Гороскоп Берии

Типичный южанин, в кольцах кудрявых, кое-где поседевших, но в целом еще черных волос, стройный, высокий, с орлиным носом и яркой смуглостью кожи, Будиани знал свою власть и умел ею пользоваться. С Берией он был знаком еще с юности: встретились на работе в Закавказской Чека, где Будиани пригодился как гипнотизер во время допросов. И в тех случаях, когда Берия не мог выбить нужных показаний, Будиани умел их вытянуть. Они сработались неплохо; даже подружились. От Будиани Берия узнал такие имена, как Нострадамус и Сведенборг, Блаватская и Штейнер, получив если не вкус, то некое тяготение к запретным темам, связанным со спиритизмом, астрологией и теософией. Все это было скорее баловством, нежели устойчивым интересом до той поры, пока Берия на личном опыте не убедился, что не стоит так уж отмахиваться от сферы призраков и предсказаний.

Не кто иной, как Будиани, предостерегал его от поездки по Кавказу в 1930 году, говоря, что на него будет совершено покушение. "Хотя, - добавил он, покушение не достигнет своей цели". "Откуда знаешь?" - спросил Берия. "Не могу сказать, - ответил Будиани, - ты все равно либо не поймешь, либо не поверишь. Но лучше тебе не ездить по Военно-Грузинской дороге. Звезды мне это говорят точно". Берия рассмеялся: "Звезды?… Но ведь сам ты уверяешь, что со мной ничего не случится. Вот я и поеду проверять твои отношения со звездами".

И поехал. А когда на перевале Военно-Грузинской дороги посыпались на кавалькаду чекистских машин гранаты, застрекотали пулеметные очереди, ой как вспомнился Будиани! Хорошо, что не подкачал новенький "бьюик"; проскочил проклятый перевал на полном ходу, умчался в безопасный Тбилиси. Напуган был так, что на всякий случай арестовал Будиани: не верилось, чтобы тот ни с кем, кроме "звезд", не якшался. Но следствие ничего не дало, а во время личного свидания с глазу на глаз Будиани сказал: "Лаврентий! Не испытывай судьбу против меня. Связаны мы с тобой силами неземными. Убьешь меня - сам погибнешь. Не хочешь погибнуть - освобождай!" И было во взгляде Будиани что-то такое грозное, что понял Берия: лучше освободить! Стольких расстреливать приходилось - одним больше - никого не удивишь, себя не потешишь. А пригодиться "звездочет" еще может.

И пригодился. Предсказал много таких мелочей, которых никто другой не смог бы. Был в разговорах груб и резок; дьяволом называл и злодеем, но дело свое астрологическое ведал крепко. Ну и Берия в долгу не остался: карьеру обеспечил для Будиани блестящую - что по артистической линии, что по медицинской. Денег он зарабатывал кучу, стал заслуженным артистом республики и профессором медицины. Но самое главное: был он единственным человеком в стране (опять же - кроме Сталина), который мог резать Берии в лицо правду-матку. Наедине, конечно, без свидетелей.

Крепко запомнился Берии исторический пример, который в назидание ему рассказал однажды Будиани.

- Ты, Лаврентий, хоть и считаешься историком, поскольку написал книжонку о Сталине, однако истории настоящей, без всяких там партийных наслоений, не знаешь. А жаль! - вещал Будиани. - Ведь я, поскольку судьба свела меня с тобою, - прямой наследник Галеотти.

- Это Галилея, что ли? - хмыкнул Берия.

- Да нет, Галилей тут ни при чем. Марций Галеотти был астрологом французского короля Людовика XI. Однажды король решил испытать его и задал провокационный вопрос: "Если вы умеете точно определять будущее по звездам, то вам должен быть известен час собственной смерти. Вот и скажите мне, когда вы умрете?" Представляешь, в каком положении оказался астролог? Ведь если он скажет, что проживет долго, король убьет его тут же, лишь бы доказать, что звезды лгут. И Галеотти, подумав, ответил: "Я могу, Ваше Величество, определить час моей смерти, но лучше этого не делать". "Почему?" - спросил король. "Потому что звезды сказали мне, что я умру за двадцать четыре часа до вашей смерти", - отрезал Галеотти. Поверил или не поверил ему король, - неизвестно. Но больше он никогда не обсуждал астрологические проблемы. Понял, Лаврентий?

