"Крымскому юрту учинили шкоду великую!"

Эти события явно назревали. Всё недолгое правление хана Мухаммед-Гирея II (1577-1584) прошло под знаком политической нестабильности. И летом 1577-го, в момент болезни и агонии Девлет-Гирея I, и в 1581-м, когда против хана восстал его брат Адыл-Гирей, дело едва не дошло до крупномасштабной междоусобной войны. Однако Порта, заинтересованная в выступлении крымской орды на иранский фронт, всякий раз содействовала достижению компромисса между ханом и его братьями.

Дальнейшему развитию династического кризиса способствовало участие Крыма в Ирано-турецкой войне 1578-1590 годов. В ходе кампании на Кавказе крымцы понесли большие потери. Нежелание Мухаммед-Гирея II покидать Крым для участия в тяжёлой войне в условиях конфликта с братьями послужило исходной точкой в начале "крымской смуты".

"Ссора великая в Крымском юрте" разгоралась постепенно. Её корни лежали в самой системе престолонаследия в доме Гиреев, которая, не без влияния Порты, допускала наследование ханского престола как старшим сыном умершего хана, так и следующим по старшинству братом (старшим в роде). Существовало ещё противоречие между султанской инвеститурой нового хана и его утверждением (или избранием), согласно многовековой традиции, главами ведущих татарских родов. Подобная ситуация уже приводила к длительным периодам "двоецарствования" в Крыму.

До начала 1580-х Порта заменять Мухаммед-Гирея II не хотела. Положение изменилось после самовольного оставления ханом театра военных действий. К этому времени калга Адыл-Гирей погиб на войне с Ираном, другой брат, будущий хан Газы-Гирей, попал к иранцам в плен - и основным соперником хана стал Алп-Гирей. Однако Порта определила на место Мухаммед-Гирея II ещё одного его брата, Ислам-Гирея, длительное время находившегося в Стамбуле.

В конце 1583 года события приняли форму открытой междоусобной борьбы. Столкновение хана c коалицией крымской знати во главе с его братьями Алп-Гиреем и Селамет-Гиреем завершилось весной 1584-го военным вмешательством Порты. На "Крымский юрт" при поддержке османских войск был посажен хан Ислам-Гирей II, калгой (первым наследником престола) стал Алп-Гирей, нураддином (вторым наследником престола) - Селамет-Гирей.

Свергнутый Мухаммед-Гирей II был убит при попытке бегства с территории полуострова. Но его сыновья Сеадет-Гирей, Мурад-Гирей и Сафа-Гирей сумели вырваться из Крыма и водворились в причерноморских степях, где могли рассчитывать на поддержку мангытского клана Дивеевых. И нарыв, созревавший десятилетиями, лопнул. Летом 1584 года Бахчисарай, да и весь Крым погрузились в хаос. В статейном списке гонца в Крым И. Судакова-Мясного читаем: "Приходили на Крым царевичи Саадет-Кирей з братьею да Есиней князь Дивееев, да Арасланай мурза и многие мирзы ногайски, а с ними было нагайских людей пятнатцать тысеч... и приходили за один и царевичи, и ногайские мирзы, приступали Бохчисарае три дни, и посад у Бохчисараев выжгли".

Вторжение было поддержано внутренней оппозицией. "И крымские многие люди изменили Ислам-Гирею царю, и от которых царь и не чаял измены в своих ближних людях, и те все изменили". Последовала кратковременная осада Бахчисарая, где сидели хан, калга Алп-Гирей и оставшиеся верными хану младшие братья. "А с ними было крымских князей и мурз тысячи четыре да енычар шестьсот человек. И енычер многих побили". В конечном итоге Бахчисарай был сдан. Хан и его братья разными путями добрались до Кафы. "И учинился царевич Саидет-Кирей царём, и был царём полтретья месяца". Свергнутый хан из Кафы "послал Саламета-Кирея царевича к турскому за море, а велел просить у турского енычер". Султан Мурад III прислал три тысячи янычар; с этими силами хан выступил из Кафы и в ожесточённом сражении разбил мятежников. "И Саидет-Кирей царь и царевичи и ногайские мурзы побежали. И побили ногайских и крымских многих людей". После этого хан Ислам-Гирей II вернулся в Кафу, а калга Алп-Гирей двинулся вдогонку за "царевичами".

