Кидекша. Собор на пашне

Среди полей и поселений появились новые сакральные точки, отмеченные сооружениями необычного облика. И, что немаловажно для изучения хронологии изменения ландшафта и материальной культуры, - горизонты строительства этих храмов в археологических профилях, прослойки, надёжно разделяющие напластования, отложившиеся до 1152 года, от более поздних.

Церковь Бориса и Глеба - единственная среди всех пяти, построенная не в городе, а в пригородном поселении. Церковный двор в селе Кидекша находится в четырёх километрах от валов Окольного города Суздаля. Выбор этого места для строительства исследователи связывали с особым статусом Кидекши как княжеской резиденции, возникшей, возможно, на месте более раннего административного центра¹. Летописи, однако, не дают непосредственных указаний на особое значение Кидекши как центра княжеской власти. Кидекша редко упоминается в летописных текстах, эти упоминания связаны с постройкой и ремонтами храма и погребением в нём сына Юрия Долгорукого Бориса и членов его семьи². Представление о том, что в Кидекше располагался загородный двор суздальских князей, находившийся на месте "становища", где встречались благоверные князья Борис и Глеб, "егда в Киев хожаху Борис от Ростова, Глеб же от Мурома", основывается на поздних источниках - Степенной книге и сочинении суздальского историографа Анании Фёдорова³. В этой ситуации обсуждение вопроса о причинах выбора участка на коренном берегу Нерли вблизи устья реки Каменки для строительства монументальной храмовой постройки требует прежде всего ясного понимания, что представляла собой эта местность и находящееся здесь поселение при Юрии Долгоруком и в более ранее время.

Участок коренного берега Нерли, на котором располагается церковь Бориса и Глеба, привлекал внимание археологов начиная с середины XIX века. Интерес был связан с предполагаемой локализацией здесь загородного двора суздальских князей. Однако настойчивые попытки выявить объекты, которые можно было бы интерпретировать как археологические следы княжеской резиденции, не принесли желаемых результатов. Более того, долгое время безрезультатными оставались и сами поиски непотревоженных культурных напластований, по которым можно было бы судить о характере освоения участка в XI-XII веках. Первые и самые значительные по объёму раскопки вблизи церкви Бориса и Глеба в Кидекше были предприняты в 1851 году А. С. Уваровым, заложившим серию траншей внутри церковной ограды (вскрыта площадь не менее 1000 квадратных метров) и за её пределами. В 1930-1980 годы шурфовку и небольшие раскопки внутри храма и на церковном дворе производили А. Д. Варганов, Н. Н. Воронин, Н. П. Сычёв, В. В. Седов, Т. А. Чукова, В. П. Глазов.

Все исследователи отмечали, что культурный слой вокруг церкви сильно разрушен погребениями, строительной и хозяйственной деятельностью. Вещевой инвентарь, происходящий из шурфов и разведочных раскопов, небогат, включает наиболее распространённые категории находок: ножи, стеклянные браслеты, костяные гребни, стеклянные бусы⁴. По наблюдениям В. В. Седова, основная масса средневековой керамики из шурфов 1957 года датируется XII-XIII веками, круговая керамика XI столетия немногочисленна. Культурный слой с керамикой XII-XIII веков был зафиксирован В. В. Седовым в юго-восточной части села, на участке, отделённом от церковного двора оврагом. Находки плинфы в культурном слое послужили основой для предположения о том, что белокаменному собору Юрия Долгорукого в Кидекше предшествовал храм начала XII века, инициатором строительства которого был Владимир Мономах. Серьёзные аргументы в пользу этой гипотезы дали раскопки Чуковой 1987-1988 годов, когда у апсид белокаменного храма были вскрыты культурные напластования со скоплениями плинфы⁵. Высказано мнение, что княжеская резиденция в Кидекше существовала уже во времена Владимира Мономаха⁶.

Среди историков и археологов принято считать, что княжеский двор Юрия Долгорукого в Кидекше был защищён земляными валами. Аргументируя эту точку зрения, Воронин ссылался на сообщение Анании Фёдорова о планах Юрия устроить на берегу Нерли "крепость городовую" и на спутанные известия Супрасльской летописи о сооружении "города Кидешьки"⁷. Исследователь отмечал, что "от валов, окружавших когда-то княжескую резиденцию в Кидекше, не сохранилось почти ничего"⁸, но указывал на материалы полевых работ Варганова, выявившего следы деревянных конструкций, в которых предположительно можно видеть остатки рубленых стен на участке к северо-западу от собора. Никаких документальных свидетельств этих раскопок не сохранились.

