"Зловещий лик Вильгельма Кровавого"

Но было и ещё одно важное обстоятельство. Трезво оценивая политическую ситуацию, а также военный и экономический потенциал тогдашней России, консерваторы приходили к неутешительному выводу: война с Германией грозит катастрофой. В связи с этим правые круги прилагали активные усилия для того, чтобы если не избежать, то хотя бы максимально оттянуть военный конфликт с достигшим к 1914 году небывалого могущества германским рейхом.

В соответствии с этими убеждениями Вильгельм II изображался русскими консерваторами как "император-рыцарь", человек чести, как один из немногих монархов Европы, сохраняющих верность христианским традициям, как человек, заинтересованный в дружеских отношениях с Россией. Издатель консервативного "Нового времени" Алексей Сергеевич Суворин (1834-1912) откровенно признавался: "С самого вступления на престол Вильгельма II я чувствовал уважение к германскому монарху, к его таланту управлять и пользоваться обстоятельствами"². Рабочий стол лидера Русского народного союза имени Михаила Архангела (РНСМА) Владимира Митрофановича Пуришкевича украшал портрет кайзера, которого он называл "выдающимся человеком в мире"³. А лидер Союза русского народа (СРН) Николай Евгеньевич Марков, по словам его соратника Михаила Яковлевича Говорухо-Отрока, "хвалил императора Вильгельма, плюющего на конституцию и прижавшего хвост социалистам"⁴. Лев Александрович Тихомиров восхищался позицией кайзера, объявившего о своем намерении послать войска для усмирения восстания в Китае и с одобрением цитировал в дневнике стихотворение Владимира Сергеевича Соловьёва "Дракон", посвящённое "Зигфриду" (Вильгельму II) и написанное в связи с "боксёрским восстанием" и решением германского императора начать интервенцию:

• Из-за кругов небес незримых
• Дракон явил своё чело, -
• И мглою бед неотвратимых
• Грядущий день заволокло.
• Ужель не смолкнут ликованья
• И миру вечному хвала,
• Беспечный смех и восклицанья:
• "Жизнь хороша, и нет в ней зла!"
• Наследник меченосной рати!
• Ты верен знамени креста,
• Христов огонь в твоём булате,
• И речь грозящая свята.
• Полно любовью Божье лоно,
• Оно зовёт нас всех равно…
• Но перед пастию дракона
• Ты понял: крест и меч - одно⁵.

Стихи понравились Тихомирову, высоко оценивавшему Вильгельма, который, по его мнению, был "замечательно хорош", оставшись "верен знамени креста" и выйдя на борьбу "с языческим драконом".

Конечно, были в консервативном лагере и нелицеприятные оценки личности кайзера, но в публичное пространство они, как правило, не попадали, дабы не поддерживать тем противников российско-германского сближения. Идеолог позднего славянофильства генерал Александр Алексеевич Киреев (1833-1910) на страницах своего дневника давал подчас Вильгельму далеко не лестную характеристику, именуя его "резким и несимпатичным", "шальным", "диким", "совсем спятившим", "упрямым, своевольным и деспотически настроенным"⁶. Но при этом с сожалением констатировал: "…Жаль, что мы не сошлись с ним (ведь Россия и Германия могли сделать всё что угодно)… А сойдись мы - весь мир в наших руках!!"⁷

Однако "сойтись" не получилось, и начавшаяся в 1914-м война кардинально изменила отношение к "вероломному кайзеру", моментально ставшему объектом многочисленных карикатур, фельетонов и издевательских виршей. В эту кампанию против германского императора активно включились и консерваторы. Как не без иронии замечал правый публицист Павел Фёдорович Булацель, "теперь, слава Богу, никому не возбраняется… утверждать, что все немцы изверги и вся германская культура представляет сплошной сумасшедший дом, где хозяйничает тот самый дегенерат Вильгельм II, который в течение 25 лет очаровывал своим умом, красноречием, находчивостью, разносторонними познаниями и неутомимою трудоспособностью всех английских, русских и шведских профессоров и писателей"⁸.