Картина опустошения поражает воображение. Приведённые царевичами полчища ногаев, как "казыевских" (Малая Ногайская Орда), так и "дивеевских" (откочевавшие в причерноморские степи и принявшие крымское подданство мансуры), "Крымскому юрту учинили шкоду великую, всю землю пусту зделали, и царёву казну всю разграбили, и в полон жёнок, и девок, и робят русских и литовских имали". В самой крымской знати мятеж царевичей вызвал настоящее опустошение. Помимо павших в битвах, цвет князей и мирз, не успевших или не захотевших последовать за царевичами, был уничтожен калгой Алп-Гиреем. В его руках находилась реальная власть в "Крымском юрте", пока хан отсиживался в Кафе¹. В любой момент ожидали новых перемен. Многие "крымские люди" хотели бы видеть ханом Алп-Гирея. Оставались и сторонники Сеадет-Гирея.

Вторжение "царевичей" - сыновей свергнутого Мухаммед-Гирея II в Крым летом 1584 года положило начало потоку событий, приведших к самому крупному после противостояния Сеадет-Гирея и Ислам-Гирея I в 1530-х годах "двоецарствованию". Династический кризис в доме Гиреев на этот раз не только привёл к очередному вмешательству в крымские дела Порты, но и создал условия для вмешательства в него России².

1585 год прошёл для Ислам-Гирея II под знаком угрозы со стороны мятежных племянников. В Крым приходили вести одна неприятнее другой. 5 мая в Бахчисарае стало известно, что персидский шах прислал Сеадет-Гирею и Сафа-Гирею "великое жалованье" и звал их к себе. Это приглашение поддержал царевич Газы-Гирей, сын Девлет-Гирея. Он попал в плен к персам во время кампании на Кавказе, скорее всего, в 1578 году. Персидский шах женил его на своей дочери, "учинил" его "царём" и пожаловал городом Кенжу за рекой Курой, в трёх днях пути от Шемахи на турецкой границе³.

Между тем к лету 1585-го между беглыми царевичами было достигнуто своеобразное "разделение труда" - Сеадет-Гирей играл роль хана в изгнании и планировал обосноваться "в Шевкалах" (у шамхала Тарковского, в Дагестане). Судя по всему, он поддерживал контакты с иранцами и после бегства от шаха Газы-Гирея. Сафа-Гирей находился вблизи Крыма, "у каневских черкас", и ссылался с терскими казаками. О чём шла речь, мы можем только догадываться⁴. Мурад-Гирей приехал к Астрахани и активно ссылался с Москвой. Царевичи явно стремились использовать все возможности для организации нового вторжения в Крым. Главная роль в этом предназначалась Сафа-Гирею. Мурад-Гирей играл роль организатора контактов с Москвой, куда он попал до 1 сентября 1585 года, хотя первое официальное упоминание о его пребывании в Москве относится к марту 1586-го, когда он присутствовал при приёме польско-литовского посланника Михаила Гарабурды⁵.

"Предъявление" Мурад-Гирея именно дипломату Речи Посполитой было не случайно. Той весной Москва начала сложную дипломатическую игру. С одной стороны, наличие в её руках претендентов на крымский престол должно было повысить шансы на получение царём Фёдором Ивановичем престолов польского и литовского - об этом, ещё задолго до кончины бездетного короля Стефана Батория, собственно, и начал вести переговоры Гарабурда. С другой, можно было оказать давление на Крым и, косвенно, на Порту. В конечном итоге к началу 1586 года Мурад-Гирей превратился для Москвы в главную фигуру.

