Можно ли являться на службу в лаптях?

В 1916-м, несмотря на утверждённую таксу, торговцы продолжали поднимать цены. Ещё более тяжёлое положение сложилось к началу 1917 года: на 1 января для обеспечения населения по норме требовалось 9 301 276 пудов хлеба, в наличии же имелось лишь 3 504 485. Привычными стали очереди в булочные, называвшиеся жителями "хвостами"².

Не лучшим было положение с мукой. К марту 1915 года в Саратове и Покровске цены увеличились: на муку пшеничную 1-го сорта - на 4 процента, 2-го сорта - на 7 процентов, пеклеванную - на 15 процентов, 4-го сорта - на 26 процентов; на муку ржаную сеяную - на 21 процент, обойную и размольную - на 25 процентов. Но даже и вздорожавшую муку мукомолы отпускали с перебоями³.

В середине августа 1915 года саратовский губернатор князь А. А. Ширинский-Шихматов предупредил мукомолов, что за задержку отпуска муки потребителям на них будет наложен штраф в 3000 рублей или арест на три месяца. После этого мука стала отпускаться беспрепятственно⁴… Тогда же состоялось заседание городской исполнительной продовольственной комиссии по вопросу о сдерживании цен на муку. Спустя несколько дней мукомолы представили в городскую управу условия, на которых они соглашались отпускать городу муку для населения, но облегчения саратовцам это не принесло⁵.

В январе 1916-го цены на муку поднялись небывало: пуд крупчатой стал стоить 4 рубля, а ржаной - 2 рубля 60 копеек. 1 марта 1917 года в печати появилось сообщение о распоряжении министра земледелия сократить нормы отпуска муки до 15 фунтов (чуть более 6 килограммов) в месяц⁶.

На селе, где зачастую хлеба недоставало в силу разных причин, крестьяне действовали по принципу "не доедим, но продадим". Нехватка хлеба компенсировалась увеличением посевов картофеля, но за годы войны сбор последнего неуклонно сокращался и к 1917 году составил немногим более половины довоенного⁷.

Серьёзные проблемы возникли и со снабжением мясом и маслом. Уже летом 1914 года цены на мясо в Саратове установились на уровне 10-20 копеек за фунт, а к апрелю 1915-го фунт говядины стоил уже 17-25 копеек⁸. В конце того же года в местной газете было опубликовано письмо возмущённого читателя о том, что в Саратове курица стоит полтора рубля, поросёнок и утка - два, гусь - три, индюшка - пять-шесть рублей. "И это, - сетовал автор, - в глубоком тылу!"⁹

В начале 1916 года последовало новое повышение таксы на мясо¹⁰, причём, поскольку его не хватало, правительство сократило норму потребления мяса гражданским населением с 400 до 200 граммов в день¹¹. Но уже в конце марта в мясной лавке городской управы Саратова товара не стало совсем¹², только у частников его можно было купить по спекулятивным ценам… В результате три четверти местного населения перестало питаться мясопродуктами¹³.

В июле был утверждён закон о запрещении потребления мяса по вторникам, средам, четвергам и пятницам; за нарушение налагался штраф в 300 рублей или арест до 3 месяцев, а при повторных нарушениях - до 5 месяцев. Но этот закон, как и введение твёрдых цен на скот и мясо, не улучшил положение. Встал вопрос о введении развёрстки на поставку скота.

В 1916 году значительно повысились цены на масло (и сливочное, и топлёное, и подсолнечное), стал ощущаться недостаток этих продуктов, а осенью того же года растительное масло вообще исчезло из продажи. Чтобы как-то разрядить обстановку, городская управа решила продавать масло через кооперативы по ордерам¹⁴.

Уже в 1914-м в Саратове стало лихорадить продажу сахара. В апреле 1915-го стоимость пуда увеличилась сразу на 40 копеек. Установленная на сахар такса - 20 копеек за фунт - вызвала спекуляцию, и с осени сахар стали отпускать только по одному фунту¹⁵. В августе 1916-го в городе ввели продажу сахара по полицейским справкам¹⁶, а в конце сентября новый саратовский губернатор С. Д. Тверской утвердил постановление городской думы о продаже сахара по карточкам. Но с 7 октября продажа сахара во всех лавках прекратилась: он был весь продан… В начале ноября начали продавать вновь поступивший сахара но удовлетворить нужду города в нём было возможно только на треть¹⁷.