Видный консервативный деятель граф Сергей Дмитриевич Шереметев писал в первые дни войны в частном письме: "Радуюсь одному, что не наш почин, а рехнувшегося кесаря (кайзера. - Авт.). Дорезвиться до мировой войны - вот торжество из торжеств"⁹. "Вильгельм играет ва-банк, и для него нет ничего святого, - продолжал граф в другом письме. - Признаюсь, я не считал его способным на такую отчаянную и неразумную выходку - как объявить войну всему миру и притом разорвать завещанные ему дедом традиции. Сдаётся мне, что он просто рехнулся"¹⁰. "Не думаете ли вы, - развивал свою мысль Шереметев в третьем письме, - что Вильгельм, взявший на себя лично почин кровопролития и мечтающий о владычестве над миром, в действительности рехнулся и что Германия нуждается в психиатре для своего кесаря…"¹¹

Разочарование консерваторов было велико. Вильгельм II в одночасье превратился в "припадочного безумца", ввергшего мир в бессмысленную кровопролитную бойню. То обстоятельство, что в русских консервативных кругах им долгое время восхищались, желали видеть в нём (в отличие от австрийского императора Франца Иосифа I) союзника России, лишь усиливало раздражение в отношении кайзера, разрушившего надежды на мирное и взаимовыгодное сосуществование двух оплотов монархизма в Европе. "Современные правительства России, Франции и Англии всемерно стремились сохранить мир, испробовав для этого все средства - до примирительного решения заинтересованных и третьих держав включительно, чтобы удовлетворить самые придирчивые требования Австрии. Всё было напрасно пред силой и проявлениями милитаризма и пред непримиримостью императора Вильгельма, который хотел войны и искал её, притворно скрывая свои намерения и выставляя Австрию вперёд", - писал в связи с этим психиатр, русский националист и отец знаменитого авиаконструктора Иван Алексеевич Сикорский. Он считал, что, развязав мировую войну, "Германия проявила в лице императора Вильгельма вековые инстинкты немецкой расы и демонстрировала эти инстинкты такими проявлениями, которые в течение короткого времени сделали самое имя немцев синонимом чего-то архаического, дикого, неслыханного, о чём уже забыло вспоминать современное человечество"¹².

В том, что кайзер воплощает в себе все худшие черты немецкой нации, не сомневался и другой психиатр, публицист националистических взглядов Павел Иванович Ковалевский. "Император Вильгельм не есть самостоятельное лицо, - писал он. - Он только наиболее резкое выражение общего немецкого духа, немецкой солдатчины. Более 25 лет назад я высказал свой взгляд на Вильгельма как неврастеника, и последующее время вполне подтвердило моё мнение. На эту-то неврастеническую почву пало современное немецкое солдатское воспитание и дало блестящий плод, особенно в последней войне… Мечты о мировом господстве - мечты всего немецкого бюргерства, в Вильгельме II они сконцентрировались в виде квинтэссенции. Но так как Вильгельм глава и повелитель народа, то и душевное состояние его сумасбродства царит над всеми и является в патологически широчайших размахах… Являясь воплощением грубой, нахальной, дерзкой, напыщенной, самонадеянной и самохвальной немецкой нации, Вильгельм сознавал необходимость проявления культурности по отношению к окружающим и потому всеми мерами старался льстить и заискивать и у России, и у Франции, и у Англии и т. д. Но все ясно видели напыщенную ложь, лицемерие и наглость". И начало войны, резюмировал Ковалевский, показало всему миру, что под маской любезности и куртауазности, за которой скрывал своё истинное лицо кайзер, оказался "просто хам"¹³.

