Заниматься политикой или заниматься кроватями?

"Снарядный голод" привёл к активизации торгово-промышленных кругов, которая породила "Майское совещание" 1915 года (совещание при военном министре с участием буржуазии), а также военно-промышленные комитеты (общественные организации, имевшие прямой выход на власть в вопросе распределения военных заказов). Усиливалась политическая роль партии прогрессистов, представлявшей интересы московской буржуазии и оседлавшей лозунг "мобилизации тыла". Уже в июне 1915-го прогрессисты предложили план преобразования "Майского совещания" в "Комитет государственной обороны", который был бы подчинён непосредственно верховной власти и осуществлял управление министерствами и специально созданными местными комитетами, - с привлечением в его состав представителей законодательных палат, общественных организаций и рабочих. Таким образом, это был бы "своеобразный переход к общественному ответственному министерству"².

Параллельные инициативы были озвучены и в кадетском ЦК. 9 июня А. И. Шингарёв огласил свою идею "союза национальной обороны", который должен был объединить общественные силы под эгидой политически активных элементов и "осуществлять контроль над деятельностью правительственных органов". Однако большинство ЦК идею оспаривало. "Проектируемая организация могла бы получить вид антиправительственной попытки, жалкой и слабой", - предупреждал Н. А. Гредескул. П. Н. Милюков призывал к традиционному, более гарантированному для кадетов пути: "Если есть надежда, что Дума будет созвана, начнём готовить законопроекты". Однако 16 июня князь Д. И. Шаховской представил ЦК другой план, который уже был связан с созывом Думы. "Мы не должны добиваться власти... но готовиться должны, как будто собирались бы взять власть", - заявил докладчик. Необходимо было сформировать единый кабинет, "вместо нагромождения комиссий" создать ряд новых министерств (снабжения, продовольствия, местного самоуправления, труда, землеустройства, полиции), сменить губернаторов на председателей управ или городских голов; Государственная дума должна была немедленно принять законопроекты о привлечении в земские органы "нецензового элемента", о распространении земства на окраины, о кооперативах, о профсоюзах и законодательство о труде. Предполагалось создание комиссии по расследованию действий, приведших к недостатку снабжения. Шаховской отмечал: "Пока не отдадут под суд Сух[омлино]ва, бюрократия не встрепенётся".

Проект Шаховского предполагал широкую демократизацию управления и установление парламентского и общественного контроля над ним; основные его положения были взяты из кадетской партийной программы. С этим планом предполагалось выступить в Думе. Проект оказался настолько радикален, что кадетское руководство поспешило его отклонить. По словам Ф. И. Родичева, воплощение проекта стало бы возможным лишь "после полной победы над существующим строем". При этом он отмечал: "Катастрофа неизбежна, но едва ли нас приведёт к власти". Гредескул соглашался: "К.-д. относит[ельно] делового подхода - слабы. …Дума д[олжна] контролировать управление... Вместо всего этого плана надо принять эту реальную задачу"³. "Как бы мы ни желали придать делу снабжения армии новые навыки, новые приёмы управления и проч., как бы ни желательным было оставить его свободным от пут бюрократической рутины, всего этого нельзя достичь обособлением его от существующих органов государственной власти"⁴, - вынужден был публично признать Шингарёв.

Кадетам и октябристам совместными усилиями удалось утопить инициативу прогрессистов по созданию "Комитета государственной обороны"⁵ и сосредоточиться на думской активности. Государственная дума открылась 19 июля 1915 года. В своей речи при открытии Милюков потребовал от власти оставить недоверие к общественным организациям, прекратить притеснение национальностей и печати, объявить политическую амнистию. Он настаивал на проведении законопроектов о создании органа по координации работы тыла, о волостном земстве, об изменении земского и городового положений, о кооперативах и т. д. Большей части этих законопроектов подготовлено не было, но отсюда вытекала необходимость длительной сессии. Милюков прямо заявил об этом: "Организуя страну для обороны, мы не можем устранить из организации тот высший орган, в котором все общественные организации сходятся как в своём естественном центре". При этом кадеты отказались от собственного партийного лозунга "ответственного министерства" и не поддержали соответствующую инициативу прогрессистов⁶. Умеренная линия кадетов сразу принесла свои плоды: председателем думской военно-морской комиссии был избран Шингарёв.