Столь же бедственным было положение с сахаром в уездах. Крестьянка села Комаровка Е. Т. Елисеева 28 июня 1916 года писала мужу на фронт: "А сахара совсем нет никакого, ни мелкого, ни крупного. Раньше был по 50 коп. за пуд, а теперь везде такса - 23 коп. за фунт. Все торговцы и прикрыли сахар, и соли тоже дают вместо пуда - 10 фунтов…" В письме от 5 октября 1916-го она сообщала: "Сахар мы не видим месяца 4, по привычке всё ещё пьём с изюмом. В настоящее время изюм стал 1 р. 90 коп. за фунт. И всё стало дороже"¹⁸.

Мало того, что в губернии не хватало продуктов, невиданный размах приобрела их фальсификация. В местной газете писали: "Молоко на базаре продавалось разведённое водой, масло - с салом, колбаса - из обрезков и гнили и окрашенная каменноугольными красителями, конфеты - мука и краски вредные"¹⁹.

В связи с введением "сухого закона" была прекращена торговля спиртными напитками, но их можно было достать из-под полы. "Так как водка стоила дорого, беднота приспосабливалась пить денатурат… одеколон, политуру, разные лаки"²⁰, а гласный Петровской городской думы А. И. Протопопов свидетельствовал, что в их городе народ спаивают квасом, который "варят… из куколя, из чемерицы, из белены, табаку…"²¹.

Перестройка экономики на военный лад способствовала товарному голоду. Рост цен на промышленные изделия опережал рост цен на сельхозпродукты, что делало торговлю невыгодной для деревни и способствовало сокращению товарной массы сельхозпродукции.

Торговцы повысили цены на все товары, даже заготовленные ещё до войны. В дальнейшем дело доходило до скупки крупными фирмами товаров у мелких торговцев²². В этих условиях, чтобы удовлетворить спрос на обувь, в Саратове на углу улиц Вольской и Малой Казачьей (ныне имени П. Н. Яблочкова) была открыта мастерская, где обувку изготавливали из дерева (подошва) и сукна (верх)…

Невозможность приобретать одежду и обувь по спекулятивным ценам на базаре приводили подчас к анекдотичным случаям. Один сотрудник Саратовского отделения Крестьянского поземельного банка стал приходить на службу… в лаптях. Его вызвали к управляющему, который предложил или являться на службу в штиблетах, или подать прошение об увольнении. Оправдания вроде того, что лапотник получает всего 23 рубля жалованья и помогает матери и двум младшим братьям, на начальство не действовали²³…

Ещё тяжелее положение с товарами было в сельской местности. 28 июня 1916 года Е. Т. Елисеева писала мужу: "Да нечем плечи-то прикрыть. Какая материя была за 9 коп. за аршин, а теперь 35 коп., а которая была за 14 коп., теперь 45-50 коп."²⁴

Вместе с ростом цен на продукты и товары поднялась стоимость отопления и освещения, выросли городские налоги на недвижимость и квартплата. Так, в сентябре 1915-го (после прибытия в августе в Саратов эвакуированных заводов и учебных заведений) квартирная плата была повышена с 10-12 до 40-50 рублей в месяц²⁵. Постановление о запрете на повышение цен домо- и квартировладельцы пытались обойти: они стали отказывать уже живущим квартирантам в квартирах, выселять их, а затем сдавать жилье по повышенной цене новым съёмщикам²⁶.

Эвакуированное в Саратов студенчество не могло позволить себе снимать жильё по завышенным ценам. Газета "Саратовский листок" писала: "Студенческие общежития, где размещаются киевляне, настолько переполнены, что их жильцами по вечерам бросается жребий - кому спать эту ночь. Коек размещать больше негде"²⁷.