Ислам-Гирей был крайне встревожен сложившийся ситуацией. В течение всего 1585 года он неоднократно пытался выяснить планы Порты относительно царевичей. Также в Бахчисарае пытались вернуть в Крым эмигрантов. Хан настойчиво стремился установить контроль над "Казыевым улусом", где у царевичей были сильные позиции.

Параллельно активизировались контакты между Ислам-Гиреем и бием Большой Ногайской Орды князем Урусом. В середине января 1585-го в Крым прибыли послы от князя Уруса. Они жаловались на притеснения со стороны московского царя и казаков, обещали по-прежнему служить турецкому султану и, в частности, предлагали всестороннюю помощь в случае похода турок на Астрахань. Предложение оказалось как нельзя кстати. В марте стало известно, что турки планируют поставить три крепости на Тереке, а затем идти к Астрахани и ставить "город" и там, на Старом Городище. У Ислам-Гирея II появилась надежда, что в рамках похода османов на Астрахань (который к тому же представлялся совершенно необходимым для успешного завершения войны с Ираном) будет покончено и с проблемой царевичей.

По-видимому, летом 1585 года Сеадет-Гирей и Сафа-Гирей с донскими казаками и, скорее всего, с ногаями совершили набег на Крым. Для этого в конце лета братья соединились, но вскоре опять расстались. Сафа-Гирей вновь оказался "у каневских черкас", а Сеадет-Гирей - у шамхала. К осени показалось, что непосредственная угроза со стороны царевичей миновала, но общий ход событий явно складывался не в пользу Ислам-Гирея II. Персидский поход так и не состоялся: между двумя государями было достигнуто перемирие. Дипломатические усилия, которые предпринимал хан с целью прояснить замыслы русского правительства по использованию царевичей, реальных результатов не приносили.

События активизировались в начале 1586 года. Между Москвой и царевичами постоянно курсировали послы. Всё это время шли активные переговоры о принесении Мурад-Гиреем шерти Фёдору Ивановичу за себя и своих братьев, а также об условиях посылки Мурад-Гирея в Астрахань и помощи ему в возращении крымского престола. Окончательная договорённость была достигнута в начале лета. По ней Мурад-Гирей отправлялся на проживание в Астрахань. Фёдор Иванович гарантировал всестороннюю, в том числе и военную, помощь братьям в их борьбе за Крым. В частности, им было обещано прислать терских, волжских, яицких и донских казаков. Мурад-Гирей, в свою очередь, становился подданным русского царя, и, возможно, отказывался от права отъезда. Впрочем, скорее всего, его упоминаемое в источниках "холопство" по отношению к царю трактовалось Москвой и царевичами по-разному. Если в Москве оно рассматривалось как подданство, то Гиреями, по-видимому, лишь как временный союз. Возможно, Сеадет-Гирей и Сафа-Гирей обещали согласовывать свои действия с Москвой. Сеадет-Гирей, как старший брат и носитель царского титула, отдавал в заложники (аманаты) своего сына. Судя по всему, им стал Кумо-Гирей, только он остался в России после смерти отца⁶.

18 июля Мурад-Гирею объявили, что отпускают его в Астрахань. В июле же царевич шертовал за себя и своих братьев в том, "что быти им под государевою рукою в ево государеве жалованье и воле, и жити под Астараханью, и во всём государю лиха не хотети, и стояти против государевых недругов".

Отправление царевича и его людей на Нижнюю Волгу решили совместить с посылкой в Астрахань большого каравана с запасами. Поэтому из Москвы Мурад-Гирей с сопровождавшими его лицами вначале отправился в Ярославль. Оттуда в конце июля - начале августа и вышел караван. По возможности ночёвки, скорее всего, планировались в попадавшихся на пути городах. Там же царевичу устраивали и торжественные встречи. Нам известно косвенное упоминание об одной из них, организованной в Нижнем Новгороде⁷.

