Централ

• Далеко в стране суровой
• Меж хребтов, лесистых гор,
• Обнесен стеной высокой
• Чисто выметенный двор,
• На переднем же фасаде
• Больша вывеска висит,
• А на ней орел двуглавый
• Позолоченный блестит…
• Это, барин, дом казенный
• Александровский централ;
• Вот и я второе лето
• Как сюда в него попал…
• (Из песни неизвестного каторжанина, 1897 г.)

Во всякой тюрьме жизнь не бывает сладкой. Но не во всякой она тяжела настолько, чтобы о ней, этой тюрьме, начали слагать песни. Александровский централ, или, официально, Александровская центральная каторжная тюрьма, удостоился этой сомнительной чести.

По документам, она учреждена 18 ноября 1873 года, в исполнение утвержденного Александром II еще в 1869 году Положения "По вопросу о будущей организации каторжных работ и временном распределении каторжных", которым, кстати, в судебную практику и было введено понятие централа. Однако это проклятое Богом и забытое в глухой сибирской тайге людьми место русский уголовный мир знал много раньше - с XVIII века. Прежде осужденные отбывали каторгу на здешнем казенном винокуренном заводе, так что с преобразованием его в тюрьму поменялась, если разобраться, только вывеска, суть осталась неизменной.

Столь долгая история Александровской каторги объясняется не одной лишь необходимостью государства изолировать непокорную и небезопасную часть своих подданных, а в большей степени выгодами, которые давали империи каторжные тюрьмы и заводы: бесплатным трудом кандальни- ков по освоению богатейшего сибирского пространства, возможностью продолжать, опираясь на тюремную систему, колонизацию этой огромной территории, начатую еще в конце XVI века, Ведь самые тяжелые работы по расчистке непроходимой тайги, по проведению трактовых, а затем и железнодорожных путей, по разработке золотоносных районов, по добыче меди, серебра, железа, каменного угля выполнялись руками каторжан. Их трудом зачастую существовали не только казенные, но и частные заводы, возводились крепости и остроги. Известно, что на начало XХ века доход от каторжных работ приближался к 2 миллионам рублей в год. И в этом важном хозяйственном предприятии (об исправительно-воспитательной стороне дела сейчас говорить не будем) Александровская центральная каторжная тюрьма играла весьма заметную роль, уступая по числу заключенных только сахалинским тюрьмам и Нерчинской каторге.

Централ получил название по селу Александровскому Усть-Балейской волости Иркутского уезда, находящемуся от губернского центра без малого в 80 километрах. Там, в Иркутске, формировались партии каторжан, пригнанных со всех уголков Российской империи, которые пешком, босые, в ножных кандалах, в латаных-перелатаных лохмотьях препровождались под конвоем до места заключения. Доходили, особенно зимой, не все… А кто доходил, скоро начинал завидовать не выдержавшим тягот пути.

Их встречали мрачные деревянные (после пожара 1890 года - каменные) корпуса, сгрудившиеся в узкой заболоченной лощине, окруженной непроходимой тайгой. Летом заключенным не давали житья тучи гнуса, зимой до костей пробирал холод. "Жалость к падшим" проявлять особенно никто не стремился - до первой русской революции в тюрьме содержали почти сплошь уголовников, кроме того, в централах предписывался строгий тюремный режим, да и неоткуда было взяться сострадальцам. Общество "свободных людей" включало в себя смотрителя тюрьмы, его помощника, эконома, письмоводителя, священника, врача, фельдшера, аптекарского ученика, шесть служителей при больнице и сорок одного надзирателя¹. Кроме того, внешней охраной централа и находящейся в полуверсте от него пересыльной тюрьмой занимался воинский гарнизон - так называемая Александровская местная команда, насчитывавшая до 211 солдат регулярных войск².

До того ли им было, чтобы жалеть воров, грабителей, насильников, фальшивомонетчиков, убийц, если, заброшенные волею судьбы в дремучий край, обреченные на бесцветное существование, они сами ощущали себя безвинно наказанными.

Так что же представляла собой эта цитадель подневольных "покорителей Сибири"?

Внешний ее облик сильно изменился после уже упоминавшегося весеннего пожара 1890 года. Руками каторжан из местных строительных материалов (наладили производство кирпича, лес - рядом) была сооружена новая тюрьма, походившая теперь на небольшой поселок. К поселку примыкали сельскохозяйственные угодья, занимавшие 15 десятин собственной тюремной земли, а также земли, взятые в аренду.

