Подавать им по утрам кофе с сахаром?

В 1914-1915 годах пленных направляли в основном в азиатскую часть России. В европейской же их содержали казарменным порядком в приспособленных помещениях, в том числе при местных воинских частях. Устройством сборных пунктов и пунктов постоянного размещения военнопленных занимались штабы военных округов по согласованию с губернаторами или воинскими начальниками. Так, в Воронеже в 1914 году для пленных отвели свободные казармы и городской ночлежный дом, этих помещений хватило для 450 нижних чинов. Пленных славян при этом разместили отдельно от немцев и венгров. Вскоре помещений стало не хватать; 325 турецких военнопленных в 1915-м разместили уже с трудом и довольно скученно, что привело к распространению среди них заразных болезней.

Лечение пленных осуществлялось в тех же лечебных учреждениях, что и русских военнослужащих. Например, в октябре 1914 года в 62-м сводном эвакуационном госпитале Воронежа находились 344 военнопленных². По медицинским показаниям военнопленных отправляли в московский Генеральный императора Петра I военный госпиталь.

Неоднократные проверки содержания военнопленных показывали неудовлетворительное состояние охраны и надзора за ними со стороны чинов гарнизона и полиции. Так, проверка содержания военнопленных офицеров в Богучарске Воронежской губернии летом 1916-го показала, что их жилище охранялось часовым, что прогулки по городу осуществлялись тоже под охраной, но что в ночное время дом не запирался, изгородь была плохой, и офицеры уходили на ночь к женщинам… В слободе Калач Богучарского уезда надзор за командой военнопленных из 70 человек был поручен местному агроному Мяздрикову, а тот перепоручил его военнопленному. В результате его поднадзорные "обзавелись штатским платьем и свободно разгуливали в ночное время по слободе, чем вызывали недовольство местного населения"³.

В уездном Землянске пленные офицеры неоднократно замечались в самовольных вечерних прогулках, охранявшим их солдатам об этом было известно, но они за молчание получали чаевые. Прапорщик, надзиравший за офицерами в Землянске, сам принимал их у себя на квартире… Местный исправник Куколевский, по заключению губернского жандармского управления, вместо того, чтобы наблюдать за порядком, ежедневно занимался в клубе карточной игрой. Пленные офицеры при открытых окнах до вечера могли распевать немецкие песни - что было запрещено. Местный воинский начальник на это не реагировал и лишь здоровался с певшими…. Пленных офицеров систематически заставали на прогулках по городскому кладбищу с барышнями и молодыми дамами; местом их встреч с прекрасным полом был также зубной кабинет Шифрина. В 11 часов вечера 1 августа 1916 года в частном саду Савельева был задержан прапорщик австро-венгерской армии Людвиг Пóляк, гулявший с женой псаломщика Марией Поповой. Прапорщик был в гражданской одежде⁴…

Военнопленные, привлеченные к работе в промышленности и сельском хозяйстве, вместо казарменного содержания проживали вместе с хозяевами и отпускались теми без присмотра. В Рязанской губернии городской полиции в 1916 году приходилось неоднократно задерживать на улицах военнопленных, шатавшихся там без присмотра, и препровождать их в городскую и земскую управы или передавать другим хозяевам. В уездах хозяева, взявшие на работу военнопленных, надлежащего надзора за ними также не обеспечивали, а полицейские свою территорию объезжали очень редко. В селе Матчино Затишьевской волости Рязанского уезда один военнопленный объявил себя гадальщиком и свободно занимался этим делом, а сельский староста Осипов начальству об этом не сообщал…

"Правила об отпуске военнопленных на сельскохозяйственные работы" стали действовать с февраля 1915-го. Отпускались туда в основном славяне из австро-венгерской армии, а в 1916-м и не только они. С лета 1915-го, с целью ускорить процесс получения военнопленных для полевых работ, Совет министров видоизменил порядок отпуска. Теперь заинтересованным организациям следовало обращаться непосредственно в штаб соответствующего военного округа, лишь поставив в известность губернатора. В Тульской губернии в январе 1915 года для сельскохозяйственных работ было запрошено 1837 военнопленных "исключительно славянского происхождения", а к августу 1915 года на полях там трудились в общей сложности 5189 военнопленных⁵. В Рязанскую губернию в 1915 году было прислано на сельскохозяйственные работы 3523 военнопленных⁶.