Схематический план городища, воспроизводившийся впоследствии в ряде публикаций, был снят П. А. Раппопортом. Исследователь отметил, что "валы очень плохой сохранности, местами они совершенно спаханы, однако общая конфигурация городища прослеживается всё же достаточно ясно"⁹. В. В. Седов, публикуя материалы раскопок в Кидекше в 1959 году, рассматривал этот памятник как полукруглое городище с почти полностью распаханными валами¹⁰. В 1988 году Чукова прорезала предполагаемый участок вала траншеей 24х2 м и выявила остатки невысокой, сильно разрушенной насыпи. В настоящее время следы валов на территории села не читаются. Заметим, что в местной топонимической традиции участок, на котором находится храм Бориса и Глеба, не идентифицировался как городище. Нет никаких упоминаний об остатках "града" в Кидекше и в "Историческом собрании" Анании Фёдорова, который прямо указывает, что Юрий Долгорукий отказался от планов устройства здесь крепости: "остави то своё начинание"¹¹. Нет упоминаний о городище и в полевой документации Уварова, который вёл раскопки в ту пору, когда земляные валы должны были быть хорошо заметны. Таким образом, вопрос о существовании земляных укреплений в Кидекше неясен, имеющаяся документация не позволяет определённо утверждать, что белокаменный храм находился внутри укреплённой площадки.

Полевые работы Суздальской экспедиции Института археологии РАН 2001-2008 годов существенно изменили представления о характере и размерах средневекового поселения, на территории которого находится церковь Бориса и Глеба¹². Обследование 2001 года показало, что средневековая Кидекша - селище площадью около 16 гектаров, охватывающее значительную часть современного села, оно вытянуто широкой полосой длиной около 600 метров вдоль берега Каменки и почти на 400 метров по возвышению правого берега Нерли. Участок средневекового культурного слоя у церкви, где ранее закладывались шурфы и раскопы, представляет собой лишь часть обширного поселения. Присутствие лепной средневековой керамики и древнерусской круговой керамики с эсовидным профилем, время бытования которой в Суздальском Ополье не выходит за рамки начала XII века, зафиксировано лишь в юго-восточной части поселения, на участке к югу от церковного двора. Раскопками исследован участок площадью около 300 квадратных метров в восточной части селища, в нижней части склона пологой надпойменной террасы. В раскопе была выявлена плотная (по-видимому, усадебная) застройка средневекового села, расчищены подпольные ямы жилых построек, собрана керамика и более 300 находок, основная масса которых относится ко второй половине XII-XIV векам. Среди найденных здесь вещей - бронзовый кронштейн от хороса XII-XIII столетий, возможно, являвшийся частью убранства Борисоглебского храма¹³.

Раскопки, связанные с устройством системы вентиляции в церкви Бориса и Глеба в 2011-2012 годах, дали счастливую возможность, с одной стороны, составить более полное представление о первоначальном облике и строительной истории храма, а с другой - исследовать непотревоженные напластования, перекрытые древнейшей строительной прослойкой. Работы включали закладку серии траншей и шурфов внутри храма на общей площади около 70 квадратных метров и раскопки к северу от постройки, напротив портала, на площади около 50 квадратных метров.

Церковь Бориса и Глеба в Кидекше. Вид с севера. Стрелкой показано место раскопа 2011 г. на участке сооружения вентиляционной камеры. Фото: из архива журнала "Родина"

Архитектурно-археологические исследования выполнялись под руководством Вл. В. Седова. В результате работ внутри храма выявлено несколько уровней полов, расчищены остатки белокаменного престола церкви, остатки конструкции солеи и кирпичного мощения пола. В центре храма расчищен омфалий - округлый в плане плоский камень диаметром менее метра, "место среди церкви", на которое в определённые моменты службы становился епископ, выявлены скрытые ранее фрагменты фресок, украшавшие храм второй половины XII века, в переотложенном слое собрано более 9,5 тысяч обломков фресок. В раскопе к северу от церкви, напротив портала, была исследована часть приходского кладбища села Кидекша с погребениями XVIII - первой половины XIX столетий, подполье жилой постройки XVI - начала XVII века и траншеи Уварова, на дне которых были сложены кости из вскрытых в 1851 году погребений.

Обнаружить не потревоженный позднейшими перекопами культурный слой "дособорного" времени удалось на двух небольших участках: в шурфе в центральной части храма и в раскопе у северной стены, под северным притвором, сооружённым в 1780 году и разобранным при реставрации храма Сычёвым, на общей площади около 10 квадратных метров. Таким образом, впервые появилась возможность прояснить предысторию освоения коренной террасы Нерли, где была возведена знаменитая церковь. Ценность этих напластований определяется не только их конкретным географическим адресом, но и общим характером средневековых поселений Суздальского Ополья, культурный слой которых сильно переработан распашкой и почти никогда не даёт возможности выделить чёткие стратиграфические горизонты с узкими археологическими датами.

