Куинджи, воспрявший из пепла

На этой войне идолы не смогли спасти даже себя.

На сам музей страшно смотреть - здание дореволюционной постройки сожжено изнутри, в стенах зияют дыры от прямых ударов танками, стекол нет, многие пролеты обрушены. Подожгли те же, кто и расстрелял каменных баб, - нацики, при отступлении. Это видели жители соседних домов.

Но что случилось с артефактами? Все ли они погибли? И что стало с главным сокровищем мариупольских музеев - эскизом картины Архипа Куинджи "Красный закат"? Той самой, что стала одной из визитных карточек нью-йоркского Музея Метрополитен?

Хранитель Ладкин

У краеведческого музея на улице Георгиевской, лежащей в руинах, меня встретил хранитель фондов Андрей Ладкин. Щуплый, невысокого роста, в очках, совсем не похож на богатыря, но именно он прорвался в музей, которому отдал более тридцати лет жизни, когда на соседних улицах еще шли бои.

Лучше бы не прорывался, говорит он мне, увиденное лишило сна на всю ближайшую жизнь: "Будто что-то отрезали от меня".

Но сдаваться Ладкин не привык. В 2014 году, когда помогал организовать на Донбассе референдум за русский мир, - он тоже не отступил, хотя неонацисты внесли его во все базы личных врагов, угрожали, следили...

А в 2023-м, когда город еще тлел, Ладкин был одним из немногих, кто вырывал у пепла войны все, что еще не успело сгинуть в этом аду.

Это была его личная специальная операция.

В тот день мы с Ладкиным перешагнули порог сгоревшего музея. Внутри он выглядел еще страшнее. Копоть, пепел по щиколотку, груды осколков и бесконечные потоки воды - на уцелевшей чугунной лестнице. Бывшие музейные залы обволакивала серая вата тумана - он приносил с собой затхлый запах подпалённой жизни.

Я помню этот запах до сих пор.

Но также хорошо я помню, как на моих глазах Ладкин вдруг упал на колени и запустил голые руки прямо в пепел. Он долго прощупывал его, перед тем как вынул небольшой обгоревший осколок. Близоруко осмотрел его и отбросил в сторону: просто стекло.

А что искал он? Оказывается, в этом месте до войны стоял пифос, старинный керамический горшок для хранения зерна.

"За Родину!"

К этому времени Ладкин выхватил у войны уже сотни предметов, которые каким-то чудом уцелели в пожарище: нож эпохи бронзы, каменный топорик, булава в виде шара. Многие артефакты попали в музей прямиком от археологов, что в тридцатые годы прошлого века вели раскопки в том районе, где сейчас нависает над городом "Азовсталь". Тогда здесь были найдены украшения и орудия трехтысячелетней давности, ученые прозвали место "мариупольским могильником".

Как в воду глядели.

Еще из уцелевшего - колесо арбы, на таких греки переезжали сюда из Крыма в XVIII веке. В луче наших фонарей обгоревшая реликвия выглядела эпично, как все, что проходит сквозь огонь и время. Как вот эти глиняные горшки - как они не разбились при обрушении пролетов?!

Остальные сосуды разлетелись на тысячи осколков, Ладкин собрал что смог...

"Я специализируюсь на археологических металлах, но теперь занимаюсь военной археологией, - пошутил тогда хранитель. - Не посыпать же голову пеплом!"

Он, конечно, бодрился. Я видел в тот день, как Андрей смахивал с глаз мокроту, а его губы дрожали от обиды и бессилия - отыскать и сохранить удалось лишь пять процентов из шестидесяти тысяч экспонатов. Совсем ничего.

Не нашел он и то, что больше всего надеялся вернуть городу, - жалованную грамоту Екатерины II грекам Крыма, что переселились на это побережье Азовского моря, и кресло святителя Игнатия, который этих греков сюда привел.

Это то, с чего начинался Мариуполь.

Зато - и это одно из мариупольских чудес - сохранилась музейная библиотека. Почему бумага оказалась самой крепкой на войне? Может, в этих книгах, многие из которых еще дореволюционных времен, - ответы, которые мы так истово ищем сегодня.

Зачем Ладкин лез смерти на рожон, выискивая все эти тридесятых царств наконечники и копья?

- Понимал, что нацики могли оставить растяжки? - пытал я его.

- Понимал.

- И что подточенные водой и огнем пролеты под вами тоже могут провалиться...

- Пойдем кое-что покажу.

Мы снова нырнули во двор краеведческого, пересекли его, и вдруг за грудой разного обугленного хлама я увидел старенькую полуторку времен Великой Отечественной войны, на удивление - совсем целехонькую, на ее деревянном боку гордо сияла яркая надпись - "За Родину!".