По дороге к Мурад-Гирею постоянно являлись волжские, яицкие, донские казаки. Это было не случайно: царевича планировалось использовать в крупной внешнеполитической игре, в которую в той или иной степени были вовлечены Крым, Османская империя, Персия, Большая и Малая Ногайские Орды, Речь Посполитая и ряд других государств. Отправка Мурад-Гирея в Астрахань, при этом обставленная с особой пышностью, должна была стать демонстрацией силы. Следует отметить, что для разных участников этой игры она означала свой особый сигнал. Москва однозначно заявляла о своём усилении на Северном Кавказе и в Прикаспии. Большая и Малая Ногайские Орды, Тарковское шамхальство и ряд иных государственных образований Северного Кавказа должны теперь учитывать это, а лучше - добровольно войти в орбиту политики России и стать подданными московского царя.

При этом у отдельных ногайских мирз возникало ощущение (всячески поддерживавшееся Москвой), что в лице Мурад-Гирея они получили третейского судью и защитника их интересов, который донесёт до московского царя их чаяния. До этого Москва только всячески ограничивала свободу передвижения ногаев, ставя города в местах их переправ через Волгу и в центрах их бывших кочевий. К тому же русские власти ничего не делали для того, чтобы прекратить постоянные набеги на них казаков. Мы не знаем статус крымского царевича в Астрахани. Но, возможно, его следует рассматривать как политического лидера всех мусульман региона. В таком случае здесь могла быть создана полностью подконтрольная русской администрации структура, объединявшая мусульман.

Крыму же был дан однозначный сигнал о готовности России к силовому водворению сыновей Мухаммед-Гирея II на престоле их отца. И в Бахчисарае к этой демонстрации силы отнеслись более чем серьёзно. Ислам-Гирей II ожидал похода на себя и не надеялся удержаться на престоле: говорили, что Мурад-Гирею с братьями дано 25 или даже 50 тысяч стрельцов "с вогненным боем"…

Однако на самом деле события в ближайшие месяцы должны были развиваться по несколько иному сценарию. Ни о каком большом крымском походе не могло быть и речи. Царевичу следовало "замирить", в том числе и путём совершения самостоятельного зимнего похода, бия Малой Ногайской Орды Якшисаата, после чего ранней весной нужно было быть готовым к польскому походу. В нём Мурад-Гирей должен был возглавить до 3 тысяч ногаев Большой Орды, до 3 тысяч ногаев Малой Орды и крымцев (речь, скорее всего, шла о ногаях Дивеева улуса - Ногайского улуса Крымского ханства, поддерживавшего беглых царевичей и откочевавшего в то время из Крыма на Северный Кавказ), а также до 200 черкесов (кабардинцев)⁸. То есть, отправляясь в Астрахань, царевич дал обязательства послужить русскому царю в планировавшемся походе на Речь Посполитую, прежде чем ему с братьями будут даны военные силы для возвращения Крыма.

Собиралась ли Москва выполнять взятые на себя обязательства? Скорее всего, нет. Там прекрасно осознавали, что посадить на крымский престол своего ставленника легче, чем потом контролировать его. К тому же такой шаг нарушил бы сложившуюся расстановку сил в регионе и привёл бы к затяжной войне, в которой против России могли единым фронтом выступить Османская империя и Речь Посполитая, подержанные, может быть, народами Северного Кавказа. К этому Россия, только что вышедшая из Ливонской войны, готова никак не была. Однако отказываться от возможностей, которые давало помещение Гирея в Астрахани, не хотели. Ведь можно было усилить контроль над обеими Ногайскими Ордами, народами Северного Кавказа и хотя бы на время приостановить крымские набеги. Таким образом, Мурад-Гирей стал участником крупной политической игры, в которой ему была предоставлена скромная роль послушной марионетки (хотя сам он воспринимал себя как одну из главных сил в политическом раскладе). Для этого и понадобилась громкая акция с приездом царевича в Астрахань.

Но это было не единственное (хотя и самое пышное) действо, спланированное в Посольском приказе. Помимо каравана стругов, медленно двигавшегося по Волге, в разные стороны направлялись многочисленные гонцы, а также допускалась намеренная утечка информации. Благодаря ей просочившиеся в Крым вести о польском походе могли рассматриваться там как дезинформация, призванная прикрыть подготовку крупномасштабного похода на Крым.