"Дособорные" напластования, на первый взгляд, не слишком выразительны и не богаты археологическими находками. Под слоем извёстки и белокаменной крошки залегает слой тёмно-коричневой, почти чёрной, супеси толщиной от 10-12 до 32 сантиметров, насыщенный лепной керамикой и фрагментами костей животных. Он перекрывал материк - плотную супесь охристого цвета, переходящую в лёгкий суглинок. В раскопе к северу от храма Бориса и Глеба нижняя граница тёмно-коричневого слоя неровная, с хорошо фиксируемыми гумусовыми затёками в материковое основание, представленное светло-серой (белёсой) плотной супесью. Судя по характеру границы, нижняя часть почвенного горизонта осталась не затронута средневековой распашкой, подрезками и перекопами. В верхней части культурного слоя, на глубине 0,12-0,17 метра от верхнего уровня его залегания, в его структуре были отмечены следы горизонтального среза почвенного горизонта, читавшиеся в виде ровной прерывистой границы. Это указывает на то, что верхняя часть гумусированного слоя с лепной керамикой до возведения церкви подвергалась распашке.

В культурном слое собрано около 570 фрагментов лепной керамики, сильно измельчённой средневековой распашкой. Основная масса фрагментов имеет грубую шероховатую поверхность, но встречаются и отдельные черепки с подлощённой поверхностью. В коллекции два фрагмента сосудов с сетчатой поверхностью, относящихся к раннему железному веку. Очевидно, большинство фрагментов принадлежит горшкам, в том числе округлобоким, два обломка принадлежат сковородкам с бортиками. В коллекции 19 фрагментов прямых вертикально поставленных венчиков с прямо срезанным или немного оттянутым наружу верхним краем. 4 венчика - отогнутые наружу, с косо срезанным, прямым или немного скруглённым краем. Все фрагменты неорнаментированные за исключением одного, украшенного оттисками плоской палочки по краю венчика.

Среди керамических форм, представленных в коллекции, нет хроноиндикаторов, на основании которых возможно узкое датирование культурного слоя, перекрытого горизонтом строительства храма. Ближайшие аналогии лепным сосудам с прямым и отогнутым венчиком из Кидекши мы находим в керамических комплексах X - начала XI веков в Суздале и на селище Гнездилово 2. На селище Весь 5 подобная керамика широко представлена в культурном слое второй половины IX-X столетий. Вероятно, лепная керамика подобных типов вошла в обиход в Суздальском Ополье несколько ранее. Однако, судя по материалам раскопок селища Кибол I, для керамического комплекса третьей четверти I тысячелетия н. э. характерны другие формы. Для датирования "дособорного" культурного слоя важны находки фрагментов сковородок с бортиками, которые вышли из обихода в Суздальской земле не позднее рубежа X и XI веков. Существенно также отсутствие в культурном слое, промытом на металлических ситах, стеклянных бус и бронзовых украшений, получивших в Суздальском Ополье широкое распространение в X столетии.

Керамика из культурного слоя поселения, перекрытого строительным горизонтом середины XII века церкви Бориса и Глеба в Кидекше. Сделана от руки, без помощи гончарного круга. Фрагмент с "сетчатой" поверхностью относится к раннему железному веку, остальные - к концу I тыс. н. э. Фото: из архива журнала "Родина"

Привлечение к исследованию "дособорных" напластований почвоведов, палинологов и археоботаников позволило получить существенную дополнительную информацию о палеосреде и истории освоения участка на коренной террасе Нерли.

Согласно наблюдениям почвоведа А. П. Долгих, исходная почва под храмом 1152 года - дёрново-подзолистая лесного генезиса. Снаружи храма отмечается наличие пахотного горизонта, мощностью до 15 сантиметров, характерного для раннего средневековья. Пахотный горизонт появился уже после образования культурного слоя, содержащего лепную керамику. Следы распашки не найдены в разрезе в центральной части храма. Но здесь диагностика затруднена в связи с тем, что гумусовая толща мощностью 30 сантиметров гомогенна, в ней не выделяется отдельных подгоризонтов и слоев. Такое отмечалось ранее и на других средневековых памятниках Центральной России, где пахотные горизонты было сложно диагностировать на мощных тёмных горизонтах культурных отложений. Между стадиями накопления культурного слоя и строительства храма выделяется природная стадия почвообразования под луговой растительностью длительностью не менее 100 лет. Кротовины и червеходы с тёмным гумусовым материалом в срединных горизонтах исходной почвы свидетельствуют о луговом генезисе. Во время этого этапа происходила гомогенизация верхней части профиля, включающей культурный слой с лепной керамикой, формирование гумусового горизонта по культурному слою.