И Лаврентий понял. Будиани был нужен ему не меньше, чем он - Будиани. В конце концов, человек, который говорит правду пусть даже смазанную каким-то, черт его знает, мистическим налетом, - сам по себе капитал. Лизоблюдов, поддакивающих каждому слову, сказанному Берией, подобострастно ловящих каждый его намек, всегда хватает. А вот правдолюбцев - в них как-то недобор наблюдается. Хотя удивляться особенно нечему: в стране победившего социализма быть правдолюбцем - вещь опасная. Смертельно опасная, как наверняка бы сказал Сталин, узнай он о такого рода размышлениях Берии. Само собой, он о них не узнает…

На сегодня Будиани был приглашен с весьма ответственной целью. Очередной гороскоп, составленный им, должен был прояснить: сулит ли неминуемая схватка со Сталиным надежду на успех? Собственно говоря, независимо от предсказаний, единственный способ выжить - это помочь Сталину умереть. По многим, еле уловимым признакам ясно, что Хозяин собирается ускорить новую чистку. А поскольку Берию - своего неизменного Прокурора, он потихоньку отодвигает в сторону, значит, в чистке этой быть перемолотым очень легко. И серая скотинка, вроде Игнатьева, займет его место. Для Сталина, конечно, оно даже выгоднее: Берия в его глазах слишком колоритен, чересчур самостоятелен, а лакеи типа Игнатьева безотказны, как пешки. С течением времени пешки заменяются другими - и так без конца. Он же - Берия - фигура! И в шахматной партии, которую он играет против Хозяина, пешечная роль оправдана только одной возможностью: пройти в ферзи…

Все эти рассуждения ушли в подсознание, когда Будиани, сидевший теперь в кресле, хрипловатым голосом разматывал перед Берией цепь предсказаний и намеков. Встряхивая то и дело кудрявой шевелюрой, закинув ногу на ногу и дымя сигаретами, он говорил:

- Лаврентий, ты понимаешь, что я тебе всего сказать не могу и не хочу. Для профанов, вроде тебя, астрология - темный лес. Да и не только в звездах дело. Вот твой гороскоп - погляди на него! Он такой же по виду, как и те, что я делаю тебе ежегодно. И каждый год ты мне говоришь, что они похожи один на другой, словно "близнецы-братья". А они очень и очень разные.

Будиани протянул через стол бумагу с изображением гороскопа. Берия повертел его в руках, снял пенсне, потом снова водрузил его на нос, а затем перебросил бумагу через стол обратно.

- Каждый раз одинаковая история, - ворчливо сказал он. - Я тебе говорю, дорогой мой колдун, что мне твоей письменной документации не требуется. Что я с ней делать стану? Не на Лубянке же хранить твои гороскопы!… Ты мне давай устно и четко: чего ожидать, на что надеяться? И вообще, как там расположение твоих звездочек: благоприятное или не очень? Не думай, что я на сто процентов верю в твою чертовщину. И без нее буду действовать, как задумал. Однако я давно дал зарок: при прочих равных обстоятельствах с Богом и Дьяволом лучше не ссориться. Потому и с тобой якшаюсь, что ты их представитель. Во всяком случае, - хохотнул Берия, - с Дьяволом ты знаком несомненно.

- Правда твоя, Лаврентий, - поддержал игривую ворчливость тона своего собеседника Будиани. - Твоя правда! Ведь мы с тобою знакомы очень плотно. А в святые ты никак не годишься…

Берия как бы в задумчивости развел руками:

- И почему я тебя не расстрелял до сих пор, генацвале, - понять не могу. Столько дерзостей от тебя слышу. Разве мое долготерпение не равно святости?

Блестящие глаза Будиани заискрились еще сильней от предвкушения словесной игры. Такого рода перепалки с Берией были ему привычны.

- Лаврентий, ты, как всегда, подменяешь понятия. Своей терпеливости ты научился у Сталина, которого объявили Богом. Но если он и Бог, то очень странный. Что-то вроде идола языческого. Святости от него ждать - это все равно что надеяться на доброту змеи или вегетарианство тигра. И вообще, святость предполагает терпение, но терпение не порождает святых. Как тебе нравится такой афоризм?

- Ничего, сойдет, - благосклонно кивнул Берия. - А не боишься ли ты, генацвале, что я тебя с такими афоризмами представлю Сталину, попросив, чтобы ты повторил их ему в глаза? Что тогда, дорогой, что будет?

И Берия выразительно прищелкнул языком.

- Будет, Лаврентий, худо для нас обоих. И уж тогда попадем мы в святые на пару. Не за терпение - за мученичество. И знаешь, это даже звучит: "Лаврентий Великомученик!" Только вряд ли прельстит тебя этот титул. Так что повремени с нашим совместным визитом к Иосифу Виссарионовичу. Гораздо полезнее тебе встретиться с ним наедине.

И Будиани густо нажал голосом на последнее слово, прозвучавшее оттого особенно зловеще и выразительно. Берия так и вскинулся: стекла пенсне схлестнулись со взглядом отливающих чернью, гипнотизирующих глаз Будиани.

- На что намекаешь? - спросил Берия.

Будиани перегнулся через стол, резко надавил сигарету в пепельнице и перешел на шепот почти:

- Слушай, Лаврентий. Судьба твоя на большом переломе. Крест на пути твоем. Главного врага ты победишь и силу обретешь могучую. Но крест все же - знак недобрый. Поэтому подумай хорошо, прежде чем начнешь что-нибудь делать в течение года между двух летних месяцев. Июнь-июль - для тебя опасное время. Все остальные знаки в твою пользу. Победишь ты злую звезду, скрывающую твою планету сейчас. Вижу я, как тень уходит, и свет воссияет вскоре. Все хорошо, только крест падает на летние месяцы. И боюсь я за тебя.