В Астрахань Мурад-Гирей торжественно въехал 15 октября. Перед царевичем на стругах шли стрелецкие головы со стрельцами и волжские атаманы с казаками, за ними - астраханский сотник "с товарыщи", артиллерией, астраханскими стрельцами и казаками. Далее в караване шло судно с музыкантами: "с набаты и с накры, и с трубами, и с сурнами". Самого царевича сопровождали воеводы, дети боярские и стрелецкие сотники. Потом шли суда с запасами и стрельцами с "рушницами". Астраханские воеводы вывели к пристани стрельцов, детей боярских, пеших казаков "с вогненным боем" и "юртовских татар". При встрече на судах и на берегу стреляли из ручниц, "а как царевича и воевод стрельба минулась", "велели по набатам и по накром бити, и в суры играти для царевичева приезду и для иноземцев велели стреляти ис тритцати из одной пушки"¹⁰.

Слухи о приезде крымского царевича в Астрахань и его торжественной встрече распространились молниеносно. В город потянулись послы и сами мирзы из Больших Ногаев и Казыева улуса, а также гонцы с вестями из "Шевкал" и "Черкес" (из Кабарды)¹¹. Казалось, планы Москвы и царевича начинают постепенно осуществляться. Этот первоначальный успех был во многом определён грамотно проведённой информационной акцией, сопровождавшей приезд царевича в Астрахань. Первые месяцы срабатывал эффект отложенных ожиданий, когда в Степи и на Северном Кавказе ожидали некоего положительного эффекта от самого факта появления Мурад-Гирея в городе. Дальнейшее развитие событий зависело от множества факторов, в том числе от реальных действий как со стороны царевича, так и московских воевод.

В этот период крымские дела первостепенными для Москвы не были. Фёдор Иванович хотел упрочить свое положение на польском направлении. В этих целях планировался большой "литовский" поход, в котором должны были участвовать также и Мурад-Гирей с братьями, ногаи, волжские, яицкие и донские казаки. Велись и активные переговоры о привлечении крымской конницы. В конечном итоге договорённость о совместном походе была достигнута, и 12 февраля 1587 года к Мурад-Гирею в Астрахань послали грамоту, по которой царевичу с ратными людьми следовало быть на царской службе. Однако поход не состоялся из-за смерти польского короля Стефана Батория; грамоту об этом в Астрахань послали уже 28 февраля. Потом одно время собранные силы хотели использовать для войны со Швецией.

Между тем в Крыму Ислам-Гирей II по-прежнему опасался вторжения царевичей. В декабре 1586 года он отправил часть своих сил на пятигорских черкас, которые, по-видимому, поддерживали Сеадет-Гирея. Но поход, длившийся 20 дней, оказался неудачным: погибло много крымцев, был ранен царевич Фетх-Гирей (Фети), а полона не добыли.

Продолжалась "информационная война". 4 мая 1587 года в Крыму получили письмо из Астрахани от Кошум мирзы Сеферева о том, что Мурад-Гирей с братьями собирается в поход на Ислам-Гирея. Царь Фёдор якобы дал ему для этого 25 тысяч стрельцов "с вогненным боем" и 5000 донских казаков. Реакцией на это сообщение стал неудачный поход на русские "украины" царевичей Алп-Гирея и Саламет-Гирея. Русские "береговые" воеводы были к нему готовы, а население попряталось по острогам.

Была информация и о том, что проблему беглых царевичей намеревается силой решить Порта. В сентябре были выделены 4000 янычар и деньги для строительства в Кафе судов и подготовки запасов для астраханского похода.