Анализ образцов культурного слоя, произведённый палинологами Е. А. Спиридоновой и А. С. Алёшинской, показал, что гумусированные напластования насыщены огромным количеством мельчайших угольков и золы, которые и придают им тёмный, почти чёрный цвет. Во всех исследованных образцах в общем составе преобладает пыльца травянистых растений (до 70 процентов), что свидетельствует об открытом характере ландшафта. В составе древесных пород доминирует пыльца берёзы и ольхи, в небольшом количестве присутствует пыльца липы и дуба. Среди травянистых растений доминирует пыльца разнотравья, среди которого в большом количестве встречается пыльца иван-чая из семейства кипрейных. Присутствие пыльцы этого растения в таком большом количестве отмечается в спектрах очень редко. Иван-чай - растение-пионер, оно чаще всего первым появляется на месте пожарищ. Кроме пыльцы разнотравья, во всех образцах присутствует пыльца злаков. Помимо этого, в образцах обнаружено большое количество мельчайших угольков, при этом более крупных угольков, которые остаются при сжигании деревьев или кустарников, в слое очень мало. Часто встречается тёмная, обожжённая и даже лопнувшая пыльца.

Однородность спорово-пыльцевых спектров может объясняться сильным перемесом данного слоя, что могло происходить при регулярной его распашке. Наиболее достоверным представляется вариант сжигания стерни с последующей распашкой. Возможно, пахота производилась не каждый год, и тогда поле зарастало иван-чаем. Но не исключено, что иван-чай рос по окраине полей.

Археоботанические образцы, полученные путём промывки почвенных проб, отобранных в раскопе у северного портала храма, исследованы Е. Ю. Лебедевой. Все образцы содержали древние карбонизированные растительные макроостатки: зёрна, семена и колосовые фрагменты культурных злаков, семена диких растений (всего 116 макроостатков). Более половины из них (61,2 процента) относится к культурным растениям, 16,4 процента - к сорным. Значительная часть макроостатков сильно фрагментирована и представляет собой неопределимые объекты. До видового уровня удалось определить только 13 зерновок культурных злаков. Из них основную часть составляет ячмень, присутствуют также плёнчатая пшеница двузернянка, голозёрная мягкая пшеница, рожь и овёс. Колосовые фрагменты принадлежат плёнчатой пшенице-двузернянке и ячменю. Собранных материалов недостаточно для характеристики сельскохозяйственной деятельности и питания обитателей средневекового поселения на коренной террасе Нерли. Можно лишь отметить, что зерновки всех пяти сельскохозяйственных культур, идентифицированных среди макроостатков, обычны для поселений Суздальского Ополья IX-X веков, причём ячмень во всех случаях занимает весьма заметное место среди этих находок.

Основываясь на археологических данных и результатах естественнонаучных исследований, можно реконструировать несколько этапов освоения участка коренного берега Нерли, предваряющих строительство церкви Бориса и Глеба.

До конца I тысячелетия н. э. в течение не менее 1500 лет на рассматриваемом участке происходило формирование дёрново-подзолистых почв под лесом. Первые следы освоения человеком коренной террасы - единичные фрагменты сетчатой керамики I тысячелетия до н. э., найденные в шурфах на церковном дворе и в шурфе внутри храма. Возможно, они отражают сезонную хозяйственную деятельность или непродолжительное заселение участка вблизи места будущего храма. В конце I тысячелетия н. э. на коренной террасе возникло стационарное средневековое поселение. Судя по отсутствию в культурном слое стеклянных бус и металлических украшений, присутствие которых характерно для напластований X века, посёлок появился до этого времени, в IX столетии, а может быть, и ранее. В результате формировании культурного слоя гумусовый горизонт исходной почвы был нарушен, верхняя часть исходного гумусового горизонта перемешалась с культурным слоем, богатым органическим материалом. В период существования посёлка происходит накопление культурного слоя мощностью не менее 30 сантиметров. Основываясь на находках карбонизированных макроостатков, отложившихся в культурном слое, можно полагать, что жители посёлка занимались земледелием, преобладающей культурой был ячмень.

