас между первым и вторым уровнем нет никакой корреляции, они существуют как бы сами по себе. А вот третий уровень по-прежнему зависит от второго. Редко кто самостоятельно формирует свои исторические представления, чаще их получают в готовом виде из электронных СМИ (телевидение, Интернет), из прессы или популярной литературы.

Основу исторических знаний (в принципе, на всю жизнь) человек приобретает в школе. Это - важнейшая часть целостной картины мира. Вообще, мировоззрение человека формируют главным образом два предмета - история и литература, именно они задают систему ценностей. Отсюда - особая важность и, одновременно, особая беззащитность исторического образования. Дважды два - всегда четыре, и останется четырьмя при любых реформах. А вот тонкая сфера знаний о прошлом может претерпеть опасные искажения в период реформаторских усилий.

Какие же изменения произошли в российском историческом образовании за годы образовательной реформы?

Александр Голубев: В начальный период преобразований ставилась ясная и всем понятная цель: избавиться от идеологических догм советского времени. Вспомним, что в начале 1990-х годов были учебники с вкладышами: ребята учились ещё по старым книжкам, но к ним прилагались свежеотпечатанные тетрадки с иными, уже несоветскими трактовками определённых исторических моментов. Это было знамение времени…

Но оказалось, что от догм избавиться довольно просто: вспомнить, например, что Троцкий был создателем Красной армии, что белые генералы не были примитивными злодеями и у них были свои программы развития страны… Проблема обнаружилась в другом. Советское образование, при всех его минусах, давало некую целостную модель мира, в том числе и прошлого. Подобной модели, по крайней мере в истории, у нас до сих пор нет. И это - самая большая трудность на пути развития исторического образования.

Поиски новой системы велись, но - методом "штурма и натиска", без серьёзной проработки. Я хорошо помню, как в начале 1990-х проходили совещания по выпуску новых учебных пособий. Как-то раз нас - человек тридцать специалистов - собрали в одном зале в Министерстве образования и предложили: давайте подумаем, какую структуру образования мы будем внедрять, в каком классе что преподавать (тогда вообще со школьным курсом было много непонятного - например, при переходе на одиннадцатилетку куда-то "выпал" четвёртый класс).

В итоге при реформировании исторической составляющей школьного курса было сделано немало ошибок. В частности, переход на пресловутый "концентр": с пятого по девятый класс ученики получают картину истории "вообще", а в последних двух классах - уже как бы историософию. Звучит вроде бы заманчиво. Но на практике получается, что старшеклассники не знают историю совершенно! Сама историософская компонента не продумана, а те её элементы, которые худо-бедно наметились - ложатся на пустое место, ибо к концу школы учащиеся успевают благополучно забыть всё, что они учили несколько лет назад. И в результате не знают элементарных фактов.

А ведь изучение истории начинается со знания событий, дат, имён - то есть конкретной "фактуры" прошлого. Потом уже идут оценки, концепции и т.п. Странно было бы приступать, скажем, к эволюционной биологии, не зная, что волк - это хищник… В 1990-е годы в школы буквально "вдавили" концентрическую систему. Лет семь учителя возмущались, потом смирились. Между тем, школьники девятого класса мало что могут понять в истории XX века просто потому, что они ещё дети. В одиннадцатом - что-то уже понять смогут.

Впрочем, всё не так уж страшно. Много лет занимаясь темой школьных учебников по истории, я обратил внимание на любопытный момент: теоретически признавая "концентрическую" систему, авторы фактически не следуют предложенной схеме. Иными словами, курс истории просто повторяется дважды - один раз в более подробном, второй раз - в концентрированном варианте. И уже во многом от учителя зависит, смогут ли ребята систематизировать свои знания.

Лично я убеждён, что необходимо вернуться от "концентра" к линейной системе - нормальному изложению материала по восходящей, от древности к современности. Тогда сложные, дискуссионные сюжеты новейшей истории будут изучать уже сформировавшиеся, готовые к восприятию неоднозначной информации школьники.