Тогда же произошло другое знаковое событие. 31 июля 1587 года в Крым из Стамбула приехал Казым "князь" Тубулдуков. Он направлялся от Газы-Гирея к Мурад-Гирею с грамотами к нему и к Сеадет-Гирею. Об их содержании мы можем только догадываться. Скорее всего, Газы-Гирей, чей вес при дворе султана явно продолжал расти, предлагал царевичам приехать в Стамбул, обещая им высокое положение после пожалования его Крымским юртом. Газы-Гирей начал действовать в этом направлении ещё летом 1586-го. Тогда к нему в Стамбул приезжали из Крыма сторонники Мурад-Гирея, по тем или иным причинам не сумевшие отправиться в Астрахань. Газы-Гирей постепенно превращался для Ислам-Гирея II в равноценный с сыновьями Мухаммед-Гирея II фактор угрозы.

Однако 6 апреля 1588 года в Крыму стало известно о смерти Ислам-Гирея II в "литовском" походе. В походе же крымские "князья" и мурзы провозгласили ханом калгу Алп-Гирея. Но в Стамбуле имели своё мнение на этот счёт. 12 апреля в Крыму стало известно о пожаловании Крымским юртом Газы-Гирея (1588-1607). В связи с последними событиями и обострившимся внешнеполитическим положением турецкий султан отменил поход на Астрахань и готовился к продолжению войны с Ираном¹². 16 апреля новый крымский хан прибыл в Балыклею. Вместе с ним пришло распоряжение о прекращении "литовского" похода и убийстве Алп-Гирея. Спасая свою жизнь, Алп-Гирей бежал к султану.

18 апреля царевичам Мурад-Гирею и Сафа-Гирею послали приглашение приехать в Крым. Для того чтобы показать свои добрые намерения, новый хан взял в жёны мать Сафа-Гирея. (Сеадет-Гирей к этому моменту был уже мёртв).

Уже в мае в Крым прибыли Сафа-Гирей, а также, возможно, дети и часть вдов Сеадет-Гирея. Вместе с ними вернулась и часть крымских мирз. Сафа-Гирей стал нураддином. Таким образом, проблема сыновей Мухаммед-Гирея II оказалась частично решена. Оставалось только вернуть Мурад-Гирея¹³.

C воцарением Газы-Гирея II вокруг этой идеи началась странная игра. Сообщения крымских посольских книг показывают тут заведомо искажённую картину: в них фиксировались исключительно официальные взгляды на отношения России и Крыма. Нам не известно содержание большинства многочисленных посланий, отправлявшихся Мурад-Гирею из Крыма.

Однако вновь вмешались непредвиденные обстоятельства. Весной 1591 года в Астрахани умерли царевич Мурад-Гирей, одна из его жён и пасынок (племянник) Кумо-Гирей.

В литературе существует устойчивая легенда об отравлении Мурад-Гирея и его семьи. "Басурманские ведуны" в городе якобы "испортили" крымского царевича. Воеводы привели к нему лекаря-араба. Араб заявил, что царевича нельзя вылечить, пока не "сыщут ведунов". Последние были обнаружены в "юртах" и после пыток сказали, что, "если кровь больного не замёрзла, то можно пособить". Тогда араб велел ведунам "метать" из себя в лохань кровь, которую они выпили из сонного царевича, его жён и других татар и тем их "испортили". Однако кровь Мурад-Гирея и одной из его жен замёрзла. Царевич умер. Ведунов привели к пытке, но безрезультатно. Тогда по совету всё того же араба им вложили в рот конские удила, подвесили за руки и стали бить не по телу, а по стенке напротив. Тогда они начали говорить: "а на пытке те ведуны сказывали, что портили царевича, и цариц, и татар, пили из них сонных кровь". После пытки обвиняемых сожгли. При этом слетелось огромное количество сорок и ворон¹⁴.

Зная нездоровый климат дельты Волги, можно предположить, что смерть Мурад-Гирея, Кумо-Гирея и одной из цариц было связана с эпидемией. Нельзя отвергать и возможность коллективного пищевого отравления. Не надо, однако, забывать и то, что ведунов нашли в "юртах" (местах кочёвок) ногаев, которые, как известно, были очень недовольны политикой царевича.