Шаховской передавал думскую атмосферу: "Сейчас штудирую законопроекты, - их очень много, но чрезвычайно мало касающихся непосредственно снабжения армии и войны. Характер их более мирный, но зато мы в боевом настроении, во главе с Шингарёвым. Если мы и не всё удачно наладили, зато ведомству нагоним жару, и вся Россия узнает, как мы можем ругаться и критиковать и как должны другие созидать"⁷. Однако законодательные усилия фракции были ничтожны. 8 августа были внесены принадлежавшие октябристам и прогрессистам законопроекты о кооперативах и о введении земства в Сибири, Архангельской губернии и Донской области, 11 августа - о волостном земстве. Кадеты внесли лишь законодательное предположение о введении земства в Закавказье, но законопроекта не представили "за невозможностью в короткий срок собрать сведения, необходимые для составления полного текста соответственного законопроекта"⁸.

Наиболее важным был законопроект об Особом совещании по обороне. Изначальная инициатива в этом вопросе принадлежала власти и октябристам, которые взяли на себя доработку правительственного законопроекта. Кадеты решили не вносить в Думу своего предложения о министерстве снабжения и объясняли это отсутствием поддержки со стороны большинства. На заседании 1 августа законопроект земцев-октябристов был рассмотрен Думой. Докладчик Н. В. Савич предложил создать четыре отдельных совещания (по обороне, топливу, перевозкам и продовольствию) при министерствах военном, торговли и промышленности, путей сообщения и земледелия и под общим контролем Военного министерства. Децентрализация объяснялась "техническими причинами": совещания необходимо было "встроить" в существующую государственную машину без её значительного изменения. Кроме того, как признавалось на заседании военно-морской комиссии, считалось "опасным" и "ненормальным" в случае существования единого совещания придавать военному министру столь большие полномочия (так предполагал правительственный законопроект)⁹.

Совещания должны были осуществлять высший надзор за организацией обороны и снабжения, не исключая и частные предприятия. Председательское место сохранялось за соответствующим министром. Он осуществлял принятие решений, однако право окончательного решения сохранялось за военным министром, который мог отменить решение своего коллеги. Совещания предполагалось наделить контрольными и консультативными функциями и ввести в их состав представителей законодательных палат. Савич отмечал: "Будучи в центре той деятельности, которая будет происходить в правительственных органах, имея возможность видеть все мероприятия не только postfactum, но в момент... их идейного зарождения, только при таком положении будет действителен контроль со стороны законодательных учреждений, только при таких условиях они будут знать всё, что делается и почему делается, а не получать только те разъяснения, которые ведомство соблаговолит дать здесь в комиссии… подчас окрашенные посторонними соображениями, иногда даже не соответствующими действительности"¹⁰.

Кадеты выступили против введения депутатов в состав совещаний. М. С. Аджемов предупреждал думцев: "Я боюсь, что, когда исполнительная власть окажется в будущем не на высоте, то она всю вину за это свалит на вас и ваших представителей". Вместо этого в целях правильного контроля предлагалось сделать Думу постоянно действующей и создать специальную комиссию по контролю за совещанием. Однако законопроект был спешно принят в варианте, предложенным докладчиком¹¹. После того, как кадеты всё же согласились на вхождение представителей палат в Особые совещания, они рассматривали это прежде всего как политический шаг и способность оказывать влияние на правительство хотя бы в такой форме¹².

После создания Особых совещаний наступление оппозиции не прекратилось. "Власть, опирающаяся на народное доверие", стала главным требованием, сформулированным в опубликованной 25 августа декларации Прогрессивного блока. Такая власть предполагала "решительное изменение... приёмов управления, основывающихся на недоверии к общественной самодеятельности", в частности, устранение двоевластия военной и гражданской властей, смену состава местной администрации и "сохранение внутреннего мира между национальностями и классами". Отрицательная программа в документе шла в первую очередь и носила развёрнутый характер: политическая и религиозная амнистия, отмена ограничений для национальностей, конфессий и рабочих, стеснений для печати. Требуемые органические реформы (законодательство, имеющее "тесное отношение" к обороне, снабжению армии, обеспечению раненых и беженцев; реформа городского самоуправления и земства, введение земства на окраинах, закон о кооперативах и др.) носили весьма значительный характер, но вопрос об их реализации повисал в воздухе в связи с отсутствием большей части соответствующих законопроектов. Поэтому обсуждение этих требований прошло быстро и безболезненно. "Хотя волостное земство имеет отдалённое отношение к победе, но нужно подчеркнуть внутренний мир"¹³, - признавал националист-прогрессист А. И. Савенко. Декларативный характер программы выступал на первый план. В то же время многие действительно насущные вопросы (например, борьба с дороговизной) в программе отражения не нашли.

