Кони Клодта возвращаются на Невский проспект. 1945 год.
Диссонанс
Это интервал, который образуют ноты, вступающие в конфликт с гармонией основной тональности.
Вокруг прекрасная петербургская жизнь. Кафе полны народу. Осень. Время шуршать золотом ароматной опавшей листвы в садах. Красота! Я встречаю подругу Таню. Когда-то она работала у нас на фестивале Earlymusic. Ее молодой человек Михаил сделал предложение руки и сердца прямо со сцены Эрмитажного театра перед премьерой барочного балета. Предложение было принято, и через некоторое время у них родилась прекрасная дочка Лиза.
Таня видит меня, и по ее щекам катятся слезы.
- Почему, дорогая?
- Отец!
Он без вести пропал на фронте. Сергей Шеин. Пошел добровольцем. Через некоторое время нашли. Убит в первом бою. Это понятно только мне и ей. Вокруг нас другая жизнь с ее радостями и хлопотами.
Если есть на этом свете труд тяжелее солдатского, это труд сердца, которое ждет солдата, ушедшего на войну.
Консонанс
Гармония тональности стремится разрешить диссонанс в консонанс, поменяв острую ноту на ту, что смягчает созвучие.
Меня перевезли из Белгорода в госпиталь в Санкт-Петербурге. В палате со мной двое с тяжелыми ранениями. Беспомощные оба, а до войны были мужчинами с удалью. Денис, лежачий, сам может чуть-чуть шевелить одной рукой. Даже на бок не повернется без помощи других. Спасают его удивительное чувство юмора и легкий характер.
Рядом жена. Они из Татарстана, из небольшого местечка. Там остались две дочери-школьницы под присмотром соседей. Оксана все бросила и примчалась к мужу. Сняла угол, куда ходит ночевать, а дни за днями проводит с Денисом в нашей палате. Не унывает. Он для нее теперь, как третий ребенок, которого она любит и о котором заботится. Ее легкое сердце светится благодарностью и надеждой. Удивительный дар!
Володя из Братска. Был сильным и статным. Сталевар, бригадир. Всю его бригаду-молодняк - мобилизовали на фронт. Когда младшим на войну, а начальнику домой к телевизору, - так он не мог. Пошел вслед за ними добровольцем. На фронте был штурмовиком. Вся его группа легла, а его без сознания, но живого, откопали. Володя умеет сам спустить ноги с кровати.
На несколько дней приехала дочь. Прекрасная молодая леди, играющая на трубе. Она помогала отцу учиться ходить. А потом приехала из Братска жена Надежда. Провела с ним сутки, а на следующий день у нее внутри лопнули струны. Купила билет на самолет и уехала со словами: я тебя таким видеть не могу. Вот оно где, главное ранение. Любую боль от ран перетерпишь, а когда никому больше не нужен, заживо умираешь. Володя сидит на кровати, обхватив голову руками, и тихо плачет. А мы утешаем, как можем. Да только не помочь здесь. Палата наша наполнилась невыносимой долгой тоской.
И вдруг дверь открывается, и тихонько входит Надя: я от тебя никуда не уеду, ты мой. Уже не разлучались.
Контрапункт
Когда две музыкальные темы развиваются одновременно.
Когда я ушел на фронт, приятельский круг поредел. Многие повернулись спиной, стали чужими, ведь жизнь бьет ключом и нет никакой войны. В одиночестве Маринка вечерами слушает военкоров, чтобы понять, как оно там, на фронте. Слушает Владлена Татарского. За стеной девица квартиру сняла, приехала посмотреть Санкт-Петербург. Сталкиваются на лестничной площадке - двери рядом. Та чемодан тащит, спешит. Съезжает.
Дочка позвонила, ходила гулять с нашим маленьким внуком на Неву. Только домой пришли. Интернет выкидывает новость: за углом, менее чем в ста метрах от квартиры дочери, взрыв. Владлена Татарского какая-то девица подорвала. Когда ее изловили и показали портрет, оказалось, что та самая, с чемоданом, из соседней двери на лестничной площадке.
Муж далеко, на войне. А война рядом, за стенкой.
Модуляция
Бывает, что диссонанс не разрешается в консонанс, а перетягивает гармонию в новую тональность.
Санкт-Петербург - самый молодой из вечных городов. Он ничего не забывает, хранит в своей памяти не только свою судьбу, но и глубокую древность. Он знает будущее, которое неведомо еще никому, а Он уже ведет нас туда. Город, переживший страшные испытания, становится тем другом, который лучше военкоров расскажет о войне.
Каждый год 27 января моя жена Маринка, когда еще дети наши были детьми, читала им о блокаде, а потом неделями вглядывалась в кадры кинохроники. Город дал ее сердцу знание Блокады. Одиночество ожидания мужа с войны заострило взор. Сердце стремилось вместить грозную и великую тайну подвига ленинградцев. Не сегодняшняя жизнь с ее меркой личного благополучия, но иное мерило направляло дух излиться в Слове.
На Страстной перед Пасхой дописала давно начатые стихи.
- Ленинградская Пасха
- Очередью меткой
- Грянет пулемёт,
- Кобальтовой сеткой
- Треснет невский лёд.
- Нет воды в бидоне,
- Парит полынья.
- Кто-то молча тонет.
- Боже, это я.
- Стонут самолёты,
- Воют корабли.
- В страхе кони Клодта
- Ржут из-под земли.
- Крест на фюзеляже
- Или звёзды в ряд -
- С крыши Эрмитажа
- Статуи глядят.
- Сотня ополченья.
- Будут вечно ждать
- Чина погребенья
- Девяносто пять.
- Это ты. Бездонен,
- Смерть вместив, зрачок.