"План Владимирской губернии Суздальского уезда части села Кидекши 1851 года", из альбома "Суздаль. Планы и карты. 1851-1852". ГИМ. Отдел картографии. Фонд I гр. № 65397. ТО № 3662. На плане, составленном владимирским землемером В. Аляевым для А. С. Уварова, розовой штриховкой показаны траншеи и раскопы 1851 г. на церковном дворе. Фото: из архива журнала "Родина"

Не позднее второй половины X века поселение было заброшено. Антропогенная седиментация сменилась природным почвообразованием, на месте поселения происходит формирование луговой почвы по культурному слою. Судя по составу пыльцы в спорово-пыльцевых спектрах, окружающий ландшафт в этот период был открытым. Спустя не менее 100 лет на луговом участке сформировалась пашня, устройство которой сопровождалось выжиганием растительности, возможно - периодическим выжиганием стерни. Хотя определить длительность использования участка в качестве пахотного поля по имеющимся данным затруднительно, ясно, что распашка территории была многократной и продолжалась как минимум несколько лет.

Таким образом, церковь Бориса и Глеба была построена Юрием Долгоруким на пахотном поле, устроенном на месте давно запустевшего к тому времени поселения. Ко времени строительства храма на площадке, отведённой для строительства, не было ни княжеского двора, ни рядовых усадеб, ни более ранних церковных построек. Очевидно, участок с застройкой XI - первой половины XII веков находился к югу от церкви. Новые материалы не дают простого ответа на волновавший многих исследователей вопрос о причинах и обстоятельствах выбора Кидекши для строительства одного из первых белокаменных храмов. Сегодня ясно лишь, что местоположение церкви на берегу Нерли не было задано уже сложившейся пространственной организацией княжеской территории.

Напластования под церковью Бориса и Глеба открывают сложную историю формирования культурных ландшафтов в центре Суздальской земли: первоначальное формирование сельских поселений и открытых пространств, смену местоположения или запустение посёлков конца I тысячелетия, новый период сельскохозяйственной активности в первой половине XII века, наконец, превращение земледельческого участка в сакральный локус с белокаменным храмом, посвящённым святым князьям - покровителям княжеского рода. Очевидно, подобная линия трансформации ландшафтов была вполне обычна для Суздальской земли. Можно предположить, что многие деревянные приходские храмы, не оставившие археологических следов, также возводились в XII столетии на пахотных полях. Кидекша - единственная пока точка, где последовательность и характер отдельных этапов освоения будущей сакральной территории надёжно документированы археологией, а природный контекст в момент строительства храма подробно прояснён.

• _{1. Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV веков. Т. I. XII столетие. М. 1961. С. 67-71.}
• _{2. ПСРЛ. Т. VII. Летопись по Воскресенскому списку. СПб. 1856. С. 67.}
• _{3. ПСРЛ. Т. XXI. Книга Степенная царского родословия. СПб. 1908. С. 192; Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале Анании Фёдорова. Владимир. 2012. С. 127-129.}
• _{4. Седов В. В. Раскопки 1959 г. во Владимирской земле и на Смоленщине//КСИА. Вып. 86. М. 1961. С. 76.}
• _{5. Чукова Т. А. Раскопки на городище с. Кидекша//Материалы по средневековой археологии Северо-Восточной Руси. М. 1991. С. 142-143.}
• _{6. Археологическая карта России. Владимирская область. М. 1995. С. 266-267.}
• _{7. "А Кыдекшанскую церков постави Борис Михальковичь сын брата Андреева [и] Всеволожя и сыпа город Кидешьку той же Городец на Волзе" (ПСРЛ. Т. XVII. Западнорусские летописи. Супрасльский список. СПб. 1907. Стлб. 2). Отмечая спутанный и испорченный характер этой записи, Воронин всё же полагал, что он "поддаётся разъяснению" (Воронин Н. Н. Указ. соч. С. 68).}
• _{8. Воронин Н. Н. Указ. соч. С. 68.}
• _{9. Раппопорт П. А. Очерки по истории военного зодчества Северо-Восточной и Северо-Западной Руси X-XV вв.//МИА. № 105. М.; Л. 1961. С. 15-16.}
• _{10. Седов В. В. Указ. соч. С. 75-76.}
• _{11. Историческое собрание… С. 127-130.}
• _{12. Макаров Н. А., Леонтьев А. Е., Шполянский С. В. Средневековое расселение в Суздальском Ополье//Российская археология. 2004. № 1. С. 19-34.}
• _{13. Шполянский С. В. Раскопки средневекового поселения Кидекша под Суздалем//Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы научного семинара. Вып. 3. М.; СПб. 2011. С. 34-48.}