Проявленная в ходе войны немецкими солдатами жестокость по отношению к славянским народам, надменность и высокомерие ряда германских политических и военных деятелей трактовались русскими правыми публицистами как прямое последствие ницшеанства, превратившего культурный и трудолюбивый народ в вознёсшихся над остальным миром "сверхчеловеков". И здесь главная вина также возлагалась на кайзера. "Стихийный ураган, зарождающийся под экваториальным солнцем в котле Мексиканского залива, взлетающий над океаном и мчащийся к Европе, не в состоянии наделать и тысячной доли тех бед, что наделало ницшеанство, практически созревшее под каской кайзера Вильгельма"¹⁴, - писал ведущий публицист "Нового времени" Михаил Осипович Меньшиков. "Современная Германия, вернее сказать - Пруссачество, связана с двумя именами: её властителем - Вильгельмом и философом-развратителем Ницше, - вторила Меньшикову писательница Ольга Алексеевна Новикова, сестра славянофила А. А. Киреева. - Второй уже кончил своё существование в доме для умалишённых. На возможный конец первого охотно указывают в Англии. Да и подлинно: разве можно считать нормальным человека, ни с того ни с чего вызвавшего на бой три Великих Державы, к которым естественно присоединились… Бельгия, Сербия и Черногория"¹⁵.

Лидер СРН Марков, стремительно изменивший свою прежнюю риторику в отношении Германии и немцев, развивал эту мысль ещё дальше. Выступая на одном из патриотических вечеров, устроенных монархистами, Николай Евгеньевич, не жалея красок, рисовал следующую страшную картину: "Поблекли образы Наполеона, Аттилы, Тамерлана. В океане человеческой крови, среди развалин, мы зрим зловещий лик Вильгельма Кровавого. 50 лет мечтали народы Европы. Вырабатывали нормы о мире и сокращении вооружений, нормы международного права: Женевская конвенция, Гаагская конференция, съезды пацифистов. Лиги мира вырабатывали правила войны, запрещали трогать мирное население, стрелять разрывными пулями, мучить раненых, убивать пленных. 50 лет народы Европы мечтали о благах мира, о разоружении. А все эти 50 лет германцы мечтали о благах войны и без шума и огласки систематично вооружались против Европы. Христианские правители народов Европы влеклись к выполнению завета Христова к добру, милости и всепрощению, а германские правители, злорадно смеясь, ковали в подземельях Круппа оковы для всего человечества, готовили из своего народа палачей, уничижителей христианства, лихорадочно изготовляли орудия истребления людей. Мы, христиане, учили детей наших жить в мире и добре. Они, германцы, учили своих детей военным упражнениям и презрению и ненависти ко всему негерманскому. Мы мечтали о всечеловечестве. Германцы о всегерманстве. … Мы обрабатывали нивы, они отливали чудовища-пушки. Мы искали Христа, Германцы Антихриста. И вот грянул гром, перекрестился русский народ: "Чур нас, нечистая сила"! Из огненных недр подземных заводов, скрежеща стальными зубами, отравляя дыхание убийственными газами, кидая миллионы смертей, пуль, бомб и мин, на ужаснувшееся человечество набросился с окровавленной пастью зверь Апокалипс, Антихрист и, как истый Антихрист, он прикрылся именем Божьим"¹⁶. К такой трактовке был близок и лидер московских монархистов протоиерей Иоанн Восторгов: "Вот они, свободные политические учреждения Европы, воспитавшие, однако, нового мирового зверя, антихриста, не только Вильгельма, но целый немецкий народ!"¹⁷ "…Вильгельм в действительности довёл свою страну до "осатанения", всюду стараясь сеять вражду, подкуп, горе и зло"¹⁸, - отмечала Новикова.

Радикально изменил своё отношение к кайзеру и Пуришкевич, у которого Вильгельм II из "выдающегося человека в мире" превратился в "величайшего наглеца и величайшего лжеца", "коварнейшего человека, каких за сто лет не знал мир", став "одним из самых подлых людей, каких только можно себе представить в современной истории"¹⁹. При этом, как и другие русские консерваторы, Владимир Митрофанович в годы войны утверждал, что германский император является типичным представителем и носителем общегерманских настроений в целом. "В прессе у нас выставляют Вильгельма главным виновником событий, которые разыгрываются сейчас в мире… [Но. - Авт.] личность может иметь только до некоторой степени влияние на ход исторических событий в жизни народа. Вильгельм явился орудием исторических судеб Германии, орудием, нужно сказать, с точки зрения своего народа, талантливым. Он выполняет лишь ту волю, которую ему предписывает германский народ. Вильгельм стоит впереди стихии, которая направилась на запад и на восток с тем, чтобы добиться владычества"²⁰. Прежнее очарование кайзером Пуришкевичу приходилось объяснять тем, что Вильгельм оказался "ловок, тонок и хитёр" и "всю свою жизнь был не то, что он есть"²¹. В написанных в годы войны в духе "ура-патриотизма" незамысловатых стихах-песнях лидер РНСМА достаточно зло высмеивал "сухорукого" кайзера ("Вильгельм, поднявши руку ручкой, / Повёл на Русь свои полки…") и, обращаясь в поэтической форме к российскому самодержцу, требовал суровой кары для зачинщика войны:

