То "Четвертак", то "Копейка"...

Революционная закалка в "Четвертаке"

Он родился в 1859 г. в Барнауле. Его отец Александр Григорьевич служил полковником в Корпусе горных инженеров, а мать Мария Николаевна приходилась племянницей президенту Российской академии наук адмиралу Федору Петровичу Литке¹ и кузиной Николаю Карловичу Гирсу, министру иностранных дел в 1882-1895 гг.².

С образованием у него все было в порядке: с медалью окончил Барнаульское горное училище, завершил трехлетний курс военной гимназии в Омске, в 1876г. поступил в Петровскую земледельческую и лесную академию в Москве³. Академия в ту пору была центром революционного студенчества. Идеи народников моментально захватили его. В 1878 г. он писал матери в Сибирь: "Моя цель в будущем - служить на благо народа. Средства для этого я еще не изобрел, но и распространяться о тех, которые имеются в виду, я не стану, будучи слишком хорошо знаком с непрошеной любознательностью жандармов и почтовых чиновников"⁴.

Владимир стал одним из лидеров тайного кружка "Четвертак", считавшегося самым авторитетным в Петровской академии. Кружок имел кассу и устав, вел пропаганду социализма среди рабочих и крестьян. Позже Анзимиров с гордостью вспоминал, что к "Четвертаку" обращались даже "и такие "генералы" от революции, как Преображенский ("юрист"), Желябов, Дейч, Стефанович, Клеменц, Лев Тихомиров, Морозов, Плеханов, Аксельрод, Гартман, А. Михайлов, В.Н. Фигнер и т.д."⁵. К 1879 г. 19-летний Анзимиров стал уже опытным подпольщиком. Он купил на чужое имя фотоателье, где снимали оттиски с запрещенных сочинений и делали печати для фальшивых паспортов⁶.

Тем временем питерские революционеры разоблачили полицейского агента, под прикрытием действовавшего в московских кружках. Им был Николай Рейнштейн, на "конспиративной" квартире которого не раз бывал и Анзимиров. В московской гостинице над агентом устроили кровавую расправу. Подробности ужасной сцены тут же стали известны всем московским кружковцам: оглушение, удар кинжалом в грудь и записка на трупе: "Николай Васильев Рейнштейн, изменник, шпион, осужден и казнен русскими социалистами-революционерами; смерть иудам-предателям!"⁷

Анзимиров оказался под подозрением: в полиции считали, что преступление "было совершено если не без участия..., то, наверное, с... ведома его". При обыске у него были найдены 4000 экземпляров запрещенных сочинений и тетрадь с речью народницы Софьи Бардиной, осужденной по "процессу 50-ти"⁸. Владимир был арестован и несколько месяцев провел в тюрьме. За это время он лишь укрепился в своих воззрениях⁹. В июне 1879 г. за отсутствием прямых улик и, скорее всего, при содействии адмирала Литке Анзимиров был освобожден.

За строптивым студентом был установлен гласный надзор полиции, но это не помешало ему ненадолго вернуться в поредевший "Четвертак". После раскола "Земли и воли" большинство членов "Четвертака" примкнули к "Черному переделу" Плеханова. По мнению Анзимирова, именно чернопередельцы были "настоящим революционным семенем"¹⁰.

Ссыльный с предпринимательским размахом

Несмотря на родственные связи, Анзимиров не смог избежать высылки из Москвы. Его отправили в Рязанскую губернию в дом его бабушки по отцу, богатой купчихи Александры Алексеевны, запретили покидать место жительства. Изредка удавалось отпрашиваться в Рязань, а оттуда добираться до Москвы. Когда активное участие в московских революционных кружках стало невозможным, ссыльный развивал свой талант публициста: писал в журнал "Природа и охота", получая по 25 руб. с листа¹¹, публиковался в известном журнале "Русское богатство". В ссылке Владимир женился на актрисе императорского театра Ольге Авиловой, которая разделяла его политические взгляды¹². В этом браке родится пятеро детей.

Теперь Анзимирову нужно было содержать семью. Стартовые условия для этого были шикарные: он получил от бабушки винокуренный завод, управление имением. А еще он учил грамоте и лечил крестьян. Но полиция не прекращала пристального наблюдения за ним, в 1881 г. на его заводе провели обыск по подозрению в содержании там типографии "Черного передела"¹³. Вскоре пожар практически уничтожил прибыльное винокуренное производство. Но Владимир уже вошел во вкус предпринимательства: начал строить новые здания, ради этого влезал в долги и распродавал имущество. В 1887 г. он одним из первых в России начал масштабное производство фосфоритных удобрений¹⁴, основав совместно с компаньонами Товарищество добычи и обработки фосфоритов с основным капиталом в 500 тыс. руб. Он лично участвовал в разработке химической формулы фосфоритной муки¹⁵. В дальнейшем с 1887 по 1894 г. производство выросло в 135 раз. Размах был впечатляющим: фирме принадлежали месторождения фосфоритов в Новгородской, Московской, Владимирской, Рязанской, Тамбовской, Пермской и Орловской губерниях.