Главное тюремное здание - двухэтажное, из красного кирпича, состоящее из двух довольно объемных корпусов с зарешеченными окнами, - было обнесено высокой каменной стеной, образующей внутренний двор. Кроме этого здания в состав тюремного поселка входили: большой каменный православный храм, часовня, тюремная больница, состоявшая первоначально из пяти, затем из семи бараков, два барака для содержания каторжан вне- тюремного разряда (все каторжане в зависимости от срока работ делились на три разряда, во "внетюремные" переводили показавших твердое стремление к исправлению), два семейных барака для жен и детей, которые добровольно следовали в Сибирь за своими мужьями-каторжанами, школа-приют, дома администрации и внутренней стражи, а также казармы для солдат Александровской местной команды, бани, прачечная, колодцы и другие строения. В распоряжении Александровского централа находились Тельминская богадельня, где содержались дряхлые и совершенно ни к каким работам не способные осужденные, а также ферма Плишкино.

После 1905 года число "посадочных" мест в корпусах, рассчитанных на 1000 человек, перестало отвечать, так сказать, потребностям времени. В централ начали прибывать политкаторжане, заметно потеснившие уголовников. Осужденные за противодействие государственной власти, они нередко получали более суровое наказание, чем закоренелые уголовные преступники. Так, среди политических процент бессрочников в разные годы колебался от 8 до 25, тогда как уголовники в Александровском централе бессрочной каторги практически не знали.

Члены каких же политических партий по преимуществу оказывались на каторге? Это эсеры и меньшевики. Хотя в целом тюремная политическая палитра была представлена значительно шире: РСДРП(б), Анархисты-коммунисты, Польская партия социалистов, Латышская социал-демократическая рабочая партия, Социал-демократия королевства Польского и Литвы, Бунд, Джубиста, Дашнакцутюн. По возрасту почти две трети политкаторжан были людьми молодыми - от 20 до 30 лет. Однако, несмотря на приток "революционеров", Александровский централ все же оставался тюрьмой уголовной. Например, в 1910 году из 2180 каторжан политических было 639 человек³.

Многих каторжан отправляли на работы в Усолье, Черемхово, на Амур и далее, по всей Сибири. Те, кто оставался в тюрьме, могли жаловаться скорее на однообразие и монотонность, чем на изнуряющую поденщину, В 5 часов утра - подъем и уборка помещений, в 6 часов - поверка, которую проводил помощник смотрителя тюрьмы с надзирателями, с целью подсчета арестантов, в 8 часов чай с ржаным хлебом, в 12 - обед, затем пятнадцати-двадцатиминутная прогулка на воздухе по тюремному двору, в 16 и 20 часов - чай, с 21 часа отбой, предваряемый вечерней поверкой⁴.

В тюремных корпусах находились мастерские для заключенных. Поэтому часть арестантов после утреннего чая шла туда слесарить, столярничать, шить и в течение целого дня находилась на работе. Те же, кто оставался в камерах, были предоставлены сами себе и проводили время кто как мог. Политические занимались самообразованием, благо имелась неплохая тюремная библиотска, уголовники обычно резались в карты.

Но что за карточная игра без "интереса"! И вот однажды "умельцы" организовали "фабрику" по выпуску фальшивых трех- и пятирублевок. На них и играли. Пробовали печатать даже кредитные билеты 25-рублевого достоинства и чеканить полтинники. Деньги изготавливались с удивительным мастерством и настолько напоминали оригинал, что через надзирателей переправлялись на волю и служили средством платежа наравне с настоящими. Полтора года Александровский централ снабжал всю Иркутскую губернию фальшивыми деньгами, Полиция и жандармерия сбились с ног, разыскивая "монстный двор", по никто и догадаться не мог поискать его в тюрьме. Только случайный обыск камеры-"фабрики" положил конец нарушению государственной монополии на денежную эмиссию⁵.

Однако и эта столь отличная от наших стереотипов (рудники, прикованные к тачкам люди) каторжная жизнь порою вызывала взрывы протеста со стороны заключенных. Кто-то начинал распевать революционные песни и отказывался подчиняться администрации тюрьмы, объявлял голодовку, Другие решались на побег, а иногда и на самоубийство, спровоцированное моральным и физическим насилием над ними.

С окончанием истории царской России история централа не закончилась, В 1918-1919 годах, при Колчаке, он играл роль концентрационного лагеря, здесь находились большевики и красноармейцы. В 20-е годы здания тюрьмы были приспособлены под детскую трудовую колонию, а затем в них разместили психиатрическую больницу, которая существует и поныне.

• _{1. ГАИО. Ф. 226. Оп. 1. Д. 7. Л. 15.}
• _{2. Там же.}
• _{3. Все цифры подсчитаны по документам ГАИО. Ф. 25, 34, 226; по отчетам Главного тюремного управления, по воспоминаниям бывших каторжан Александровского централа.}
• _{4. Кудрявцев Ф. А. Александровский централ. Иркутск, 1936. С. 24.}
• _{5. Криворуков И. Борьба с "иванами" в Александровской каторге//Каторга и ссылка, 1928. No 10. С. 89-95.}