• Кровопийце не дай снисхождения
• Свет наш, солнышко, Царь и Отец,
• Сорных трав вырывают корения:
• Посчитайся ты с ним под конец.
• В Питер-град привези сухорукого
• И по шири им выжженных нив
• Прикажи от канала от Крюкова
• Развозить его, в клетке смирив!
• Пусть плевком, обагрённого кровию,
• (А я первым за это берусь),
• Пусть Вильгельма омоет с любовию
• Вся как есть благодарная Русь!²²

В вину кайзеру вменялась и вопиющая неблагодарность к России, которая неоднократно приходила на помощь австрийцам и вообще немцам. "…Стоит, чтобы вы кому-нибудь сделали значительное одолжение, чтобы в его лице вы преобрели себе если не врага, то недоброжелателя. - замечал П. И. Ковалевский. - Россия в последние двести лет сделала слишком много для Австрии и Пруссии, чтобы вполне заслужить их неприязнь и ненависть. Так, Пётр Великий, завоевав Лифляндию у шведов, отдал её саксонскому князьку. Точно так же и Померания была очищена Петром I от шведов в пользу немцев. Нужно ли говорить о дарах Петра III немцам?.. В эпоху Наполеона I сколько раз Австрия была выручаема русскими, и без русских самого названия "Пруссия" не существовало бы... Кто не знает факта, что король прусский после войны 1812 года на лобном месте в Москве сам преклонил колена и детей своих заставил сделать тоже перед своей спасительницей... Прусский император забыл, что очень недавно его предки были изгнаны из Берлина Наполеоном I и нашли приют в России. Император Вильгельм II вероятно не знает, что королева Луиза вынуждена была получать в подарок от русской императрицы платье... Император Вильгельм, вероятно, не знает слов королевы Луизы, что она встанет из гроба, если узнает после смерти, что кто-либо из её потомков мог когда-либо забыть, всё, чем она и король обязаны императору Александру и России, и что её семья и их страна в неоплатном долгу перед Россией... Россия могла бы предъявить этот вексель… Император Вильгельм всего этого не знает?.. О, нет, - он знает, - знает хорошо, - но демон гордости, надменности и самостоятельности давит его и заставляет отомстить за всё то добро, какое оказала немцам Россия..."²³

Интересна позиция Л. А. Тихомирова, выраженная в его дневниках. С одной стороны, он осуждает немецкую жестокость, но вместе с тем его сравнения Вильгельма II с Николаем II были не в пользу последнего. Так, 3 июня 1915 года Лев Александрович сетует, что в России "нет центра народного единения. Государя любят и жалеют - это факт. Именно жалеют, т. е. хотели бы все ему помочь. Но мысль о Нём как о человеке, способном помочь России, - кажется, почти исчезла. Его слабость представляется, быть может, даже в преувеличенном виде… И вот - у нас нет того, что есть у немцев. У них Вильгельм - центр, ясный и бесспорный. У нас такого центра в сознании народа нет. А между тем - война ведётся, в сущности, только нами, Россией. Из остальных одна Англия кое-что делает. Остальные - ничего"²⁴.