Крымская сторона использовала смерть царевича в своих целях. Сразу же по восшествии на престол Газы-Гирея II начались переговоры о посылке больших послов с "великими поминками" и запросами о заключении мира. Но они несколько раз срывались по вине крымской стороны. Последний посольский размен был сорван летом 1590 года. Весной 1591-го, ещё до гибели Мурад-Гирея, правительство Фёдора Ивановича начало всерьёз учитывать возможность крымского нападения. И в мае действительно начался большой поход на русские земли. Перед этим планировался совместный поход крымского хана и турецкого султана на Литву. Изменение направления движения крымцев произошло внезапно. При этом Газы-Гирей якобы отправился "на московского царя", нарушив распоряжение султана, после того, как получил известие о смерти Мурад-Гирея. Однако осенью 1591-го была озвучена иная версия событий. Турецкий султан якобы собирался заменить Газы-Гирея Алп-Гиреем, люди которого уже находились в Кафе. Со своей стороны, царевичи Алп-Гирей и Саламет-Кирей говорили султану, что Газы-Гирей ему "не прям, а прямит деи всё московскому" и что султан может убедиться в этом, послав Газы-Гирея походом на Россию. При этом царевичи были до такой степени уверены в том, что поход не состоится, что готовы были поставить в заклад свои головы¹⁵.

В свою очередь, гонцы крымского хана и многочисленные московские "доброхоты" из числа крымской знати всячески подчёркивали, что во время похода Газы-Гирей запрещал "воевать и жечь" русские земли. Осенью 1591 года Гази-Гирей в "тайной грамоте", отправленной с его личным эмиссаром Ямгурчеем-аталыком (воспитателем сыновей Сеадет-Гирея и Мурад-Гирея) к Борису Фёдоровичу Годунову, признал ложность обвинений Москвы в "потраве" Мурад-Гирея.

Как бы то ни было, эпопея с пребыванием на территории России претендентов на крымский престол завершилась. Россия в целом смогла грамотно воспользоваться выпавшим ей шансом. Установление контроля над Крымом не входило в тогдашние планы Москвы, но получить внешнеполитические дивиденды она смогла.

• _{1. РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 16. Л. 1-3.}
• _{2. Беляков А. В., Виноградов А. В. Мурад-Гирей - служилый Чингисид в России или претендент на крымский престол?//Тюркологический сборник. 2011-2012. Политическая и этнокультурная история тюркских народов и государств. М. 2013. С. 12-19; Виноградов А. В. Русско-крымские отношения в 1570-1590-х гг. в контексте династического кризиса Гиреев//Средневековые тюрко-татарские государства. Вып. 2. Казань. 2012. С. 274-299.}
• _{3. РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 16. Л. 17 об.-18, 24 об.}
• _{4. Беляков А. В., Виноградов А. В. Указ. соч. С. 11-59.}
• _{5. РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 16. Л. 33 об.}
• _{6. Беляков А. В. Чингисиды в России XV-XVII веков: просопографическое исследование. Рязань. 2011. С. 285-288.}
• _{7. Беляков А. В. Дорога царевича Мурад-Гирея в Астрахань//Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия История. Международные отношения. 2013. Вып. 1. С. 92-97.}
• _{8. РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1586 г. Д. 13. Л. 1-4, 11, 96-100.}
• _{9. Там же. Ф. 127. Оп. 1. 1587 г. Д. 1. Л. 1-7.}
• _{10. Там же. 1586 г. Д. 13. Л. 27-30, 32-36.}
• _{11. Там же. Л. 1.}
• _{12. Там же. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 17. Л. 46 об.-52.}
• _{13. Виноградов А. В. Русско-крымские отношения в первые годы правления хана Гази-Гирея II (1588-1591 гг.) в контексте консолидации Крымского ханства по завершении династического кризиса Гиреев//Средневековые тюрко-татарские государства. Вып. 4. Казань, 2012. С. 25-26.}
• _{14. Зайцев И. В. Астраханское ханство. М. 2004. С. 191.}
• _{15. РГАДА Ф. 123. Оп. 1. Кн. 19. Л. 108 об.-109, 128-129.}