В случае отказа от работ военнопленные возвращались в распоряжение военного ведомства, но без замены на других. Такое положение нередко являлось поводом для шантажа со стороны военнопленных. Показательно в этом плане заявление землевладельца В. Ф. Разевского в Алексинскую земскую управу Тульской губернии по поводу поведения военнопленных, отпущенных в его распоряжение 15 апреля 1915 года. Он сообщал, что военнопленные поздно выходят на работу и норовят закончить её раньше положенного срока. Требуют завтрак в 8-9 часов, обед - в 12-14, чай - в 16-16.30, ужин после работы и, кроме этого, "ещё какой-то первый завтрак". Разевский указал, что выделил на содержание военнопленных такие дорогостоящие продукты, как крупчатка, рис, сало, мясо (по полфунта ежедневно), творог, молоко, лук, огурцы, что всё это обходится ему около 10 рублей в месяц, однако "претензиям от военнопленных нет конца". Не получая требуемого, они заявляли, чтобы их отправили обратно. Землевладелец был уверен, что нужны какие-то меры воздействия⁷.

Размер заработной платы военнопленных устанавливали губернские земские управы. Так, Калужская в августе 1916 года постановила взимать с работодателей не менее 6 рублей в месяц за пленного с выдачей тому не менее 3 рублей на руки (остальные деньги шли земству). Если одеждой и обувью пленных снабжали земские управы, то с работодателя причиталось 10 рублей в месяц, из которых пленным на руки причиталось 4 рубля. Плата за труд должна была вноситься за месяц вперёд. При выдаче денег рекомендовалось делать отметки об этом в книжке военнопленного (с росписью владельца книжки) и ежемесячно предъявлять эти книжки управам. Однако далеко не все работодатели соблюдали эти правила; например, в 1915 году калужский землевладелец Б. Афонасов, получивший 25 военнопленных, не выплатил Калужской уездной земской управе 700 с лишним рублей даже через месяц после окончания работ⁸.

В апреле 1915 года Совет министров принял решение о возмещении государством расходов местных самоуправлений, связанных с привлечением военнопленных к сельскохозяйственному труду (но не выше 10 рублей на одного пленного в месяц). В этой связи, например, Рязанская и Михайловская уездные земские управы вознамерились получить очень значительные суммы, однако Главное управление местного хозяйства МВД не утвердило представленные ими расчёты и указало, что расход в 40 рублей на одного военнопленного превышает даже норму вещевого довольствия нижних чинов русской армии (36 рублей в год)⁹.

В 1916 году количество пленных, работавших в сельском хозяйстве, возросло; например, в Воронежской губернии на 1 ноября 1916 года оно составляло около 20 000 человек. До 30% их предполагалось отозвать еще до окончания сельскохозяйственных работ, прежде всего "военнопленных-одиночек из крестьянских хозяйств, главы которых были призваны на военную службу", а ввиду непопулярности такой меры - и военнопленных-одиночек из хозяйств помещиков и прочих землевладельцев¹⁰. На 1 февраля 1917 года на сельскохозяйственных работах в Воронежской губернии осталось лишь 12 670 человек¹¹. Впрочем, обычно землевладельцы в конце лета через губернаторов ходатайствовали об оставлении у них военнопленных до окончания сельскохозяйственных работ, и ходатайства эти нередко удовлетворялись.

"Правила о порядке предоставления военнопленных для казённых и общественных работ" были утверждены Советом министров 7 октября 1914 года. Работодатель обеспечивал охрану, кормление, проживание, медицинскую помощь. Из-за нехватки военнопленных заявки местных самоуправлений удовлетворялись чаще всего по остаточному принципу. Например, Рязанское городское общественное управление запрашивало на 1915 год 300 военнопленных для работ в городском хозяйстве, а получило 88. Лишь к концу года, после окончания основных сельхозработ, местные самоуправления могли рассчитывать на получение заявленного количества пленных для работ по городскому и земскому хозяйству¹². Тульской городской управе, запросившей в 1915 году 120 военнопленных, их вообще не выделили, сославшись на запрет нахождения в Туле военнопленных даже и славянских национальностей¹³. В Калуге для городских общественных работах в 1916 году было выделено 130 военнопленных¹⁴.

В соответствии с "Правилами об отпуске военнопленных для работ в частных промышленных предприятиях", вступившими в силу 17 марта 1915 года, все расходы по доставке, содержанию (обеспечению помещением, продовольствием, одеждой, медицинской помощью, инструментами) и охране пленных нёс работодатель. Продолжительность рабочего дня и заработная плата устанавливались в соответствии с принятыми на данном предприятии и в данной местности. Частная промышленность Центрального региона по возможности прибегала к использованию труда пленных, однако выделяемых пленных часто не хватало, кроме того, от подачи заявки до её исполнения проходило много времени¹⁵.

