Помимо всего прочего Махров оставил обширные воспоминания, охватывающие целую эпоху с конца XIX в. до второй половины ХХ в. и являющиеся настоящим кладезем знаний о нашем прошлом. "Родина" уже не раз публиковала отрывки из них², а недавно вышло академическое издание мемуаров генерала за период осени 1917 - весны 1920 г.³ Однако этим наследие Петра Семеновича не исчерпывается.

Вниманию читателей предлагается никогда ранее не печатавшийся отрывок из воспоминаний Махрова о его знакомстве со знаменитым революционером и террористом Борисом Савинковым. Этот отрывок извлечен из неопубликованной рукописи Махрова под названием "Генерал Врангель и Б. Савинков (1920-1924 годы)", которая практически неизвестна даже специалистам⁴. В ней Махров описал последние дни службы начальником штаба ВСЮР и свою работу в качестве военного представителя главного командования ВСЮР и Русской армии в Польше в начале 1920-х гг.

Махров ехал в Варшаву летом 1920 г., в разгар Советско-польской войны договариваться с польскими властями о совместных действиях. Тогда наиболее влиятельным российским политиком в Польше являлся глава Русского политического комитета (РПК) Б.В. Савинков, с которым и предстояло наладить взаимодействие. РПК занимался формированием антибольшевистских подразделений и взаимодействовал с польскими властями. Махров преуспел в переговорах, Савинков признал власть Врангеля и согласился ему подчиниться, а последний подтвердил, что получил соответствующую телеграмму Савинкова⁵. Классики российского символизма, Д.С. Мережковский и его супруга З.Н. Гиппиус, сотрудничавшие в 1920 г. с Савинковым, полагали, что "Махров... был с Савинковым в наилучших отношениях"⁶. На самом же деле ситуация была сложнее. Савинков гнул свою линию, балансируя между поляками и белыми и, как считал Махров, имел амбиции лично возглавить войска, которые не стремились ему подчиняться.

В октябре 1920 г. русские антибольшевистские формирования в Польше составили 3-ю Русскую армию под командованием генерала Б.С. Пермикина. Эти силы участвовали в боях с РККА в ноябре того же года, но были разбиты. После ноябрьской эвакуации белых из Крыма положение Махрова в Польше ослабло, поскольку теперь он представлял лишь армию изгнанников, и Савинков перестал считаться с врангелевским генералом.

Ниже впервые публикуется отрывок из воспоминаний Махрова об их первой встрече с Савинковым в Варшаве в начале сентября 1920 г., когда и Махров, и Савинков еще были преисполнены надежд на взаимное сотрудничество и успех в борьбе с большевиками.

Воспоминания публикуются по современным правилам орфографии и пунктуации при сохранении стилистических особенностей. Явные ошибки исправлены без оговорок. В комментариях все даты по истории России до февраля 1918 г. указаны по старому стилю.

Савинков[*]

"Я нашел толпу разного люда"

6 сентября⁷ в 11 часов утра я отправился с визитом к Савинкову⁸, который жил недалеко от меня в гостинице Брюля⁹ у самого Саксонского парка¹⁰. Это была до войны одна из таких гостиниц, в которой останавливалась польская провинциальная шляхта. Теперь она стала штаб-квартирой бывшего русского революционера-террориста, бывшего военного министра¹¹ в правительстве Керенского¹² и бывшего вождя ярославского восстания¹³ против большевиков, где он потерпел поражение и бежал за границу¹⁴.

Войдя в холл этого отеля, я нашел толпу разного люда, то группами беседующих, то поднимающихся, то опускавшихся по широкой пологой лестнице, ведшей на первый этаж. Можно было видеть и бородатых мужиков в свитках¹⁵, и интеллигенцию в затрапезных костюмах¹⁶, и офицеров, и солдат в самых разнообразных формах то типа английского, то польского, то просто в русской рубашке с защитными погонами...

Узнав, где помещается канцелярия Савинкова, я поднялся на первый этаж и постучал в дверь. Мне ее открыл молодой человек в штатском платье, корректно одетый, и я вошел в довольно большую комнату. Она была полна посетителей и военных, и гражданских лиц, разговаривавших вполголоса, а на столах трещали машинки.

Я был в военной форме. Обратившись к молодому человеку, меня встретившему, я спросил, могу ли я видеть Савинкова. Он мне почтительно ответил: "К сожалению, нет. Он очень занят и приказал никого не принимать".

Я вручил ему мою визитную карточку, вышел из комнаты и, пробираясь сквозь толпу, начал спускаться по лестнице. Вдруг сзади я услышал: "Ваше превосходительство, ваше превосходительство!"