Вот ещё несколько записей Тихомирова на ту же тему: "Победа Вильгельма с каждой неделей становится всё более несомненной. Весь вопрос лишь в том, насколько Германия обессилена досель войной?" "Обидно, как умён этот негодяй Вильгельм и как глупы мы с французами и англичанами". "Этот Вильгельм и немцы - как сами лишились образа человеческого, так и в куче прочих народов развили все мерзкие чувства - конечно, по силам каждого. Германия попыталась быть тигром, а мелкая дрянь - Италия, Болгария, Румыния - играют роль шакалов и гиен - стервоедных хищников"²⁵. Были у Тихомирова и экстравагантные предположения: "Я думаю, что тут вступилось в дело масонство. Вильгельм - масон"²⁶. Такое смешение ненависти и уважения к Вильгельму, его противопоставление Николаю II как "слабому царю" не были редкостью. Один из современников событий фиксировал случаи "издевательства над царём" и в простом народе, отмечая: "…Именно популярен император германский… у него всякая машина есть"²⁷.

Безудержная кампания критики против германского монарха приводила к неизбежной дискредитации монархического принципа как такового или производила обратный эффект: "Во время войны в русской прессе постоянно печатались и карикатурные изображения глав вражеских государств, императоров Германии и Австро-Венгрии, турецкого султана, болгарского царя. Десакрализация глав враждебных монархий в русской прессе, отвечавшая, казалось бы, насущным задачам военно-патриотической мобилизации в России, могла ставить вопрос об авторитете любой монархической власти. Эту потенциальную опасность, похоже, недооценивали некоторые члены императорской семьи, но её хорошо ощущали русские монархисты"²⁸. Впрочем, как видно из приведённых выше строк, далеко не все…

Одним из немногих, выбивавшихся из хора проклятий и осуждений, был Булацель, который в 1916 году вызвал громкий скандал своим "заступничеством" за Вильгельма II. Возмутившись призывом британского премьера Герберта Асквита привлечь кайзера к судебной ответственности за совершаемые немцами преступления, консервативный публицист опубликовал заметку, в которой категорически выступил против того, чтобы "венценосный глава Германской империи" предстал перед судом "из парламентских дельцов и адвокатов". Но не симпатия к Вильгельму руководила Булацелем. Он отмечал, что выдвинутая идея суда на кайзером заставляет Россию вести войну "не только до тех пор, пока наши упорные, храбрые и сильные враги - германцы - признают себя сломленными и согласятся на выгодный и почётный для России мир, а до тех пор, пока царствующая в Германии династия Гогенцоллернов не будет низложена русскими штыками". Булацель обращал внимание на то, что рассуждения о суде над венценосной особой вызваны "не столько верою в осуществимость такого суда, сколько желанием через голову "кайзера" приучать в России народные толпы к мысли о возможности вообще какого-то "верховного суда" над верховной властью…"²⁹

Такая позиция не встретила сочувствия, а сам Булацель стал объектом газетной травли и насмешек. Многие правые поспешили откреститься от "германофильских" взглядов своего недавнего единомышленника. Однако тревога, выказанная Булацелем, была небеспочвенной. Ведь если "табу" на критику, брань и насмешки было снято в отношении германского императора, если дело дошло до публичных призывов к суду над ним, то естественным было ожидать, что подобная риторика в скором времени ударит и по императору российскому. Так впоследствии и произошло. Уже в эмиграции член РНСМА Юрий Сергеевич Карцов отмечал, что, втянувшись в популярную в распропагандированном обществе кампанию против немцев и их кайзера (который, кстати, был двоюродным братом императрицы Александры Фёдоровны), правые упустили из виду очень важное обстоятельство - они, сами того не желая, лили воду на мельницу антимонархических настроений. "Откуда, - рассуждал Карцов, - взялась она, повальная ненависть к немцам, сверху и донизу охватившая русское общество? В основе её лежало стремление революционное и антидинастическое. Царь наш не русский, не Романов, а немец Гольштейн-Готторп, царица гессенская принцесса, или, как её в интеллигентских кругах называли, на русские хлеба севшая гессенская муха"³⁰.