Протокол о нарушениях при посещении военнопленными офицерами кондитерской в Рязани. Октябрь 1915 г. ГАРО. Ф. 5. Оп. 3. Д. 4056. Л. 174. Фото: из архива журнала "Родина"

Повсеместно наблюдались случаи отказа пленных от работ под различными предлогами. Так, в январе 1915 года в имении Тинякова в Орловском уезде трое немецких военнопленных "категорически отказались работать и возмущали других военнопленных"¹⁶. В Воронежской губернии летом 1915-го назначенные на работы в принадлежавшее А. Голостенову имение Антоновка в Острогожском уезде 17 военнопленных австро-венгерской армии заявили, что готовы трудиться лишь для крестьян. В Калужском уезде в сентябре 1916 года в одном из имений трое из четырёх военнопленных отказались работать, потребовав увеличения зарплаты, а также включения в рацион кофе с сахаром по утрам и увеличения выдачи мяса и хлеба¹⁷. На одном из калужских участков Сызрано-Вяземской железной дороги 15 июня 1915 года военнопленные отказались идти на работу, 22 июня на другом участке их примеру последовали ещё 86 военнопленных, а 3 июля на станции Калуга не вышли на работу ещё 10 человек. Железнодорожная администрация и полиция не имели на тот момент чётких указаний, как поступать с военнопленными в таких случаях, и использовали в основном метод уговоров, затем стали прибегать к арестам и "уменьшению кормового довольствия"¹⁸. Наконец, 22 июля штаб Московского военного округа уведомил калужского губернатора, что местным начальникам полиции предоставлено право за отказ от работ налагать на пленных дисциплинарные взыскания, аналогичные налагаемым на городовых и стражников¹⁹. После этого, например, в 1916 году в Малоярославецком уезде подвергся усиленному аресту на 7 дней военнопленный австро-венгерской армии Якоб Берингер, находившийся на лесных работах.

В Рязанской губернии в 1916 году было зарегистрировано 16 случаев отказа от сельхозработ в Рязанском уезде, когда пришлось прибегнуть к помощи полиции. Отмечались и случаи агрессивного поведения пленных по отношению к работодателю. Так, в деревне Юрасово Бахмачеевской волости военнопленный австро-венгерской армии Иоганн Бургер в ответ на сделанное ему замечание по работе попытался избить хозяина, у которого работал, а затем оказал сопротивление полиции. Все 16 военнопленных были наказаны арестом (как правило, на 7 суток), а Бургер - усиленным арестом на 4 суток с содержанием в тёмной камере на хлебе и воде²⁰. За тот же период за отказы от городских работ в Рязани были подвергнуты аресту 36 военнопленных, в том числе 14 германских (за отказ работать на городских свалках) и 3 турецких (отказавшихся работать в городском ассенизационном обозе)²¹.

Побеги военнопленных не носили массового характера²². Так, в Воронежской губернии в 1915 году из 7000 пленных бежали всего 7 человек (их удалось задержать)²³. Примерно столько же попыток к бегству было и в 1916-м²⁴, когда военнопленных в губернии было уже около 20 000. Задержанные беглецы пытались пробраться на родину. Так, 13 июня 1916 года в Острогожском уезде Воронежской губернии крестьяне наткнулись на трёх иностранцев, отдыхавших под деревом. Выяснилось, что это пленные австро-венгерской армии, бежавшие из Тамбовской губернии с сахарного завода. В июле в Новохопёрском уезде задержали беглеца из Пензы, тоже пленного "австрияка", который держал путь домой.

Пленные имели право на пересылку корреспонденции, получение и отправление денежных сумм, которые освобождались от таможенных и иных сборов. Почтовые отправления поступали через земскую управу или местные полицейские управления к уездному воинскому начальнику, который направлял их военным цензорам в Москву или Харьков. В соответствии с отношением Московского военного округа от 9 июля 1916 года пленным разрешалось отправлять в месяц 4 открытки и 2 письма. Телеграммы можно было отправлять только с письменного разрешения воинского начальника и только пленным австро-венгерской армии. Все поступления на имя пленных также проходили военную цензуру. Например, с сентября по декабрь 1916 года 150 военнопленных отправили 129 писем из Калужского уезда, где находились на работах. За этот же период ими было получено 15 посылок, 28 писем, 2 денежных перевода и ещё 10 повесток на получение почтовых отправлений²⁵.

Пленные-славяне имели некоторые привилегии, связанные с условиями размещения и содержания, однако привилегии не касались вопроса перемены подданства. Прошения военнопленных, в том числе славян, о принятии в российское подданство неизменно оставлялись неудовлетворёнными²⁶. Отказы мотивировались "отсутствием законных оснований для принятия в российское подданство"²⁷.