Я обернулся. Это был тот же молодой человек и, назвав свою фамилию, мне представился как секретарь Савинкова, добавив: "Вы, вероятно, не помните, я ведь ваш ученик по Виленскому военному училищу, где вы читали курс тактики¹⁷. Борис Викторович просит вас к себе..."

На этот раз, когда я вошел в ту же канцелярию, все встали, а секретарь открыл мне соседнюю комнату, куда я и вошел.

"Лицо его... имело вид замученный и усталый"

Это была маленькая комната, окно которой глядело в Саксонский парк. Все убранство ее состояло из кровати, умывальника, нескольких стульев и большого, простого стола, стоявшего у окна и заваленного бумагами и газетами. За этим столом сидел Савинков и что-то писал. При моем входе он встал, положил перо, приветливо поздоровался и пригласил меня сесть на стул у окна.

До этой встречи я о Савинкове знал только по слухам и рассказам других, но никогда его не видал. Я представлял его себе, как всех наших революционеров: с всклокоченными, неподстриженными волосами, не выбритым, с грязным воротником и небрежно одетым. Им, людям, интересовавшимся "высокими идеалами", некогда было заниматься такими мелочами будничной жизни, как быть всегда чисто и прилично одетым[и]...

Но вот предо мной сидел джентльмен, среднего роста, с достаточно широкой грудью, корректно одетый в черный костюм, хорошего покроя, с безукоризненно чистым воротничком, повязанным темным шелковым галстуком с золотой булавкой и в черных ботинках, блестевших как лакированные.

Лицо его было некрасивое, скулистое с широким лбом и маленькими карими глазами, сидящими глубоко.

О Савинкове кто-то мне сказал, что он похож на крысу, выглядывающую из подполья. В этом было что-то хорошо подмеченное, но его некрасивое лицо освещалось умными проницательными глазами, в которых было странное сочетание: насмешливости, доброты и лукавства. Когда он говорил, то время от времени закрывал свои глаза, точно упиваясь мелодией своей речи. Может быть, это выработалось привычкой, не дать слушателю прочесть в глазах его то, что было неправдой.

Он улыбался болезненно искривленным ртом, как будто испытывал страдание. Его почти лысая голова сидела на короткой шее приподнятых плеч.

Лицо его, серовато-бледное, имело вид замученный и усталый. Ему можно было дать лет 50¹⁸.

"Он был всегда интересным собеседником"

При дальнейшем знакомстве с Савинковым я убедился, что это был человек умный, европейски образованный, видавший на своем веку виды, человек благовоспитанный, умевший себя держать с достоинством во всяком обществе, человек скромный со страшной энергией и волей и, может быть, покажется странным, если я скажу: человек добрый, справедливый и симпатичный.

Встречаясь с Савинковым в обществе, где он был всегда интересным собеседником, я часто думал, как мог этот человек организовывать террористические акты, убивая ни в чем не повинных людей. Когда в 1911-14 году я служил в Севастополе, мне о Савинкове рассказывали такой случай. Он ухитрился проникнуть в матросскую среду и вел там революционную пропаганду, но был арестован и заключен в севастопольской гауптвахте. О нем велось следствие, но вдруг, в одно прекрасное утро стало известно, что он бежал. Посыпались телеграммы, чтобы установить наблюдение на границах. Каково же было удивление, когда на другой или третий день комендант крепости получил из Германии, из Эйдкунена открытку такого содержания: "Ваше превосходительство, прошу Вас извинить меня за причиненное Вам беспокойство и принесенные неприятности, тем более, что я могу только благодарить Вас за время моего пребывания на гауптвахте, где я не испытывал никаких лишений, где стража со мной обращалась вежливо и хорошо. Ув[ажающий] Вас Борис Савинков"¹⁹.

Было ли это сделано Савинковым искренне или он хотел порисоваться, трудно сказать. Скорее это было и то, и другое...

Савинков прежде всего извинился предо мной за то, что меня не принял сразу, и объяснил тем, что он спешил закончить передовую статью для газеты "Свобода" и приказал никого не принимать... Затем начал с комплимента по моему адресу, выразив удовольствие, что генерал Врангель²⁰ выбрал именно меня, а не кого-либо другого на должность своего представителя в Польше.

Далее он обрисовал мне политическую и военную обстановку в Польше, что мне уже было известно, а я в общих чертах, с некоторым коррективом рассказал о военном и политическом положении у Врангеля.

О себе Савинков сказал, что он вышел из партии социалистов-революционеров, разочаровавшись в них, решил продолжить войну с большевиками за демократическую Россию и, как я понял, с довольно умеренной социалистической программой.

"Этот революционер меня... титуловал: Ваше превосходительство..."

