Капитан I ранга Константин Егоров: Мой "Сталинград" в Гренландском море

"Родина" публикует отрывок из него на правах цитирования, подзаголовки расставлены редакцией.

Место в десятой колонне

11 июля 1942 года в 20 часов 30 минут конвой PQ-18 начал съемку с якоря в гавани Лох-Ю для следования в Исландию. В составе конвоя - 22 транспорта. Эскорт - 2 эсминца и 2 тральщика.

16 июля конвой встал на якорь на рейде Рейкьявика, где и простоял 52 дня. Только 7 сентября суда конвоя начали съемку. Вскоре к нему присоединились еще 34 судна, 2 эсминца и 2 тральщика; началось перестроение в 10 кильватерных колонн (в каждой колонне суда идут друг за другом. - Ред.).

"Сталинград" занял свое место в десятой правой колонне вторым от головы.

Всего в охранении: авианосец, крейсер, 7 эсминцев, 2 подводные лодки, 2 корвета и 5 тральщиков. Авианосец периодически менял свое место.

Ночь на трагическое число 13 сентября прошла спокойно. Координаты "Сталинграда" на 8 часов утра были: широта 75 33у, долгота 6 32у восточная, ветер NNW, море 4 балла, атмосферное давление 763 мм, температура воздуха - 2 , воды +4 , ясно.

"Пузырь" с правого борта

Сделав эти записи, я поднялся на мостик. На вахте стоял помощник капитана Щетинин. Через некоторое время вахтенный громко крикнул: "С правого борта пузырь!" До "пузыря" было не более трех кабельтовых (примерно 550 метров. - Ред.). Следовало бы повернуть влево, т.е. внутрь конвоя, но это запрещалось конвойной службой. Поворот же вправо на торпеду только увеличил бы вероятность попадания. Очевидно, поэтому помощник капитана Щетинин и не дал никакой команды.

Через 20-25 секунд раздался оглушительный взрыв. Я побежал к месту взрыва. Оказалось, торпеда попала в машинное отделение. Световой люк над машинным отделением был сорван, спасательная шлюпка правого борта сорвана, из машинного отделения валил пар и угольная пыль. О заделке пробоины не могло быть и речи.

Никакой паники я не заметил. В спасательной шлюпке левого борта сидели люди. Руководил спуском первый помощник капитана Стрелков. Судно быстро тонуло, уже ушла под воду палуба. Я перешагнул через леера в шлюпку и стал отталкивать ее от борта, но она не могла отойти от судна, которое тонуло и увлекало ее за собой.

В воде

В этот момент что-то навалилось мне на плечи - очевидно, это был привальный брус шлюпки. Я стал тонуть... Уже под водой у меня мелькнула мысль: "Неужели это конец?" Я непроизвольно открыл рот и хлебнул изрядный глоток гренландской воды. Неожиданно я увидел над собой свет.

Я всплыл в 5-10 метрах от шлюпки, она была перевернута вверх килем. На ней было человек 5, а может быть, и более. За левый борт держался один из пассажиров. Я подплыл к шлюпке и тоже схватился за спасательный леер.

К правому борту подошел небольшой деревянный тральщик - "англичанин", один из четырех, что следовали в конце конвоя, и, подобрав людей, отошел. Мы с товарищем остались одни. Внезапно мой друг по несчастью опустил голову лицом вниз и больше не подавал признаков жизни. Из последних сил мне удалось забраться на шлюпку, и это спасло мне жизнь. Меня заметили, и подошел другой тральщик, сильные руки матросов на ходу подхватили меня...

Поминальная молитва

На камбузе у раскаленной плиты меня раздели и дали большую чашку рома. Один из матросов принес пару теплого белья и огромные резиновые сапоги (мои фетровые бурки, тоже огромные, сорвало в водовороте). Ватные брюки, в которых находился дневник, китель и спасательный капковый жилет вскоре высохли на горячих решетках над машиной, и я смог одеться в свою форму. Остановившиеся часы на моей руке показывали 8 часов 25 минут.

Через некоторое время я перешел на эскадренный тральщик "Харриер".

Еще до атаки авиации во второй половине дня 13 сентября скончался помощник капитана Щетинин, очевидно, от переохлаждения. Командир тральщика прочитал молитву. Присутствовали спасенные и команда корабля. Носилки приподняли, и из-под английского флага тело погибшего скользнуло в море...

P.S. После службы Константин Егоров преподавал на кафедре минного оружия Военно-морской академии в Ленинграде. Среди его наград - медаль "За отвагу", два ордена Красной Звезды, орден Отечественной войны II степени, орден Боевого Красного Знамени, орден Ленина, медали "За оборону Советского Заполярья", "За победу над Германией" и "За боевые заслуги".

Мгновения

Алексей Нахимовский (1917-2004), судовой механик парохода "Моссовет": Погибших девчат мы вынесли на причал

1942 год. Выгрузка "Моссовета" в Мурманском порту почти закончилась, в трюме оставалось лишь несколько тяжелых танков, когда к нашему борту пришвартовалось судно с тяжеловесной стрелой грузоподъемностью 70 тонн. С ее помощью судно перегружало танки в свой трюм, а затем, переходя к причалу, выгружало их на стенку. Оттуда танки своим ходом уходили прямо на фронт, проходивший в каких-то 50 километрах от нашего причала.

А около 18 часов началась очередная бомбежка причала, где мы разгружались. Незадолго до этого мимо проходило несколько девчат, с которыми мы разговорились. Началась бомбежка, девчата побежали к одноэтажному деревянному дому, стоявшему на самом конце причала, а одна осталась рядом с нами. В том доме находились рабочая столовая, медпункт и диспетчерская. Первая же бомба попала в этот дом и разнесла его вдребезги. Мы с трудом удерживали за руки девушку, потрясенную судьбой своих подруг. Убитых мы вынесли на причал, жуткое зрелище!

Цитата из сборника "Полярный конвой, воспоминания участников" (СПб.: Остров, 2005)