…Совсем недавно появилась идея единого учебника истории, затем она трансформировалась в идею единой концепции… Как человек, занимающийся в том числе и экспертизой учебников, я замечу: уже несколько лет назад сформировался некий "канон" изложения фактов в рамках школьного курса. Если вы возьмёте несколько разных учебников, вы найдёте там не разноголосицу, а более или менее схожий материал. Отсеклись сами собой какие-то крайние оценки, избыточные подробности, вкусовщина. Итак, школьный канон де-факто - "силою вещей"! - сформировался, а вот вузовского или академического канона пока нет.

Но проблема в том, что этот канон нигде не зафиксирован. И если завтра вам, предположим, придёт в голову издать учебник, в котором будет рассказываться, что история России начинается с марсиан - такое пособие может быть издано и может попасть в школы.

Да что далеко ходить - сравнительно недавно запустили вызвавшее большой шум определение "Сталин был эффективным менеджером". Но он не был "эффективным менеджером" ни в обычном понимании (ибо его преобразования, как правило, стоили гораздо дороже, чем могли бы стоить), ни по современным меркам (ибо он ничего не украл и ничего не развалил).

Видимо, именно с необходимостью зафиксировать канон и связано желание создать единый учебник истории…

Александр Голубев: Думаю, здесь всё-таки играли роль другие соображения - прежде всего необходимость учитывать региональное, национальное, культурное многообразие. В одной стране в государственной школе не могут сосуществовать учебники, излагающие диаметрально противоположные взгляды на те или иные знаковые события. Здесь на самом деле нет никакой проблемы - просто нужно честно, объективно излагать историю, не скатываясь в шовинистическое или националистическое мифотворчество.

Вот, скажем, взятие Казани. Необходимо объяснять, во-первых, что Казанское ханство было проблемой для Русского государства в XVI веке. Во-вторых, что завоевание Казани, как и взятие вооружённой силой любого крупного города, сопровождалось гибелью множества людей. А в третьих, что после присоединения к России Казань стала органической частью державы, участницей всех её побед и поражений. И дальнейшая история - это уже наша общая история…

И всё же, оправдано ли создание единого учебника?

Александр Голубев: Думаю, что единая концепция необходима, учебников же может быть несколько. Но их различия должны носить не концептуальный, а методический характер. Творческое разнообразие подходов к преподаванию истории - безусловно, позитивное приобретение последних лет, и его надо сохранить.

Что ещё бы Вы отнесли к числу потерь, утрат в школьном историческом образовании?

Александр Голубев: Один из самых печальных моментов - это разрушение межпредметных связей. Сегодняшние школьники и, вслед за ними, студенты совершенно не знают карты, не умеют ориентироваться в исторической географии. Если же они читают классическую литературу (в рамках школьного цикла) - то чаще всего не могут соотнести литературные и исторические реалии. Про другие предметы я уже не говорю…

А какую роль, на Ваш взгляд, призвана играть история в выстраивании целостной картины мира у подростка?

Александр Голубев: Вы, наверное, ожидаете, что я скажу: главную. Но нет - не главную, но важную. История как предмет, помимо обогащения памяти различными позитивными знаниями, несёт ещё и воспитательную миссию. Пусть это прозвучит банально, но она учит патриотизму. Она воспитывает в человеке чувство сопричастности к прошлому и настоящему страны. Далее. История призвана учить личность мыслить критически. Мы видим, насколько этого сегодня не хватает нашему обществу. В идеале, конечно, курс истории должен помогать молодому человеку осваивать базовые интеллектуальные практики - такие, как работа с текстом, "вытягивание" из него неочевидных смыслов.

Хотелось бы всё же закончить наше обозрение на позитивной ноте. Видите ли Вы какие-либо положительные перемены, произошедшие за последние 20-25 лет в сфере школьного исторического образования?

Александр Голубев: К числу "плюсов" я отнесу то, о чём уже здесь упоминалось: отказ от диктата обязательной догматической идеологии, появление разнообразных методик и педагогических подходов. Но общий уровень знаний о прошлом в нашем обществе - и это тоже факт - значительно упал. И здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали: катастрофически снизился престиж знания как такового. Это - серьёзный цивилизационный вызов, на который необходимо найти ответ в самое ближайшее время… В любом случае основной груз в деле формирования исторического самосознания нации придётся нести школе.