Оказалось, после освобождения города сотрудники музея первым делом обновили эти два слова устойчивой к непогодам белой краской.

Это был их ответ на все наши "зачем".

Директор Капустникова

Мы с Ладкиным вышли на Георгиевскую улицу, и уже через пару минут были в другом музее города, художественном имени Архипа Куинджи - филиале краеведческого. Галерею неонацисты не сожгли, но покромсали будь здоров - минными прилетами выхлестнуты окна и обрублен один из углов здания, местами обрушена крыша. Сюда Ладкин переносил все то, что удавалось достать из пепла.

Здесь свой маленький подвиг совершила тогдашний директор музея Наталья Капустникова - перед носом завистников она вынесла и спрятала то, чем гордился весь Мариуполь, - подлинники картин Архипа Куинджи и его современников.

Их перевезли в Донецк, в Республиканский краеведческий музей - рядом с "Донбасс Ареной" и памятником Иосифу Кобзону. Возле музея - груда стекол и осколков, окна заколочены фанерой, по стенам - россыпь осколочных отверстий. И снова раненые каменные бабы - смотрят прямо в душу...

Внутри - холод собачий, недавно был прилет в котельную, но реставраторы - на месте, потому что есть такая профессия - защищать историю.

И потому, что им есть на кого опереться.

В 2014-м снаряд залетел в западное крыло музея, перекрытия не рухнули только потому, что опорную балку сдержал скелет донбасского мамонта. Все, что хранилось тогда в зале геологии и палеонтологии, уцелело. Нарочно не придумаешь - но древний зверь и спустя тысячи лет защитил своих. И сейчас, если бы потребовалось, выстоял, не сломался.

Всего в фондах музея - около двухсот тысяч экспонатов - артефакты несломленного русского региона.

А я прошу директора музея Марину Максимчук показать мне, кто и как под обстрелами восстанавливает мариупольские экспонаты. Она сама мастодонт - сохранила за годы войны команду высококлассных специалистов, и каждый божий день - и в снег, и в дождь, и под "Градами" - шла на работу. Буквально за неделю до моего приезда, квартиру Максимчук разрушил снаряд ВСУ, но утром она как ни в чем не бывало открыла двери музея.

... В реставрационных мастерских в тот день работал Николай Скляров. Как оказалось - человек в этой истории неслучайный.

Это он в апреле 2022 года нашел грузовичок и, сев на хвост журналистам федеральных СМИ, въехал с ними в еще дымящийся и вздрагивающий от канонады Мариуполь. И - прямиком к музеям.

То была разведка, когда Скляров понял, что проехать к музеям можно, - он дал сигнал начальству, и на следующий день на побережье Азовского моря высадился целый десант музейных сотрудников... Тогда-то они и приняли на временное хранение те картины и экспонаты, что спрятали, откопали, склеили их неутомимые коллеги.

В Донецке все разобрали, кое-что подлечили. К макету памятника Куинджи приделали ноги, отлетевшие во время обстрелов... Поколдовали и над Евангелием 1811 года, изданным в Венеции на греческом языке... Восстановили треснутые рамы картин...И сделали все, чтобы они не сохранили на своей "сетчатке" следов войны.

Голуби Куинджи

А что со знаменитым "Красным закатом" Куинджи? В каком он состоянии?

Жемчужину мариупольской коллекции, цену которой никто не возьмется называть даже примерно, мне вынесли даже как-то обыденно... Небольшая картина (эскиз заметно уступает картине из Метрополитена, чей размер 134,6 на 188 см), и на ней - горит масло заката.

В США на это полотно Куинджи приезжают посмотреть со всего света, а мы здесь, в центре прифронтового Донецка, держим ее эскиз в своих руках, и нам он гораздо дороже, чем все картины американских музеев вместе взятые.

А вот и другие работы Куинджи - Крым, Кавказ, а вот - реставраторы и хранители ставят передо мной все новые сокровища - оригинальный Айвазовский, работы другого известного мариниста - Николая Дубовского. "А это одна из наших любимых - портрет Куинджи, сделанный его учеником Григорием Калмыковым".

На портрете мастер кормил голубей - вестников мира.

Сегодня музеи Мариуполя практически восстановлены, в художественной галерее недавно открыли первую выставку "С любовью и надеждой: художники России - Мариуполю", а в начале этого года домой вернулись и все хранившиеся в Донецке шедевры.

Теперь "Красный закат" снова всходит над Азовом.

Республиканский краеведческий музей в Донецке - нынче просто конфетка, одно из самых технологичных выставочных пространств в стране.

А что с хранителями? Теперь они и сами - символы. Обычные русские, сумевшие восстать из пепла.