К военнопленным население относилось по-разному. Например, к раненым - сочувственно, чем пользовались городские попрошайки, просившие подаяние под видом раненых пленных. При добросовестной работе к пленным относились "сочувственно, как к трудящимся". Пленные офицеры, как правило, не работали, и население наблюдало их гуляющими по городу. В Рязани с самого момента прибытия туда пленных офицеров австро-венгерской армии стали ходить толки о слишком доброжелательном отношении к ним администрации и части горожан, состоявшей из дам и девиц. Пленных поместили в центре города, в лучших зданиях, им разрешили "фланировать" по многолюдным улицам города большую половину дня. Дамы и девицы позволяли себе отзываться на заигрывания с ними военнопленных и даже делать первые шаги к установлению отношений. Правда, администрация, сочтя нарекания населения справедливыми, здоровых офицеров переместила из центра города на окраину и сократила время их прогулок. Однако, по мнению начальника Рязанского губернского жандармского управления, в деле изоляции пленных от внешнего мира "надо было сделать ещё очень много"²⁸. Следует отметить, что проблема "изоляции" военнопленных, размещённых в центрально-европейских губерниях, так и не была решена до конца войны.

• _{1. Степанов А. И. Цена войны: жертвы и потери//Мировые войны XX века. Кн. 1. М. 2002; Первая мировая война: исторический очерк. М. 2002. С. 629.}
• _{2. Государственный архив Воронежской области (ГАВО). Ф. И-19. Оп. 1. Д. 2993. Л. 14, 20, 39, 53; Ф. И-212. Оп. 1. Д. 1. Л. 47.}
• _{3. Там же. Ф. И-1. Оп. 2. Д. 1161. Л. 114, 205, 227.}
• _{4. Там же. Д. 1254. Л. 22.}
• _{5. Государственный архив Тульской области (ГАТО). Ф. 90. Оп. 1. Д. 39861. Л. 136.}
• _{6. Государственный архив Рязанской области (ГАРО). Ф. 178. Оп. 1. Д. 4172. Л. 69-69 об.}
• _{7. ГАТО. Ф. 90. Оп. 1. Д. 39817. Л. 71-72.}
• _{8. Государственный архив Калужской области (ГАКО). Ф. 825. Оп. 5. Д. 531. Л. 10.}
• _{9. ГАРО. Ф. 178. Оп. 1. Д. 4172. Л. 3-4 об; 92 об, 103-104.}
• _{10. ГАВО. Ф. И-1. Оп. 2. Д. 1161. Л. 238-239.}
• _{11. Нигматов В. В. Жизнь военнопленных в годы Первой мировой войны на территории Воронежской губернии//Воронежский вестник архивиста: Научно-информационный бюллетень. Вып. 2. Воронеж. 2004. С. 103.}
• _{12. ГАРО. Ф. 4. Оп. 77. Д. 4445а. Л. 64, 487.}
• _{13. ГАТО. Ф. 90. Оп. 1. Д. 39853. Л. 1, 6, 11.}
• _{14. ГАКО. Ф. 783. Оп. 1. Д. 1245. Л. 90 об-91.}
• _{15. Белова И. Б. Военнопленные на территории Калужской и Орловской губерний в годы Первой мировой войны//Военно-исторический журнал. 2007. № 12. С. 43.}
• _{16. Государственный архив Орловской области (ГАОО). Ф. 706. Оп. 1. Д. 879. Л. 47.}
• _{17. ГАКО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 16. Л. 78-79. По утверждённой в 1915 году норме пленным полагалось в день 800 грамм хлеба, 100 грамм крупы, 100 грамм мяса или рыбы, приварочные припасы на 2,5 копейки. Чайное довольствие, полагавшееся ранее, было отменено (Там же. Д. 14а. Л. 19).}
• _{18. Там же. Ф. 1334. Оп. 1. Д. 83. Л. 149, 176, 208-209.}
• _{19. Там же. Ф. 648. Оп. 1. Д. 620. Л. 75.}
• _{20. ГАРО. Ф. 4. Оп. 77. Д. 4445а. Л. 120, 121, 147, 161, 166, 173, 269, 433, 443, 482.}
• _{21. Подсчитано по: Там же. Л. 2-5, 12, 60, 79, 89, 122, 126, 132, 306, 432.}
• _{22. ГАОО. Ф. 706. Оп. 1. Д 879. Л. 431 об; ГАКО. Ф. 783. Оп. 1. Д. 1245. Л. 4 о6; ГАРО. Ф. 4. Оп. 77. Д. 4445а. Л. 123.}
• _{23. ГАВО. Ф. И-1. Оп. 2. Д. 1161. Л. 75.}
• _{24. Там же. Ф. И-6. Оп. 2. Д. 500. Л. 1, 7; Ф. И-1. Оп. 2. Д. 1254. Л. 15, 21.}
• _{25. ГАКО. Ф. 2. Оп .1. Д. 14а. Л. 60.}
• _{26. ГАРО. Ф. 4. Оп. 77. Д. 4445а. Л. 39, 44.}
• _{27. Там же. Ф. 5. Оп. 3. Д. 4142. Л. 2, 4.}
• _{28. ГАРО. Ф. 1292. Оп. 2. Д. 175. Л. 21-22 об.}