- Навсегда в ладонях
- Невский пятачок.
- Бомбами изранен,
- Голодом распят -
- Свят. Прекрасен. Странен.
- Страшен Ленинград.
- Кузов с мертвецами
- В рост. До колеса
- Через борт свисает
- Девичья коса.
- С ликами святыми
- Воинством Твоим
- Это мы, с живыми
- Спаяны, стоим.
- Холод кости выжег,
- Голод выжег плоть.
- Это ли они же?
- Кровь и дух. Господь.
- Эту кровь святую
- Из блокадных вен -
- На передовую,
- Пролитой взамен.
- Этот дух взмывает
- Обуху навстречь -
- Жизни отдавая,
- Главное сберечь -
- Шпиль, фарфор, колонны,
- Семена, левкас,
- Малыша гиббона,
- Человечность в нас.
- Годы час за часом
- Дней испив до дна,
- Город мой, ты спасся,
- Претерпев сполна.
- Связан, смерти предан,
- Ты низложен, Ад!
- Где твоя победа?!
- Вот он, Ленинград.
- Слово горло сжало -
- Смерти предстояв,
- Смерти вырвав жало,
- Смертью смерть поправ.
Вариация на тему: аккорды и арпеджио
Вариации дополняют тему, раскрывая ее в новом свете, делают интереснее.
Аккорд - интенсивное проявление гармонии. Стих, как аккорд.
Арпеджио - разложенный аккорд. Арпеджио позволяет разглядеть содержание аккорда.
Опыт Блокады - это не прошлое. Это живая сила, позволяющая без страха смотреть в непредсказуемое будущее. Этот опыт учит, как хаос и боль превращать в красоту и человечность.
Кобальтовая сетка. Самый знаменитый узор фарфора ЛФЗ. Его придумала художница Анна Адамовна Яцкевич. Всю Блокаду она провела на ленинградском фарфоровом заводе, ходила на Неву долбить лед. Узор ее фарфора - это белые льдины, между ними синяя вода Невы, и золотые лучи весеннего солнца сверкают в воде.
Не все художественные сокровища удалось вывезти из Ленинграда после начала войны. Кони Клодта. Четыре скульптурные группы, что на Аничковом мосту, были закопаны в саду Аничкова дворца.
Звук войны охватил весь мир. Небо стонет самолетами, вода (уровень земли) воет кораблями, подземный мир - инфернальное ржание коней Клодта.
Третья ленинградская стрелковая дивизия народного ополчения на начало боевых действий (июль 1941 г.) насчитывала 10 058 человек, из них 800 кадровые военные РККА, остальные добровольцы. На 22.10.41 в живых осталось 320 человек, это около 3%.
Невский пятачок. Трудно найти в истории войн клочок земли, еще более политый кровью ее защитников.
Замерзшие мертвецы (с открытыми глазами) стоймя перевозимые в грузовике по улицам Ленинграда описаны в воспоминаниях Галины Короткевич, студентки, участницы блокадных фронтовых творческих бригад. Ее мать, актриса театра оперетты, выучилась на шофера, была приписана к ДЛТ, но возила в основном трупы.
Одна из блокадниц по имени Александра рассказывала, что в блокаду работала санитаркой в госпитале на Лиговке. На вопрос, какое ее воспоминание самое страшное, сказала: морг, высокие потолки, полки до самого верха, все трупы голые с номерками на ноге, на самой верхней полке лежит девушка, а ее огромная черная коса свисает до пола. Ничего страшнее этой косы я в своей жизни не видела.
От ленинградцев, чьи кости выжег холод, плоть - голод, остались только кровь, полуфизическая субстанция, и совершенно не физическая - дух. Колоссальные изменения происходили с людьми, совершенно разными по происхождению, воспитанию и пр., образовался какой-то невероятный общий знаменатель - ленинградскость. И мощнейшее христианство, истинное! - в атеистах, в коммунистах. Тут и Платонов, и Филонов, и русский космизм, и что-то уму непостижимое. Господь.
В одном из зданий на Исаакиевской площади в блокадном Ленинграде, во Всесоюзном институте растениеводства имени Николая Вавилова, в шкафах хранится удивительная коллекция: зерно, картофель, бобы, орехи, семена со всего мира. Самая большая коллекция из существующих. Сотрудники, их близкие, их дети умирали от голода. Но из коллекции не пропало ни одного семечка.
В блокадном Ленинграде на очень высоком уровне было донорство. Доноры получали специальный паек. Блокадный ученый, Иоаким Петров, создает особый раствор солей с десятью процентами крови. Ампула с этим раствором спасла от потери крови огромное количество бойцов. Фашисты ничего подобного создать не смогли.
В блокадном Ленинграде родилось 92 000 детей. Грудное молоко было общим. Врачи сами решали, кому нужнее, спасая самых слабых детей. Считается, что родившемуся гиббончику в ленинградском зоопарке тоже досталось грудное молоко.
Кода
Завершающая часть музыкального произведения.
Фронт - мужской мир. Поначалу странный, вскоре он становится твоим, дорогим сердцу, по-своему прекрасным. Женщинам здесь не место, их присутствие отвлекает, ограничивает. Но они здесь: незримые струны натянуты от сердца бойцов в тыл к любимым, к женам. А от них - на фронт. Эти струящиеся непрерывные волны наполняют неслышимым звуком фронтовой мир.
В нашем маленьком подразделении в результате коротких солдатских отпусков сыграли несколько свадеб, у нескольких пар народились детки.
Как удивительно, что Кровь легче всего рифмуется с Любовь.
Читайте нас в Telegram
Новости о прошлом и репортажи о настоящем