В ссылке Анзимиров пытался добиться отмены гласного надзора и запрета на перемещения. Даже привлек на свою строну губернатора, которого сумел убедить в незначительности своей вины на фоне глубочайшего раскаяния в увлечениях молодости (что забавно, ведь ему было 23-24 года)¹⁶. И хотя из донесений рязанских жандармов было видно, что от своих убеждений он отказываться не собирался, губернатор предпочел поверить родовитому дворянину. В конце 1883 г. гласный надзор был заменен на негласный, в 1890-м разрешили въезд в столицы, а в 1895 г. сняли и негласный надзор¹⁷.

Успешный издатель "Газеты-Копейки"

Вскоре после разрешения жить в столицах Анзимиров продал свою долю в производстве фосфоритов, а вырученные деньги вложил в покупку подмосковных имений Бирево и Троицино близ Клина, а также недвижимости в Москве и Петербурге. Недавний ссыльный стал уважаемым человеком и развил разнообразную бурную деятельность: организовывал школы и музеи, руководил издательствами, был гласным Клинского уездного земства и Московского губернского земского собрания и т.д.¹⁸. В Бирево Владимир Александрович построил ремесленную мастерскую для обучения крестьянских детей и добился для нее субсидии от министерства финансов¹⁹. Окрестные крестьяне очень хвалили разработанные в его имении "биревские плуги".

А еще он продолжать писать: публициста Анзимирова печатали известные столичные газеты, в том числе "Русское слово" и "Биржевые ведомости". Власти же о нем не забывали. В 1901 г. ему запретили проживание в столицах на год из-за предполагаемой связи со студенческими беспорядками в Петербурге²⁰. После смягчения цензуры на революционной волне 1905 г. свет увидели его воспоминания "Крамольники", посвященные народникам времен его юности²¹.

Наконец, его слово пошло в народ в небывалых доселе тиражах. В 1908 г. вместе с журналистами М.Б. Городецким, А.Э. Коганом и Б.А. Катловкером Анзимиров основал в Петербурге ежедневную "Газету-Копейку". Знакомясь с читателем, издатели заявляли: "Мы верим, что только дружной, мирной, созидательной работой и борьбой против всякой неправды и тьмы можно слить воедино все деятельные силы страны, залечить тяжкие раны прошлого и создать новую, красивую и справедливую жизнь..."²². Тиражи "Газеты-Копейки" имели беспрецедентный в дореволюционной России рост. К 1914 г. они достигли примерно 250 тыс. экземпляров, что делало "Копейку" самой популярной петербургской газетой. В 1909 г. Владимир Александрович с братом Николаем возглавили ее московскую редакцию. Секрет популярности был прост: массовый читатель получал нужную ему информацию по смешной, "копеечной" цене, но издатели стабильно получали прибыль за счет высоких тиражей: все семейство "копеек" (газеты, журналы, приложения) печаталось порой более чем миллионным тиражом.

"Газета-Копейка" и ее "сестры" ("Трудовая Копейка", "Московская Копейка") были внешне беспартийными, но отнюдь не аполитичными изданиями. Директор Департамента полиции С.П. Белецкий писал, что с особой тщательностью "Копейки" регистрировали сведения о забастовочном движении, а "громадное политическое влияние" этих газет использовалось левыми, учитывавшими их роль в деревне²³. В Московском комитете по делам печати замечали, что "Газета-Копейка" отличалась резкой оппозиционностью и "крикливостью"²⁴.

Московские "Копейки" постоянно имели дело с полицией. В первый же год издания выпуски "Трудовой копейки" и "Газеты-Копейки" были арестованы из-за романа В. Анзимирова "Муть". Сами братья Анзимировы оказались под уголовным преследованием²⁵. Судебные разбирательства вынудили их пойти на более утонченную схему. Владимир Анзимиров юридически отходил от издательства и переставал упоминаться в его документах. Редактором вместо Николая Анзимирова стал крестьянин В. Садков, который тут же был арестован за статью "Пожар и набиение публики нагайками"²⁶. В апреле 1911 г. Н. Анзимиров "уступил" право издания "Трудовой копейки" почетному гражданину Капцову, а уже в мае против последнего было начато уголовное преследование. Братья Анзимировы при этом никак не пострадали. Власти понимали, что имеют дело с подставными лицами, но ничего не могли сделать²⁷. Газета продолжала выходить под "редактурой" крестьянина Садкова, даже когда тот отбывал трехмесячный арест в Арбатском полицейском доме.

В отличие от "Трудовой Копейки", московская "Газета-Копейка" все же проиграла борьбу с полицией. В 1912 г. она была закрыта за статью В. Анзимирова "Забродило". Сам автор, вернувший себе репутацию крамольника, был приговорен к году тюрьмы. Несколько месяцев он пытался обжаловать приговор, заявляя, что по ничтожному поводу приговорен "к смертной казни, каким при моем артериосклерозе является 1 год крепости"²⁸. Слезные прошения о помиловании на имя императора поступили также от его жены и матери, но приговор оставался без изменений. Крамольника спасла амнистия в честь 300-летия дома Романовых, и в крепости Анзимиров не провел ни дня. Не пострадало и "копеечное" дело: после закрытия "Газеты-Копейки" издательство моментально начало выпуск "новой" газеты "Московская копейка" (такими переименованиями в ту пору успешно занимались и большевики с газетой "Правда").