- Может, не мой крест? - шепотно, как и Будиани, спросил Берия.

- Твой, Лаврентий, твой. Потому предостерегаю тебя. Не зарывайся слишком.

- А значение креста ты истолковал правильно? Вдруг это хороший признак, а?

Будиани покачал головой:

- Если б я не был твоим настоящим другом, я сказал бы тебе что-нибудь утешительное. Но я твой друг и говорю правду. Крест - опасный символ в твоем случае.

- И это неотвратимо?

- Как тебе сказать? - проговорил Будиани, вновь закуривая и выдержав паузу. - В старину считали, что предсказания звезд - все равно что приговоры трибуналов военного времени: окончательны и обжалованию не подлежат. Современная астрологическая мысль гораздо шире в этом плане. Помимо судьбы, есть человеческая воля, которая свободна во многих своих решениях. Поэтому астрологические знаки указывают не столько на неотвратимость, сколько на возможность, а реализуется она или нет - это зависит еще от многих факторов.

- Понятно, - задумчиво произнес Берия. - Но меня интересует одна деталь. Ты говоришь, что планету мою заслоняет злая звезда, но что она уйдет. Это будет раньше июня-июля, которых ты советуешь опасаться?

- Да, раньше.

- А крест уж потом?

- Крест потом, - подтвердил Будиани.

Стекла пенсне некоторое время буравили его встречный взгляд. Потом Берия резко встал:

- Что ж, генацвале! Спасибо за совет и, как говорится, за любовь и дружбу. Если повезет мне - ничего не забуду. В долгу не останусь. А не повезет - что ж! Как оно поется: "Эх, пить будем, плясать будем, а смерть придет - помирать будем!"

И Берия, с грацией, неожиданной для его располневшего тела, одетого в ниспадающий атласными складками халат, чуть пританцовывая, прошелся по комнате. "Астрологическая аудиенция" окончилась. Будиани распрощался. Берия остался один.

Он размышлял не слишком долго. Та выборочная способность человеческого ума, которая заставляет каждого толковать многозначность символов в однозначно полезном для себя смысле, быстро сделала свое дело. "Злая звезда" - это Сталин, и "злая звезда" должна уйти. Все остальное после этого нестрашно. Если он переиграет самого Сталина, найдется ли человек, способный победить его после такой победы? В конце концов, как правильно сказал Будиани, существует множество факторов, зависящих от человеческой воли и находчивости. А этими качествами судьба его не обделила. Вот он и должен, устранив Хозяина, сделать себя властелином будущего. Только себя и никого больше. Что же до креста, то после устранения Иосифа наверняка предстоит схватка с его оставшимися "братьями по оружию". Их придется ликвидировать. Так, может быть, тень креста падает именно на них - не на него? Может, именно он должен вбить этот самый крест в могилы сталинских лизоблюдов, которые все - как он знал - боятся его, но вряд ли вполне могут понять его высокое предназначение быть не одним из многих, не "сподвижником", не "учеником", а настоящим учителем народа! Для этой цели стоит рискнуть и бороться. Вся его жизнь была борьбой - так ему ли отступать перед символами, которые можно истолковывать и так, и этак? Будиани, конечно, хороший человек и друг настоящий, но именно из-за дружбы своей он может преувеличивать и ошибаться…

Берии довелось убедиться в своей правоте буквально через несколько недель. Было тридцать первое июля, когда ему сообщили, что профессор Будиани, находясь в Тбилиси, во время публичной лекции о гипнозе почувствовал себя плохо, потерял сознание и, несмотря на все усилия врачей, скончался от острого сердечного приступа. Честное слово, Берия едва не всплакнул! Все-таки Будиани был по-настоящему своим человеком…

Он тут же распорядился устроить торжественные похороны и сделать все, чтобы увековечить память покойного хотя бы в пределах родной Грузии: соорудили соответствующий памятник над могилой, переименовали одну улицу в его честь, издали сборник медицинских статей о проблемах психологии. Но про себя Берия с удовлетворением отметил, что Будиани умер в последний день июля - одного из тех месяцев, которые объявил опасными для него - Берии. А себя-то и проморгал, бедный астролог! Вот так и бывает в жизни: нет пророка в своем отечестве, нет познания самого себя; если кто-то и знает о тайнах судьбы больше других людей, все же тайны ее до конца известны одному Всевышнему. Если он существует, разумеется…

И Берия твердо решил, что он должен действовать, сообразуясь лишь с собственными планами уничтожения "злой звезды". Если исходить из предсказаний покойного Будиани, это должно было случиться очень скоро. А там - будь что будет!