После роспуска Думы в сентябре 1915 года кадеты попытались организовать постоянные совещания по экономическим вопросам, на которых обсуждались бы проблемы продовольствия, транспорта, топлива, беженцев. Предполагалось "главной для них ролью поставить, чтобы они давали толчки общественному движению и организации". По мысли партийного руководства, они также должны были стать своеобразным политическим противовесом Особым совещаниям. Отмечалось, что многие входящие в совещания члены фракции игнорируют заседания; к тому же они нередко "мало разбираются в вопросе". Член фракции крупный коммерсант и знаток подобных проблем В. С. Востротин признавал, что чувствовал себя "мало подготовленным" на заседаниях совещаний. 19 сентября в заседании созванного кадетами общественного совещания приняли участие учёные и общественные деятели из числа представителей партии (В. И. Вернадский, Востротин, Шаховской), а также М. И. Туган-Барановский и А. С. Посников. Присутствовавший на них М. М. Винавер, по собственному признанию, "был ошеломлён массой фактов из специальных отраслей экономической и торгово-промышленной жизни". В результате на заседании ЦК 22 сентября он отметил, что "обратить совещания в чисто экономические и брать на себя решение современных сложных экономических вопросов вряд ли было бы по силам ЦК". Об опасности для партии "утонуть" в экономических делах громче всех говорил А. А. Корнилов. Он призывал соратников к политической трезвости: "ЦК не должен забывать своей основной линии, тем более, что обратиться в экономическое совещание, достаточно компетентное и авторитетное в данной сфере, он не может". Комитет принял решение продолжить организацию совещаний, но ограничиваться на них лишь общими соображениями и не принимать каких-либо "решений по существу"¹⁴. В дальнейшем кадетское руководство потеряло интерес к совещаниям.

После назначения А. Н. Хвостова управляющим МВД на пленарном заседании ЦК 4 октября был поставлен вопрос о выходе из Особых совещаний. Н. В. Тесленко предложил покинуть совещания, мотивируя это не только политическими соображениями, но и "деловыми": по его мнению, совещания никак не определяли политику министерств. Шаховской согласился с тем, что "в деловом отношении совещания nonsens", но предложил оставаться в них ради осведомлённости о решении тех или иных вопросов. Большинство ЦК расценивало присутствие в совещаниях с политической точки зрения и выступало за то, что "уход из совещаний недопустим, пока не использованы все возможности"¹⁵.

Несмотря на огромное количество проблем чисто делового характера, оппозиция всё же стремилась поднимать на заседаниях совещаний общие вопросы. Наибольшее число некомпетентных, с точки зрения чиновников, лиц собралось в Особом совещании по обороне, превращая его в политическое ристалище¹⁶. Но даже в Особом совещании по топливу, по свидетельству управляющего канцелярией министра торговли и промышленности В. В. Прилежаева, дебаты имели "не только горячий, но даже страстный характер", была "не только сильная критика" власти, но и "прямые нападения на неё", сказывалась не только "нервность военного времени", но и "наступавший кризис авторитета власти"¹⁷. Наряду с этим в думских кругах было весьма болезненно воспринято созданное в декабре 1915 года Совещание пяти министров, в котором видели орган, действовавший в обход Особых совещаний. Председатель Думы М. В. Родзянко активно протестовал против его работы, и новый премьер Б. В. Штюрмер "счёл за благо угодить" ему, добившись 21 мая 1916 года упразднения совещания¹⁸.

Сам блок так и не смог сформулировать единой деловой программы по вопросам обороны. Он не смог занять внятной позиции по вопросу о секвестре Путиловского завода (стратегическое с военной точки зрения предприятие было подчинено военному министру в результате крупной забастовки). 4 марта 1916 года на заседании кадетского ЦК Некрасов предложил вынести проблему на рассмотрение Особого совещания по обороне, но это было признано неэффективным¹⁹. 7 марта совещание блока обсудило вопрос и ограничилось весьма умеренным предложением прогрессистов потребовать установления "реальной" заработной платы, создания профсоюзов и примирительных камер для рабочих²⁰. Обсуждение вопроса в Думе закончилось разрывом между фракциями большинства и социалистами, а также отставкой военного министра А. А. Поливанова²¹.