Тяжёлым было и положение с топливом. Оказалось, что волжские судовладельцы не расплатились с флотом, который смог бы перевезти из Баку больше половины необходимых нефтепродуктов. А вывоз нефти по железным дорогам затруднялся из-за отсутствия паровозов… Удручающая ситуация сложилась с каменным углём: на зиму его требовалось 500 000 пудов, а в наличии было лишь 100 000²⁸. Что касается дров, то у саратовских торговцев имелся достаточный их запас на зиму 1915/1916 года. Однако пятерик дров стоил 145 рублей (!). В ноябре торговцы дровами пообещали цены не повышать, но уже в январе 1916 года на совещании губернатора пришлось объявить о запрещении "искусственного" повышения цен на дрова²⁹. В ответ торговцы стали припрятывать дрова, и весной 1916-го в городе разразился "дровяной кризис"… Чтобы разрядить обстановку, было решено выдать дрова из запасов города, в результате чего в городской управе образовалась большая очередь за ордерами³⁰. А с осени 1916 года в Саратове начали широкую продажу в качестве топлива… жмыха (колоба) в плитках. Но уже в феврале 1917-го, когда запасы дров почти совсем иссякли, колоб также повысился в цене…

К началу 1917 года из-за отсутствия топлива закрылась часть бань; в сочетании с нехваткой мыла это привело к распространению чесотки. Проблема усугублялась отсутствием нужных лекарств и малочисленностью медицинского персонала, который принимал только тех больных, кто "плачет"³¹…

Военные потрясения неизбежно привели к изменениям в области денежного обращения. С 27 июля 1914 года прекратился размен государственных кредитных билетов на "звонкую монету", и та постепенно исчезла из обращения. В результате губернатор Тверской издал постановление о воспрещении скупки разменной монеты. За его нарушение виновный подвергался тюремному заключению или аресту на срок до трёх месяцев, или денежному штрафу до 3000 рублей³².

Однако и это не остановило спекуляции. Известен случай ареста в 1917 году, уже новыми, революционными властями, некого гражданина Баландина, проживавшего по улице Александровской (ныне имени М. Горького). На его квартире обнаружили скупленные им за два года серебряные рубли и полтинники на сумму 815 рублей 50 копеек.

Исчезновение из обращения разменной монеты привело к постановлению Совета министров от 25 сентября 1915 года о выпуске в качестве денег марок, отпечатанных на тонком картоне, достоинством в 1, 2, 3, 10, 15 и 20 копеек. Когда они появились в Саратове, "на почве размена создался уже ряд инцидентов", - сообщала местная газета. "Некоторые отказываются их принимать"³³. К тому же марки были недолговечны; в этой связи, согласно указу от 6 декабря 1915 года, в обращение были выпущены казначейские знаки с водяными знаками номиналом в 1, 2, 3, 5 и 50 копеек³⁴.

Печатный станок не успевал покрывать всё возраставшие потребности в денежных знаках, и этот недостаток заполнялся частными денежными суррогатами. Их выпускал, например, известный саратовский торговец Т. Д. Тименков - владелец чаеразвесочного склада и трёх специализированных магазинов³⁵. Свои платёжные марки были в употреблении в музыкальном магазине С. П. и Р. П. Храбровых. Известны боны (без названия и обозначения года), выпущенные офицерскими собраниями 185-го пехотного Башкадыкларского полка и 91-го и 92-го запасных полков, квартировавших в Саратове³⁶.

Собственными талонами стали давать сдачу и в магазинах булочника и кондитера Д. И. Филиппова. Это было выгодно предпринимателю: покупатель мог расплатиться ими только в его магазинах, и случайный клиент мог стать постоянным потребителем. Впрочем, и здесь не обходилось без конфликтов. Когда однажды покупатели отказались брать на сдачу талоны, они услышали от кассира: "Не хотите наших талонов, не получите и наших булок!"³⁷

Для учёта потребности населения в продовольствии и улучшения системы его распределения Саратовская городская дума провела в декабре 1915 года перепись населения, а осенью 1916 года высказалась за введение безымянной карточки с двенадцатью отрезными талонами на муку, сахар и другие продукты. Тогда же началась выдача карточек на сахар, но эта процедура затянулась до начала следующего года. В январе 1917 года в думе обсуждался вопрос о карточках на хлеб и нормах выдачи: было предложено выдавать полтора фунта белого и полфунта чёрного хлеба в сутки на взрослого человека. На детей до 7 лет карточки не предусматривались. Городская продовольственная комиссия постановила ввести карточки и на муку³⁸.