Параллельно газетному бизнесу Анзимиров увлекся кинематографом - новым видом искусства, близким простым людям. Им была создана одна из первых в России студий документального кино. В 1916 г. "Народное издательство "Разумный кинематограф"" Анзимирова выпустило фильм "Чем люди живы" по повести Льва Толстого.

Загадочная гибель

Февраль 1917-го встретил с восторгом: о свержении самодержавия он мечтал с юности. Однако новая Россия готовила пожилому мечтателю серьезные испытания: декретом о печати уже на второй день советской власти все "копейки" были объявлены вне закона. Не смирившись с этим, Анзимиров в декабре 1917-го покинул Москву и примкнул к белому движению, оказался среди колчаковцев. Там он помогал выпускать "Сибирскую газету", "Нашу газету"²⁹.

В 1919 г., когда армия Колчака оставила Новониколаевск (ныне - Новосибирск), 60-летний Анзимиров решил остаться в городе и посвятить себя просвещению. Удивительно, но большевики его не тронули, и он занялся открытием факультета словесности при Народном университете, создал литературную студию и основал Новониколаевский музей мироведения - ныне Новосибирский государственный краеведческий музей.

Владимир Александрович энергично погрузился в работу, постоянно пропадал в экспедициях, занимаясь организацией музейной сети Сибири. В одной из таких экспедиций в родной Алтай в августе 1921 г. случилась беда. Экспедиция в приграничье с Китаем пропала без вести³⁰. Как и где погиб неугомонный талантливый человек, неизвестно до сих пор.

• _{1. Рейтблат А.И. Анзимиров Владимир Александрович // Русские писатели. 1800-1917. Т. 1. М., 1989. С. 74-75.}
• _{2. Cowan F. Kopeck Journalism as a Social Profession: Upward Mobility, Service, and the Civil Society Spectrum in Late Imperial Russia: 4th Contribution to the Forum: Journalism as a Profession in Imperial Russia and the Soviet Union: New Questions and Approaches in Russian Press History // Russian History. 2022. № 3-4. P. 383.}
• _{3. ГА РФ. Ф. 102. Оп. 99. Д. 866. Л. 31об.}
• _{4. ГА РФ. Ф. 109. Оп. 1а. Д. 737.}
• _{5. Анзимиров В.А. Крамольники: хроника из радикальных кружков семидесятых годов. М., 1907. С. 18.}
• _{6. ГА РФ. Ф. 109. Оп. 230. Д. 72. Л. 5.}
• _{7. ГА РФ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 53. Л. 11-15об.}
• _{8. ГА РФ. Ф. 109. Оп. 230. Д. 72. Л. 4-4об.}
• _{9. Анзимиров В.А. Крамольники. С. 83-88.}
• _{10. Там же. С. 124.}
• _{11. Там же. Л. 35-36, 40-41.}
• _{12. Толстой Л.Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 72. М.;Л., 1933. С. 267-269.}
• _{13. ГА РФ. Ф. 102. Оп. 99. Д. 866. Л. 18об.-20.}
• _{14. Рейтблат А.И. Указ. соч. С. 74-75.}
• _{15. РГАЛИ. Ф. 572. Оп. 1. Д. 78.}
• _{16. ГА РФ. Ф. 102. Оп. 99. Д. 866. Л. 5.}
• _{17. Там же. Л. 7.}
• _{18. Там же. Л. 100.}
• _{19. РГИА. Ф. 25. Оп. 4. Д. 363.}
• _{20. ГА РФ. Ф. 102. Оп. 99. Д. 866. Л. 94-97.}
• _{21. Анзимиров В.А. Крамольники. М., 1907.}
• _{22. Газета-Копейка. 1908. 19 июня. № 1.}
• _{23. РГИА. Ф. 776. Оп. 17. Ч. 2. Д. 381. Л. 66-67.}
• _{24. Там же. Л. 127-127об.}
• _{25. Там же. Л. 7-8.}
• _{26. Там же. Л. 16-18.}
• _{27. Там же. Л. 23-25 об.}
• _{28. ГА РФ. Ф. 124. Оп. 50. Д. 348. Л. 28 об.}
• _{29. Бринюк Н.Ю. Однодневная газета "Каппелевцы" как фрагмент пропагандистской политики колчаковского правительства // Вестник СПбГИК. 2013. № 3. С. 165-173.}
• _{30. Насибуллина Д.А. Роль инструктора отдела народного образования в музейном строительстве в первые годы советской власти: вклад В.А. Анзимирова в создание Новониколаевского центрального музея // Актуальные вопросы культуры, искусства, образования. 2024. № 1. С. 47-58.}