Он жаловался на то, что здесь он встречает затруднения со стороны старших военных начальников при организации войск на польской территории, и выразил надежду, что при моем содействии все это сгладится. Из его же разговора я понял, что к нему относятся оппозиционно и представитель русского Красного Креста мадам Любимова²¹, что тоже в мелочах осложняет и тормозит его деятельность.

Наконец он отметил на²² очень благожелательное отношение польского правительства к Русскому политическому комитету²³, что поляки отпускают в его распоряжение большие суммы денег на формирование русских войск в Польше, снабжают их оружием, и что глава государства желает возможно скорее видеть эти войска на польском фронте.

Когда я заметил Савинкову, что генерал Врангель именно желает, чтобы русские войска, находящиеся в Польше, были перевезены в Крым, Савинков ответил: "Я возражать против этого не буду и особенно буду рад, если генерал Врангель возьмет скорее к себе отряд в 4 тыс. человек ген. Глазенапа²⁴, этот политический спекулянт только знает, от кого можно выматывать деньги на организацию своего отряда, но как только дело коснется выступления на фронт, у него всегда не хватает или одной пуговицы в солдатской шинели, или нескольких патронов в сумке..."

И далее пояснил Савинков, что в Польше есть русские части, которые сами не поедут к Врангелю, как, например, войско генерала Булак-Балаховича²⁵, отряд есаула Яковлева²⁶ и полк донских казаков полковника Духопельникова²⁷, и те части, которые он начал формировать из 80-тысячного людского резерва пленных красноармейцев²⁸.

О подробностях Савинков обещал меня познакомить в следующий раз, пригласив меня посещать по четвергам заседания его политического комитета.

"Итак, как видите, мы имеем полную возможность работать и надеемся на благословение ген. Врангеля" закончил он. Я встал. Он меня проводил до двери, и мы расстались.

Чтобы дополнить характеристику Савинкова, скажу, что этот революционер меня при разговоре титуловал: Ваше превосходительство, пока я не попросил называть меня по имени и отчеству. Его поляки называли г-н министр, а солдаты и офицеры воинства Балаховича - Ваше превосходительство, м[ожет] быть, в память того, что он был несколько дней военным министром²⁹ при правительстве Керенского...

После этого визита я заглянул к Вл[адимиру] Мих[айловичу] Горлову³⁰. Я любил с ним поделиться моими мыслями, я любил его мудрое суждение о всяком событии и любил его крылатые словечки, которыми он порой уснащал свою речь. Рассказав ему мое впечатление о Савинкове, я сообщил ему, что он пригласил меня посещать по четвергам собрание Русского политического комитета, и спросил о целях этих четвергов.

Вл[адимир] Мих[айлович] Горлов усмехнулся, быстро заморгав своими симпатичными сверкающими огоньками-глазами, и ответил: "Как вам сказать, как определить эти собрания. Они очень сложны, как сложна психология Савинкова, и очень просты, чтобы понимать их сущность. Это нечто вроде собрания совета министров под председательством Савинкова в присутствии импровизированного "парламента" из депутатов, Савинковым же назначенного".

Бахметевский архив русской и восточноевропейской истории и культуры. P.S. Makhrov Collection. Box 4. Махров П.С. Генерал Врангель и Б. Савинков (1920-1924 годы). Тетрадь № 3. С. 235-244. Автограф.

* Название из рукописи, а подзаголовки даны редакцией.

