"Вижу, летит "Волга"..." Воспоминания шофера о гибели легенды хоккея Валерия Харламова

В августе 2005 года я позвонил в дверь квартиры в обычной хрущевке в подмосковном Пушкино. Мне сказали, что здесь живет Виктор Петрович Круглов. Харламову в 1981-м было 33 года, Круглову - 48 лет. В катастрофе нет ни малейшей его вины, а я шел бередить душевные раны…

На звонки в дверь никто не ответил. Я даже почувствовал облегчение и повернул обратно. Но на втором лестничном пролете навстречу мне тяжело поднимался крупный седовласый старик с магазинными пакетами. Он подозрительно посмотрел на меня - типа, кто тут чужой шляется?

Эх, была-не была: "Простите, а вы не Виктор Петрович Круглов?". Мужчина растерялся: "Я. А вам зачем?"

Видимо, я взял вежливостью. Виктор Петрович впустил меня в квартиру. Только мы сели в крохотной кухонке, и я, как мог, пытался его успокоить, что мое любопытство чисто журналистское, ни о каком пересмотре дела речи идти не может, как в квартиру вошла его жена Нина Федоровна. И сразу стало ясно, кто в доме хозяин. Нет, она не была грозной, наоборот - хрупкая с приветливым лицом. Но она была правильная - сразу потребовала мое удостоверение. А потом села рядом и взяла разговор под контроль.

…Про историю гибели Валерия Харламова я уже писал не раз. Ее мне в разных вариациях рассказывали и теща Валерия Нина Васильевна, и хоккеист Вячеслав Фетисов, но конкретнее и точнее всех - гаишный протокол о том самом ДТП.

Когда в 1981 году хоккейного гения Харламова не стало, я еще жил в пинежском райцентре Карпогорах. В советские времена о драмах и трагедиях говорили шепотом и не в печати. Позднее, не вдаваясь в подробности, кратко объясняли - ДТП. Конечно, близкие и друзья знали что-то большее, но целостной картины не представлял никто.

В 1994-м я вдруг пронзился догадкой - где-то ведь должен быть милицейский протокол того самого ДТП и там-то вся правда о том, что случилось. Начал обзванивать гаишные конторы. Из московской отправили в областную, ведь катастрофа произошла в области. Из областной - в военную автоинспекцию - Харламов-то был армейцем. Из военной - в центральный гаишный архив. И тут мне улыбнулась удача: есть! Пишите запрос, приходите!

- Вообще-то такие дела положено только десять лет хранить, - разъяснила мне дама в высоких милицейских чинах. - Вот и пригласили мы три года назад одного нашего коллегу-пенсионера помочь с уничтожением старых документов, а он оказался болельщиком. Так что вам повезло. Тем более, что никто из журналистов этим делом ни разу не интересовался.

К тому времени я уже успел познакомиться с тещей Валерия - Ниной Васильевной Смирновой. И знал, что утром 27 августа 1981-го Валера с женой Ириной и родственником по линии жены Сергеем отправились с дачи в Покровке, что под Солнечногорском. Когда отъезжали, за рулем был Валера, а когда через двадцать минут случилось страшное, на водительском сиденье оказалась Ирина. Когда пересели? Зачем? Ведь у Ирины и прав-то не было, тем более погода была сырой. К несчастью, еще в том месте положили новый асфальт, который покрылся масляной пленкой - вот и понесло "Волгу" на встречку…

Естественно, в архиве я переписал из дела все подробности, и копии допросов, и медицинские справки, и схему ДТП. Там же был и адрес Виктора Петровича. Через одиннадцать лет после моего сидения в архиве дошла очередь и до него. Слава богу, был жив-здоров и согласился вспомнить явно не самый приятный день своей жизни.

- Мне нечего скрывать. Я гнал новенький ЗИЛ из Пушкино в Ленинград в сельхозтехнику. Всегда осторожно езжу, а тут еще влажный новый асфальт, словно жиром смазанный, - Виктор Петрович потихоньку успокоился. - Вдруг вижу, по моей полосе летит "Волга". Она пыталась уйти от удара, поэтому ее развернуло боком. Вот этим боком она и ударилась в мой бампер. Потом ее еще раз развернуло и выкинуло на обочину. Я тоже съехал в кювет. Тут как тут милиция, она, так получилось, ехала вслед за Харламовыми.

Виктор Петрович вздыхает, но продолжает рассказ обстоятельно, как невиновный на допросе:

- Я чуть оправился от шока и стал помогать старшему лейтенанту доставать людей из легковушки. Когда достали женщину из-за руля, она еще вздохнула два раза и все. А двое мужчин были уже мертвыми. Кто-то узнал в одном из них хоккеиста Харламова. Сам-то я хоккеем мало интересовался, на живой игре не был ни разу, только по телику за армейцев побаливал. Фирсова вот узнал бы сразу. Вскоре приехал генерал-майор, начальник областного ГАИ, он отвел меня в сторону, долго в меня всматривался, принюхивался, потом хлопнул меня по плечу, говорит: "Не волнуйся!". Меня на попутке увезли на освидетельствование, а после - домой.

- Он домой уж затемно добрался, - Нина Федоровна тоже включилась в разговор. Чувствовалось, что за мужа она горой. - Его месяц до работы не допускали. Таскали по кабинетам. У меня есть две вырезки из газет, в одной все правда, а в другой написано, что хоккеисты возмущались, что Виктора не посадили. Я много чего тогда наслушалась от всех, но мужу не говорила - он и так весь почернел от переживаний. А Харламова-то я очень любила, хоккей все время смотрела. Валера играл словно сверчок какой, везде успевал.

Тут Нина Федоровна вышла из кухни и минуту спустя вернулась… со старенькой книжкой "Форвард №17": "Я эту книжку о нем не один раз перечитывала".

Мы говорили минут тридцать. Видно было, что старики прониклись ко мне доверием. В конце Виктор Петрович смахнул слезу:

- Я на том самом проклятом месте много раз потом бывал - продолжал гонять машины по Ленинградке. Остановлюсь, подойду к памятнику, на котором написано "Здесь погасла звезда русского хоккея", постою… Но не знаю, в чем мне себя укорять. Видно, так Богу было угодно…

У меня даже мелькнула мысль, а посадить бы их сейчас ко мне в машину, да махнуть на 74-й километр Ленинградского шоссе - вот был бы кадр на фоне памятника. Показалось, что согласятся. Но сдержался - не стоит перебирать…