В сентябре-октябре 1916-го членом блока националистом-прогрессистом В. В. Шульгиным была составлена записка о причинах затруднений в управлении в период войны. Он констатировал, что война отменила неприкосновенность частной собственности и свободу перевозок, а современный экономический строй приблизился к понятию "государственного социализма". Независимые Особые совещания, по мнению автора записки, стали "крупной ошибкой"; частичного успеха добилось только ОСО, и секрет его успеха заключался в "больших и простых решениях". Остальные совещания предлагалось сделать комиссиями при ОСО, ввести в него ещё и министров финансов, внутренних дел, иностранных дел, государственного контролёра, создать при ОСО валютную комиссию. Шульгин также предлагал отбросить "самолюбие" и сократить представительство от палат, поскольку в этой среде царил "значительный абсентеизм". Наиболее насущной задачей становилось создание единого правительства, при этом признавалось, что даже при уходе Штюрмера любой его преемник будет не лучше²². Фактически записка сводила на нет все лозунги либеральной оппозиции.

Однако соратниками Шульгина по парламентскому блоку он услышан не был. Они по-прежнему использовали совещания для политической борьбы. 1 и 4 февраля 1917 года произошло резкое столкновение на заседаниях Особого совещания по обороне. 19 его членов от палат и общественных организаций потребовали от военного министра М. А. Беляева провести соединённое заседание Особых совещаний под председательством императора для обсуждения общего положения в стране.

Военный министр отказал им в этом, но Родзянко заявил о намерении лично обратиться к Николаю II с всеподданнейшим ходатайством от имени большинства ОСО. Царь ответил отрицательно²³.

Ещё в сентябре 1915 года главноуполномоченный Всероссийского союза городов М. В. Челноков предлагал развести вопросы политической борьбы и обеспечения тыла: "Заниматься политикой или заниматься кроватями - нужны два специальных органа"²⁴. Для решения второй задачи Дума явно не годилась, зато оказалась незаменима для первой. Но успешное решение первой задачи привело к катастрофическим последствиям для обороны и для России в целом.

• _{1. Гайда Ф. А. Либеральная оппозиция на путях к власти (1914 - весна 1917 г.). М. 2003. С. 57-72.}
• _{2. ГАРФ. Ф. 579. Оп. 1. Д. 386. Л. 5-8.}
• _{3. Протоколы ЦК и заграничных групп конституционно-демократической партии. В 6 т. Т. 3.М. 1998. С. 97-98, 106-107, 109-117.}
• _{4. Речь. 10 июля 1915 года.}
• _{5. ГАРФ. Ф. 579. Оп. 1. Д. 386. Л. 9.}
• _{6. Государственная дума. Созыв IV. Сессия IV. Стенографические отчёты. Пг. 1915-1916. Стлб. 92-108, 194-195.}
• _{7. ГАРФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1026. 402. Кн. Д. И. Шаховской - кн. Е. Г. Шаховской, 23 июля 1915 года.}
• _{8. IV Государственная дума. Фракция Народной Свободы. "Военные" сессии. 26 июля 1914 г. - 3 сентября 1915 г. Пг. 1916. С. 42-44.}
• _{9. РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. Д. 446. Л. 45 об.}
• _{10. Государственная дума. Созыв IV. Сессия IV. Стлб. 253-254, 294-297.}
• _{11. Там же. Стлб. 265, 313-322.}
• _{12. Протоколы ЦК… С.196-197; ГАРФ. Ф. 579. Оп. 1. Д. 738.}
• _{13. Прогрессивный блок в 1915-1917 гг.//Красный архив. 1932. № 1-2 (50-51). С. 133.}
• _{14. Протоколы ЦК… С. 184-193.}
• _{15. Там же. С. 194-197.}
• _{16. Барк П. Л. [Воспоминания]//Возрождение. 1966. № 170. С. 153.}
• _{17. РГАЛИ. Ф. 1208. Оп. 1. Д. 45. Л. 32-33.}
• _{18. Наумов А. Н. Из уцелевших воспоминаний. 1868-1917. Кн. 2. Нью-Йорк. 1955. С. 421-422.}
• _{19. Протоколы ЦК… С. 231-235.}
• _{20. Государственная дума. Созыв IV. Сессия IV. Стлб. 2886-2888; ГАРФ. Ф. 579. Оп. 1. Д. 371. Л. 1-1 об.}
• _{21. Гайда Ф. А. Указ. соч. С. 198-206.}
• _{22. ГАРФ. Ф. 892. Оп. 1. Д. 64. Л. 1-10.}
• _{23. Журналы Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства (Особое совещание по обороне государства). 1915-1918 гг. Т. 3. М. 2013. С. 104-106, 108-117, 131.}
• _{24. ГАРФ. Ф. 579. Оп. 1. Д. 736. Л. 1-6.}