Таким образом, русские консерваторы в значительной своей части, сами того не замечая, оказались в ловушке, выхода из которой не было. Памятуя их былую "слабость" к германскому кайзеру, общество в годы войны не сильно верило антигерманской риторике правых. Поэтому пафос обвинений в адрес "Вильгельма Кровавого", не только не спасал правых от подозрения в "германофильстве", но и, помимо их желания, вносил лепту в дело разрушения сакрального восприятия монархической власти. Путь от шельмования германского кайзера до утраты доверия к российскому императору оказался очень коротким…

• _{1. См.: Урибес-Санчес Э. Внешнеполитические взгляды правых//История внешней политики России. Конец XIX - начало XX века (От русско-французского союза до Октябрьской революции). М. 1999. С. 391-398; Белянкина В. Ю. Внешнеполитические взгляды русских правых в начале XX века. (1905-1914 гг.). Дис. … канд. ист. наук. Кострома. 2005; Репников А. В. Консервативные концепции переустройства России. М. 2007; Иванов А. А. Правые в русском парламенте: от кризиса к краху (1914 - 1917). М.; СПб. 2013.}
• _{2. Суворин А. С. Россия превыше всего. М. 2012. С. 314-315.}
• _{3. Государственная дума. Созыв III. Сессия I. Стенографические отчёты. СПб. 1908. Стлб. 2691.}
• _{4. Цит. по: Ромов Р. Б. Фракция правых в III Государственной думе (1907-1912). Дис. … канд. ист. наук. М. 2003. С. 416.}
• _{5. Соловьёв В. С. Смысл любви: Избранные произведения. М. 1991. С. 457.}
• _{6. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 126. Оп. 1. Д. 11. Л. 278 об., 332 об., 345 об., 408; Д. 13. Л. 1-1 об. (предоставил М. В. Медоваров).}
• _{7. Там же. Д. 13. Л. 1-1 об., 39-39 об.}
• _{8. Булацель П. Ф. Дневники//Российский гражданин. 1915. № 1. 31 декабря. С. 10.}
• _{9. ГАРФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 990. Л. 983.}
• _{10. Там же. Д. 994. Л. 1311.}
• _{11. Там же. Д. 991. Л. 1047.}
• _{12. Сикорский И. А. Современная всесветная война 1914 года. Причины войны и устранение их. Киев. 1914. С. 12.}
• _{13. Ковалевский П. И. Немцы (Психологический очерк)//Наши враги. Очерки проф. П.И. Ковалевского, С. Н. Сыромятникова (Сигма) и А. М. Михайлова. Вып. 1. Пг. 1915. С. 32-34.}
• _{14. Меньшиков М. О. Письма к русской нации. М. 1999. С. 516.}
• _{15. Новикова О. А. Несколько слов. Вып. 2. [Пг.] 1915. С. 12.}
• _{16. Деятельность Главного совета Союза русского народа//Вестник Союза русского народа. 1915. 17 июля.}
• _{17. Восторгов И. И. Во дни войны. Голос пастыря-патриота. Вып. 2. М. 1915. С. 52.}
• _{18. Новикова О. А. Указ. соч. С. 15.}
• _{19. Пуришкевич В. М. Чего хочет Вильгельм II от России и Англии в великой битве народов. Пг. 1916. С. 18, 36.}
• _{20. Там же. С. 36-37.}
• _{21. Там же. С. 37.}
• _{22. Солдатские песни Владимира Пуришкевича. Серия первая. Пг. 1914. С. 55.}
• _{23. Ковалевский П. И. Указ. соч. С. 34-36.}
• _{24. Дневник Л. А. Тихомирова. 1915-1917 гг. М. 2008. С. 72-73.}
• _{25. Там же. С. 155, 164, 264.}
• _{26. Там же. С. 101.}
• _{27. Цит. по: Колоницкий Б. И. "Трагическая эротика". Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны. М. 2010. С. 217.}
• _{28. Там же. С. 546.}
• _{29. Булацель П. Ф. Дневники//Российский гражданин. 1916. № 29. С. 14.}
• _{30. Архив Дома русского зарубежья им. А. Солженицына. Ф. 1. Ед. хр. М-76 (1). Л. 203.}