За годы войны большая часть населения Саратовской губернии была доведена до бедственного положения. Группа стрелочников Рязано-Уральской железной дороги писала в газету: "Научите нас, как нам жить? Оклады 16 р. 25 к. - 17 р. 50 к." В ноябре 1916 года та же газета отмечала: "У нас не оказалось ни продуктов, ни порядка". "В Саратове жизнь превратилась в один сплошной "хвост"³⁹.

• _{1. Известия Саратовской городской думы. 1915. Январь-март. Саратов. 1915. С. 71-73.}
• _{2. Рейли Д. Дж. Политические судьбы российской губернии. 1917 год в Саратове. Саратов. 1995. С. 64.}
• _{3. Известия Саратовской городской думы. 1915. Январь-март. С. 71-73.}
• _{4. Саратовский вестник. 1915. 18 августа.}
• _{5. Там же. 19 августа; 22 августа.}
• _{6. Там же. 1917. 1 марта.}
• _{7. Кондратьев Н. Д. Рынок хлеба и его регулирование во время войны и революции. М. 1922. С. 126.}
• _{8. Саратовский вестник. 1914. 30 июня; 1915. 8 апреля.}
• _{9. Там же. 1915. 21 декабря.}
• _{10. Там же. 1916. 14 января.}
• _{11. Россия и Первая мировая война. СПб. 1999. С. 487.}
• _{12. Саратовский вестник. 1916. 23 марта, 4 июня.}
• _{13. Там же. 26 июля.}
• _{14. Там же. 1916. 9 ноября; 16 ноября.}
• _{15. Там же. 1915. 28 июля, 29 сентября, 4 октября.}
• _{16. Там же. 1916. 26 августа.}
• _{17. Там же. 2 ноября.}
• _{18. Цит. по: Максимов Е. К., Тотфалушин В. П. Саратовское Поволжье в годы Первой мировой войны. Саратов. 2007. С. 63.}
• _{19. Цит. по: Саратовские вести. 1999. 22 мая.}
• _{20. Черкасов И., Костерин А. Волга в огне. Саратов. 1963. С. 40.}
• _{21. Цит. по: Максимов Е. К., Тотфалушин В. П. Указ. соч. С. 64.}
• _{22. Саратовский вестник. 1916. 16 января.}
• _{23. Саратовские вести. 1999. 15 мая.}
• _{24. Цит. по: Максимов Е. К., Тотфалушин В. П. Указ. соч. С. 65.}
• _{25. Саратовский вестник. 1915. 20 сентября.}
• _{26. Там же. 1916. 25 мая.}
• _{27. Саратовский листок. 1915. 21 октября.}
• _{28. Известия Саратовской городской думы. 1915. Январь-март. С. 79.}
• _{29. Саратовский вестник. 1915. 15 ноября; 1916. 16 января.}
• _{30. Там же. 1916. 8 марта.}
• _{31. Там же. 1917. 6 января.}
• _{32. Там же. 1915. 7 октября.}
• _{33. Там же. 11 октября.}
• _{34. Малышев А. И., Таранков В. Н., Старостин И. Н. Бумажные денежные знаки России и СССР. М. 1991. С. 75.}
• _{35. Сафронов Ю. А. Времён связующая нить… Вспомогательные исторические дисциплины и некоторые виды коллекционирования в саратовском краеведении. Саратов. 2006. С. 141-142.}
• _{36. Рябченко П. Ф. Полный каталог бумажных денежных знаков и бон России, СССР, стран СНГ (1769-1994 гг.). К., 1995. С. 135.}
• _{37. Саратовский вестник. 1917. 6 января.}
• _{38. Там же. 18 января, 2 февраля.}
• _{39. Там же. 1916. 4 ноября, 9 ноября.}