• _{1. Ганин А.В. Белый генерал Петр Махров: "Прошу... о зачислении меня в ряды Красной армии" // Родина. 2021. № 6. С. 37-42.}
• _{2. "Не страшны никакие Соловьи-Разбойники". Начальник штаба Врангеля о Сталинградском триумфе / публ. А.В. Ганина // Родина. 2013. № 1. С. 71-74; Ганин А.В. "Белая гвардия" по Булгакову и по Махрову // Родина. 2018. № 12. С. 116-119; Ганин А.В. Петр Махров: Я был рад показаться матери в юнкерском мундире... // Родина. 2024. № 12. С. 110-113.}
• _{3. Махров П.С. Воспоминания 1917-1920 гг. Под ред. А.В. Ганина. М., 2025.}
• _{4. Один из ее фрагментов нами ранее уже опубликован: Ганин А.В. Юзеф Пилсудский: "Я ищу... Россию демократическую". Из воспоминаний генерала П.С. Махрова о событиях 1920 г. // Международные отношения в Центральной и Юго-Восточной Европе в первой половине ХХ в. (К 95-летию со дня рождения Владимира Константиновича Волкова): Сб. ст. / отв. ред. Е.П. Серапионова. М., 2025. С. 128-176.}
• _{5. Архив Дома Русского Зарубежья им. А. Солженицына. Ф. 39. Оп. 1. Карт. 1. Д. 68. Л. 2.}
• _{6. Гиппиус З., Мережковский Д. Было не то. Письмо в редакцию // Последние новости. 1921. 09.04. № 298. С. 2.}
• _{7. Вместо зачеркнутого: "6 сентября я решил не ждать визита".}
• _{8. Савинков Борис Викторович (19.01.1879-07.05.1925) - профессиональный революционер, эсер, террорист. Председатель Русского эвакуационного комитета, а позднее - Русского политического комитета в Польше. Организатор формирования в Польше 3-й русской армии для участия в Советско-польской войне на стороне поляков. Выслан из Польши (10.1921).}
• _{9. Дворец Брюля - здание XVII в. в центре Варшавы. Разрушено гитлеровцами.}
• _{10. Правильно - Саксонского сада. Саксонский сад Варшавы - один из первых общественных парков в мире, открытый в 1727 г.}
• _{11. Махров неточен. Б.В. Савинков не был военным министром Временного правительства. Этот пост занимали А.И. Гучков, А.Ф. Керенский и А.И. Верховский. Савинков же при Керенском был управляющим военного министерства и товарищем военного министра.}
• _{12. Керенский Александр Федорович (22.04.1881-11.06.1970) - министр-председатель Временного правительства (1917).}
• _{13. Ярославское восстание - антибольшевистское выступление в Ярославле 06-21.07.1918. Организовано подпольным "Союзом защиты Родины и Свободы" Савинкова. Непосредственное руководство восставшими осуществлял полковник А.П. Перхуров. Подавлено частями РККА.}
• _{14. В действительности Савинков после неудачи Ярославского восстания отправился в Казань, а затем оказался на подконтрольной противникам большевиков территории. Лишь позднее он уехал из России.}
• _{15. Свитка - мужская и женская верхняя длинная одежда.}
• _{16. Вместо зачеркнутого: "в пиджаках и пальто".}
• _{17. В Виленском пехотном юнкерском (с 1910 г. - военном) училище П.С. Махров вел занятия по тактике с начала сентября 1907 по конец апреля 1912 г.}
• _{18. Савинкову тогда был 41 год.}
• _{19. Савинков был арестован в 1906 г. в Севастополе, совершил побег в Румынию, а позднее оказался в Германии.}
• _{20. Врангель Петр Николаевич (15.08.1878-25.04.1928) - барон, генерал-лейтенант. Главнокомандующий ВСЮР и Русской армией.}
• _{21. Любимова (урожденная - Туган-Барановская) Людмила Ивановна (12.01.1879-23.03.1960) - председатель Русского общества Красного Креста в Польше. Супруга виленского губернатора Д.Н. Любимова. В 1921 г. общество пыталось организовать опеку над интернированными в Польше русскими частями. Позднее в эмиграции во Франции.}
• _{22. Так в тексте.}
• _{23. Русский политический комитет - антибольшевистская политическая организация в Варшаве (1920-1921). Председатель - Б.В. Савинков. Занималась формированием русских войск для участия в Советско-польской войне на стороне поляков. После интернирования русских отрядов в Польше переименован в декабре 1920 г. в Русский эвакуационный комитет.}
• _{24. Глазенап Петр-Владимир-Василий Владимирович (03.03.1882-27.05.1951) - генерал-лейтенант. Командир Русского отряда в Польше.}
• _{25. Булак-Балахович Станислав Никодимович (10.02.1883-10.05.1940) - генерал-майор. Один из руководителей русских антибольшевистских формирований на территории Польши (1920). Командовал Партизанской Белорусской дивизией. Командующий Русской народно-добровольческой армией (1920).}
• _{26. Яковлев Михаил Ильич (около 1891-04.1941) - есаул, участник Белого движения на Юге России. Один из руководителей русских антибольшевистских формирований на территории Польши (1920). Командир Отдельной сводно-казачьей бригады.}
• _{27. Духопельников - полковник. Один из руководителей русских антибольшевистских формирований на территории Польши (1920). Командир Донского атамана Краснова казачьего полка в Польше.}
• _{28. За время Советско-польской войны 1919-1920 г. в плен к полякам попали около 157 000 красноармейцев (Красноармейцы в польском плену в 1919-1921 гг. Сб. док. и мат. М.; СПб., 2004. С. 11; Матвеев Г.Ф., Матвеева В.С. Польский плен. Военнослужащие Красной армии в плену у поляков в 1919-1921 годах. М., 2011. С. 43).}
• _{29. См. примеч. об этом ранее.}
• _{30. Горлов Владимир Михайлович (05.03.1871-29.03.1948) - дипломат, начальник русской дипломатической миссии в Польше (1920).}